Трое путников, вырвавшись из плена иллюзий, не смели медлить ни мгновения. Ночная тьма едва укутала горные кручи, а они уже во весь дух спешили вниз по склону.
Они были искренне убеждены, что Ся Цинцю вымолил для них пощаду у древнего божества. И надо же такому случиться: бессмертный смилостивился! Их не просто не заставили навечно остаться в горнем поместье, но еще и потчевали яствами, каких ни один смертный в жизни не пробовал.
Перед расставанием юный лис освятил их Заклинанием Возвращения Весны. Для обычных людей подобное чародейство было истинным благословением: исцеляло любые недуги, а здоровым даровало невиданный прилив сил. И пусть горная тропа изобиловала крутыми кручами и россыпями камней, путники летели по ней точно по ровной глади. Не прошло и двух часов, как тридцать ли остались позади, и впереди замаячили крепостные стены Хуаяна.
Когда Ван Пин с доверенным слугой переступили порог родной усадьбы, дух их был высок, но вид — плачевен. Ночной марш сквозь лесную чащу не пощадил барского платья: измазанные в грязи и саже, они походили скорее на дикарей, выбравшихся из дремучей глуши, чем на господина с домочадцем.
Ван Пин был поздним и горячо любимым дитятей. Родители души в нем не чаяли. Хотя они и знали, что сын отправился на прогулку в горы и вернется нескоро, все же выставили у ворот служанку. Увидев, в каком непотребном виде явился молодой хозяин, девка обомлела и бегом бросилась докладывать господам.
Отец с матерью, объятые тревогой, выскочили в прихожую, опасаясь худшего. Но не успели они вымолвить и слова расспросов, как Ван Пин пал на колени, и из глаз его обильно полосой хлынули слезы.
Там, в «обители бессмертных», он первым вспомнил жуткое сказание о сгнившем топорище — о том, как один день среди небожителей обворачивается десятилетиями для земного мира. Юноша до смерти боялся вернуться домой спустя полвека и застать лишь надгробия на родительских могилах.
И пусть туманные чертоги Ся Цинцю оказались лишь искусным обманом, для молодого купца эта угроза на миг стала леденящей душу реальностью. Покуда они спускались с гор, страх таился в глубине души, но стоило увидеть живых, невредимых родителей, как плотину прорвало. Накопившийся ужас, отчаяние и запоздалое раскаяние выплеснулись наружу — он рыдал навзрыд, точно нашкодивший ребенок.
Старый купец с супругой перепугались не на шутку. Решив, что на сына напали разбойники или жестоко обидели в пути, отец обрушил свой гнев на спутника:
— Что произошло?! Ван Ци, пес шелудивый, как ты допустил, чтобы Саньлан рыдал в три ручья?! За что я тебе жалованье плачу, бездельник?!
Ван Ци сжался под барским гневом, но поспешил оправдаться:
— Госпожа, господин, сжальтесь! Никто молодого хозяина не обижал. Пошли мы в юго-западные горы за зеленью, да и наткнулись на истинную небесную благодать! Попереживать, конечно, пришлось, господин перепугался... Но если посудить — мы же в чистом выигрыше остались!
В отличие от изнеженного барина, слуге с детства не привыкать к тяжелому труду. Действие Заклинания Возвращения Весны он ощущал каждой клеткой: непрерывный поток жизненной силы, бурливший в жилах, даровал такую благодать, какой он в жизни не ведал.
— Небесная благодать? — Супруги Ван переглянулись. В их глазах вспыхнуло тяжелое подозрение. Неужто какой-то бродячий проходимец заморочил голову их доверчивому сыну?
В этом мире каждый взрослый знал: встретить настоящего небожителя — все равно что найти драконов рог. Зато оборотней и нечисти в лесах хватало с избытком. О лисьем племени и вовсе ходили дурные слухи: если ночной порой в лесной глуши тебе встретится неземной красоты дева или юноша и позовет на ночлег — верный знак, что перед тобой лисица, вожделеющая твоей плоти и жизненной силы. Впрочем, иные демоны пожирали гостей без всяких изысков, в самом буквальном смысле — тут уж как повезет с ликом оборотня. Обычно лишь лисий народ славился соблазнительной наружностью.
И хотя история сына отличалась от расхожих басен, старый купец с женой не без оснований заподозрили, что парня обкрутил вокруг пальца лесной демон.
Притворившись, будто поверили, они лаской успокоили Ван Пина, а сами тайно отослали служанку в обитель Сюаньцин — призывать на помощь сведущего мастера, дабы изгнать нечистую силу.
И на этот призыв откликнулся не кто иной, как старший ученик настоятеля — даос Чуюнь.
Чуюнь пребывал на стадии Заложения Основания и по духовной силе ничем не уступал Ся Цинцю. Впрочем, с учетом имевшихся у него талисманов, магических артефактов и боевых заклятий, в открытой схватке он мог шутя скрутить четырех-пяти лисиц-оборотней такого же уровня. Человек честный, прямой и бескомпромиссный, он питает лютую ненависть к злу во всех его проявлениях. Если в городе случалась беда, связанная с призраками или демонами, он спешил на помощь, не требуя с бедняков ни медяка.
Господин Ван, как богатейший купец Хуаяна, щедро жертвовал обители на каждый праздник. Посему, пока его наставник уединенно предавался медитации в закрытых покоях, Чуюнь, не мешкая ни минуты, среди ночи прибыл в усадьбу.
Обойдясь без лишних церемоний, он расспросил родителей, внимательно вгляделся в лицо Ван Пина и вынес вердикт:
— Безграничная благодать и милосердие Дао! Изволит ли молодой господин послушать даоса? Судя по описанию, ни с какой небесной благодатью он не встречался!
— Вы говорите глупости! — вспыхнул Ван Пин. Чувства его были задеты: он только что оттаял сердцем перед родителями, а тут явился монах и объявляет его дураком. — Все, что я видел и слышал там, недоступно смертным! Где это видано в поднебесном мире, чтобы светильниками служили ночные жемчужины размером с чашу?!
— Сие есть не более чем техника иллюзий! — Даос Чуюнь, как истинный знаток своего дела, сразу бьет в самую суть. — К тому же диковины, недоступные смертным, вовсе не обязательно принадлежат небесам. Если за дело берется старый демон, проживший сотни лет, у него скопится немало сокровищ.
Он властно ухватил Ван Пина за запястье и прижал пальцы к пульсу. Мгновение спустя сквозь кожу юноши пробилось изумрудное свечение. Даос резким движением указал перстом — и из зеленого сполоха выскочил прозрачный силуэт прыгающей лисицы, заставив присутствующих ахнуть от изумления.
Лицо Чуюня слегка изменилось. Не пытаясь сразу уничтожить дух заклятия, он продолжал:
— Сей зеленый свет — Заклинание Возвращения Весны, чары демонические. Говорят, владеть ими способны лишь духовные лисы. Оно укрепляет плоть и продлевает дни... Что ж, надо признать, тварь оказалась не безжалостной.
Присутствующие побледнели. Ван Пин замер в растерянности, а супруги Ван оцепенели от ужаса:
— Неужто моего сына одурманил лисий демон?!
Слыхали они истории о тех, кто попался в лапы лисицам: потом годами ходили как полоумные, испитые досуха, едва дыхание в теле теплилось.
— Оборотень встретился на пути, сие бесспорно, — произнес Чуюнь, видя их смятение. — Однако по какой-то причине он не стал похищать «ментальные сущности» вашего сына. Впрочем, дерзко прикрываться именем древнего бога — преступление великое. Сегодня я обязан вступить с ним в бой и выбить хитрую тварь из окрестностей Хуаяна.
— Но ведь маленький небожитель никому не желал зла! — Ван Пин все еще пытался защитить Ся Цинцю. — Может, мы сами помешали его уединению, вот он и напустил морок... Зачем грех на душу брать? Просто не будем больше ходить в те горы, и дело с концом!
Чуюнь слегка нахмурился:
— Молодой господин не пойдет, а как быть лесничим да охотникам? Оставлять демона под боком у людского поселения — крайняя степень неразумия.
— На землях Хуаяна не место оборотням.
Демоны в этом мире занимали то же положение, что и свирепые тигры, с той лишь разницей, что обладали разумом. Если такая тварь впадет в безумие, жертв среди людей не избежать. Будучи последователем обители Сюаньцин, Чуюнь не мог позволить нечисти оставаться возле города, даже если та прикидывалась благочестивой.
Ван Пин пытался спорить, но отец пресек его порывы. Если с сыном договориться не удавалось, купец обрушил свой авторитет на слугу.
Ван Ци, чья купчая крепостная хранилась в хозяйском сундуке, не посмел таиться. Под строгим взглядом хозяина он выложил все дочиста и указал точное место в горах.
Получив сведения, Чуюнь вознамерился немедленно отправиться в путь. Однако супруги Ван остановили его: их тревожило заклинание, оставшееся в теле сына. Как-никак — бесовская магия!
Даос помедлил, желая объяснить, что Заклинание Возвращения Весны — редкая благодать, но, видя их непреклонный страх, лишь вздохнул и достал желтый бумажный листок:
— Сие есть Талисман Очищения. Сожгите его, разведите пепел в воде и дайте испить юноше — чары развеются. Однако подумайте крепко: такое исцеление выпадает раз в жизни.
— И думать нечего! — отрезал Отец Ван. В своем доме он привык повелевать. — Не все то золото, что блестит! Пусть даже этот демон трижды добрый, да только между человеком и оборотнем — пропасть... Случись что, мы потом вовек не расплатимся.
Чуюню нечего было возразить. На мгновение ему показалось, что он смотрит в зеркало: суждения этого купца до капли совпадали с его собственными представлениями о мире.
Оставив талисман, даос наклеил на ноги две бумаги Доспешных Коней и размашистым шагом устремился в юго-западные чащи.
* * *
В то же самое время в заброшенном горном храме Ся Цинцю — виновник всех ночных волнений — сладко потянулся.
Ощущения были восхитительными! Полностью усвоив каплю Лунного нектара, он преодолел рубеж: из столетнего лиса-новичка он превратился в двухсотлетнего демона.
Мастерство создания иллюзий возросло ровно вдвое. С поддержкой Системы этого вполне хватало для создания первого полноценного сценария. Но какому сюжету отдадут предпочтение в этом мире, где царят даосы, демоны и бессмертные?