Низкий раскатистый гул заставил содрогнуться поднебесье. В исчерченной молниями выси бушевал грозовой шторм: бесчисленные электрические змеи свивались в кольца и один за другим обрушивали на землю ослепительные разряды, подобные копьям апокалипсиса. А прямо навстречу этому непрекращающемуся небесному гневу устремлялся заклинатель, неподвижно зависший в небесах.
На нем был венец Девяти Звезд и одеяние Семи Светил. Вокруг фигуры заклинателя, подчиняясь малейшему движению его воли, описывали стремительные дуги четыре летающих меча. Их лезвия изрыгали ледяное сияние, разрывая молнии небесного бедствия на мелкие осколки еще в вышине.
Клинки разили сокрушительно и беспощадно. Смертоносные разряды небесной кары бессильно рассыпались перед их напором. Мечи рассекали молнии прямо по линии их падения, пробивая путь вверх, а сам даос, шаг за шагом устремляясь вслед за своим оружием, взмывал все выше — к самому сердцу грозовых туч.
Мгновение — и четыре ослепительных столпа света рассекли поднебесье. Нависшие тяжелые облака раздергало в клочья, а из глубины небесных пределов устремился благодатный луч. Он пал прямо на заклинателя, окутав его фигуру переливчатым сиянием девяти оттенков и превратив в сошедшего на землю небожителя.
— В тринадцать лет, дитя среди людей, я к небесам вытягивал ладони. Промчался через тридцать шесть небес — и стал бессмертным, растворяясь в выси!
Даос издал громкий, торжествующий клич и неспешно зашагал по радужному лучу, устремляясь к Небесам за Небесами — в Обитель Бессмертных, пока его силуэт не растаял без следа.
В следующее мгновение весь окружающий мир замер. Картины мироздания устремились вспять, словно время повернулось назад или кто-то с тихим шорохом захлопнул прочитанный свиток.
В Тереме Тысячи Книг отворилась одна из многочисленных дверей. На пороге показался бледный, худой юноша с масляным фонарем, в котором теплился синий огонек. Он выглядел растерянным и заторможенным, однако в чертах его лица все еще угадывалось величие только что воспарившего к небесам бессмертного.
Стоявший неподалеку призрачный страж Шао Лю, взглянув на парня, сразу понял: тот до сих пор не вынырнул из иллюзии. Сверившись с записью в свитке регистраций, страж звучно произнес:
— Лю Гун, очнись! Не застревай в иллюзорном царстве.
Голос прозвучал негромко, но обладал странной силой: он проник в самую глубину разума молодого человека, вырвав его из упоения безумным могуществом «вознесшегося небожителя», которому покорны небеса и земля.
— Кхе-кхе-кхе! — Лю Гун судорожно вздохнул, возвращаясь к реальности, и пробормотал: — Я... что со мной произошло?
— Хе-хе, первый раз в иллюзии бывал, да еще и с полным погружением? Ну ты и смельчак, парень. — Шао Лю взглянул на название выбранной им истории и продолжал: — «Великое Дао долголетия» сочинил один из заклинателей школы Цинмин. В основу лег реальный опыт самосовершенствования, говорят, даже за основу взяли путь одного из их предков, воспаривших на небеса. В конце каждый может на собственной шкуре прочувствовать, каково это — обрести Дао и стать бессмертным... Так что ничего удивительного, что тебя так затянуло.
Он протянул юноше пиалу:
— Держи, выпей чаю, очищающего сердце. Отгонит морок. А ты и впрямь шустрый: в первый же раз отважился на такое глубокое погружение.
В Иллюзорном царстве Великого Инь предлагалось невероятное множество историй. Встречались среди них простые мирские предания — о чиновничьих кознях, любовных страстях или людских чудачествах, не затрагивающих тему бессмертных и нежити. Были и жуткие сказания вроде «Записок о призраках деревни Цинпин» или «Записок о чудесах Теневой Столицы». Но, как и подобает в мире литературы, истории о постижении Дао и восхождении к бессмертию занимали отдельное, самое почитаемое место.
А новелла «Великое Дао долголетия» считалась признанной вершиной этого жанра. Ее автором числился заклинатель из школы Цинмин — могущественного и процветающего ответвления Учения Сокровища Духа. В этой обители передавали мастерство десятки выдающихся адептов, так что ей и в подметки не годилась уединенная обитель Сюаньцин из города Хуаян.
В «Великом Дао долголетия» повествовалось о том, как патриарх школы Цинмин прошел путь от ничтожного слуги до могущественного бессмертного, непрерывно сражаясь, закаляя дух и в конце концов рассекая девятикратное небесное бедствие. Размах сцен, захватывающий сюжет и великие свершения главного героя делали эту иллюзию одной из самых ярких и востребованных.
В конце концов, в историях большинства других сказителей, призрачных культиваторов и прочих адептов главные герои к финальным главам едва-едва доползали до стадии Золотого Ядра.
Скорости же воплощения «Великого Дао долголетия» способствовала прямая и всемерная поддержка Учения Сокровища Духа.
Обыкновенному смертному вроде Лю Гуна, впервые погрузившемуся в иллюзию такого высокого уровня, да еще и в режиме полного сопереживания, естественно было потерять связь с реальностью и застрять в мороке.
К счастью, Шао Лю навидался подобного вдоволь. Стоило Лю Гуну отпить из пиалы, как приятная прохлада разлилась по телу. Впечатавшиеся в память переживания поблекли, превратившись в смутное, ускользающее воспоминание о давнем сне.
Разум юноши окончательно прояснился.
Он согнулся в глубоком поклоне перед Шао Лю:
— Благодарю за помощь, господин. Не приди вы на выручку, я бы еще долго пребывал в этом оцепенении.
Шао Лю торопливо отмахнулся, заверив, что это лишь часть его прямых обязанностей — специально разработанный порядок заботы о зрителях, слишком глубоко погрузившихся в происходящее.
— Стыдно признаться, — вздохнул Лю Гун, — мне пошел тридцать второй год. С детских лет я корпел над книгами у холодного окна, но так и не сумел сдать государственные экзамены. Никакому ремеслу не обучен, а на обучении ребятишек грамоте много не заработаешь... В итоге вверг всю семью в непроглядную нужду. Недавно проходили осенние испытания. Я отправлялся туда с надеждой, а вернулся ни с чем. С тех пор потерял покой и сон, крошки в рот брать не мог... Жена, опасаясь, как бы я не наложил на себя руки, бросилась к соседям узнавать, нет ли какого способа вернуть мне вкус к жизни.
На этом месте Лю Гун смущенно улыбнулся. Стало понятно: супруга, желая развеять его кручину, прознала про Иллюзорное царство Великого Инь.
Она даже разузнала про самое потрясающее сказание — «Великое Дао долголетия» — и про способ полного погружения. Вот Лю Гун, подчинившись ее заботливой просьбе, и пришел сюда.
Послушав его рассказ, Шао Лю искренне улыбнулся:
— Лю Гун, вашей с супругой взаимной преданности и заботе можно только по-доброму позавидовать.
— Это я пред ней виноват! Семь футов росту, взрослый мужчина, а не способен заработать даже на кусок хлеба... — с горечью произнес книжник, опустив голову.
— Ха-ха, об этом тебе отныне беспокоиться не придется! — рассмеялся Шао Лю. — После сегодняшней иллюзии голодная смерть вашей семье точно не грозит.
Призрачный страж указал пальцем на синий огонек фонаря в руках юноши. Пламя вспыхнуло, и от него отделилась крошечная искорка света, вошедшая прямо в грудь книжника. Лю Гун от неожиданности отшатнулся.
— Что... что это?! — испуганно воскликнул он.
— Отличная штука! — подмигнул Шао Лю. — Попробуй мысленно произнести: «Открыть баллы ментальной силы».
Лю Гун ничего не понял, но послушно выполнил указание. В следующее мгновение перед его глазами возникла полупрозрачная световая завеса, видная лишь ему одному:
[Имя: Лю Гун]
[Набранные баллы: 38]
— Это... что за баллы такие?
— Замечательная вещь! Слышал ли ты прежде, что если во время представления или слушания новелл Торговой палаты Дунмин зритель всем сердцем переживает за героев и испытывает бурю чувств, то после получает немалое благословение? Для обычных людей это средство от болезней и укрепление тела, а для заклинателей и демонов — бесценное подспорье в ковке артефактов, варке пилюль и совершенствовании духовных сил. В Иллюзорном царстве Великого Инь это правило тоже действует. Только благословение не проливается на тебя сразу, а превращается в накопительные баллы.
Имея такие баллы, ты можешь обменять их в иллюзорном мире на множество благ! Хочешь — ступай в управу за серебром и зерном, хочешь — откупайся от трудовой повинности. А при желании их можно обменять в кланах заклинателей на целебные снадобья, талисманы, духовные артефакты или вовсе получить право стать учеником ордена! Говорят, эти баллы принимают даже демоны в обмен на редкие дары гор. А ведь диковинные растения, драгоценные камни, животная желчь и прочие сокровища в мире смертных стоят целое состояние! Ну так скажи мне: разве имея такой капитал, ты сможешь сгинуть от голода?
— Вы... вы не шутите? — Лю Гун опешил. Он-то рассчитывал просто отвлечься от печали, а тут такое! — Выходит, мы погружаемся в эти иллюзии, а создавший их небесный наставник еще и платит нам за это жалование?
Ему все еще казалось это невероятным. Неужели подобная щедрость судьбы выпала именно ему?
— Небесный наставник из Цинцю непрестанно печется о благе простого народа, а его покровитель, Владыка Зимы, — древний бог, проливающий благодать на все живое. Если чувствуешь признательность, просто возноси им почести и моления.
Шао Лю, как призрачный культиватор из Хуаяна и бессменный служитель Терема Тысячи Книг в иллюзиях, не упустил случая восхвалить Ся Цинцю.
Кхм, правда, сведения у призраков пока не обновились, и они еще не ведали, что отношения между Ся Цинцю и Юэ Си зашли куда дальше обычного покровительства.
Лю Гун пробормотал пару благодарственных молитв Небесному наставнику, а затем в его душе вспыхнула робкая надежда:
— Интересно, а сколько серебра и зерна можно получить за мои тридцать с лишним баллов...
Припомнив долгие годы собственной несостоятельности и лишения, что пришлось терпеть супруге, книжник ощутил жгучую тоску. Сложные разговоры об орденах бессмертных и демонических сокровищах вылетели у него из головы — осталась лишь одна мысль: эти баллы можно обменять в управе на еду!
— Ну, немало должно выйти... — ответил Шао Лю. — Ты сперва ступай в иллюзорную управу, зарегистрируй баллы, а уж здешние чиновники сами передадут твои награды людям из управы в реальном мире, и те доставят все прямо к тебе домой.
Не успели последние слова сорваться с губ стража, как Лю Гун подскочил на месте и стремительно помчался прочь.
* * *
Мир Тяньюань, деревня Лю
Лежавший на постели Лю Гун резко распахнул глаза. Зеркало, покоившееся у него на груди, соскользнуло на циновку. Юноша рывком поднялся и огляделся. При тусклом свете одинокой свечи у ветхого столика сидела его жена и починяла старое платье.
В груди у него сжалось от жалости и нежности. Желая порадовать супругу, он произнес с затаенной гордостью:
— А-Ин, угадай, что произошло со мной в том иллюзорном царстве?
Жена Лю Гуна, А-Ин, была совсем молодой женщиной с миловидным, приятным лицом, хоть и слегка поблекшим от постоянных забот. Не прерывая работы, она тихо отозвалась:
— И что же? Неужто посмотрел то дивное сказание о «Белой лисе»?
А-Ин редко бывала в городе, а уж потратить хоть медную монету на представления Торговой палаты Дунмин и вовсе не могла себе позволить. О прогремевшей на весь край «Белой лисе» она только слышала от соседок, но своими глазами никогда ее не видела.
— «Белую лису» я не смотрел. Но вот твой муж успел побывать самым настоящим бессмертным!
— Ты — и бессмертным? — А-Ин покачала головой, приняв его слова за шутку. — Смеешься надо мной? Спросил ли ты у Владыки Вэньчана, отчего тебе никак не даются государственные экзамены?
Лю Гун смущенно потер нос и пробормотал:
— Не успел спросить — морок развеялся... Зато Небесный наставник из Цинцю за мои старания в иллюзии выплатит твоему мужу жалование!
— Жалование? За какую же работу? — А-Ин растерялась, не в силах понять, о чем толкует супруг.
— Я и сам толком не разобрался, но деньги точно настоящие! — неуверенно подытожил книжник.
Не успели они договориться, как со двора донесся громкий оклик:
— Эй! Лю Гун дома? Вам тут привезли кое-что!
«Привезли? Что именно?»
Прежде чем А-Ин успела осмыслить происходящее, Лю Гун спрыгнул с кровати и выскочил во двор.
Напуганная столь поспешным порывом мужа, женщина бросила шитье и торопливо последовала за ним.
Но едва шагнув за порог, она замерла как вкопанная, словно ее ошеломили обухом по голове.
На обычно пустом, убогом дворике стояло несколько массивных сундуков. Крышки их были откинуты, и внутри при свете луны заманчиво блестели целые россыпи новеньких медных монет, возвышались горки отборного зерна и покоились аккуратные рулоны цветного шелка!
В голове у А-Ин пронеслись недавние слова мужа. Неужто тот бессмертный наставник и впрямь пожаловал им настоящее жалование?..