— Даос Ся, если желаете изучить священные книги нашей школы, просто направьте духовное восприятие в Терем Сокрытых Канонов, — произнёс стоявший рядом Су Аньрань.
Ся Цинцю кивнул. Сосредоточившись, он направил импульс духовной воли к зеркалу. В то же мгновение вспыхнул ослепительный белый свет, и его сознание мягко затянуло внутрь гладкой поверхности.
В следующее мгновение Ся Цинцю обнаружил себя в беседке. От неё вверх по склону уходила вымощенная белым мрамором горная тропа. Вскинув взгляд, он увидел на самой вершине величественный, небывало высокий терем, возведённый из чистого нефрита. Над входом висела резная палата-карниз, где золотились три старинных иероглифа: «Терем Сокрытых Канонов».
«Неужели меня перенесло прямо к Терему? — подумал он, но тут же поправил себя: — Нет, это же иллюзорная обитель!»
Пустив по жилам духовную силу, юноша мгновенно понял: его нынешний облик соткан лишь из сгустка духовного восприятия. Более того, он отчётливо ощущал своё плотское тело, оставшееся снаружи.
Сокровищное зеркало Великого Инь способно созидать внутри себя целое пространственное царство! И прямо сейчас он находился в самом сердце этого зеркального мира.
Теперь понятно, почему Верховный глава поручил Су Аньраню привести его именно к зеркалу. Оказывается, хранилище мудрости Учения Высшего Предела покоилось не на земле, а в этой иллюзорной вышине. Ся Цинцю устремил взгляд к вершине и шагнул на мраморные ступени.
Не успел он сделать и пары шагов, как мимо с оглушительным свистом промчалось несколько ослепительных лучей света. С невероятной скоростью они устремились к вершине.
Однако один из лучей, будто заприметив Ся Цинцю, на полупути замедлил ход, развернулся и опустился прямиком перед ним. Свет рассеялся, явив стройного журавля с роскошным, переливающимся оперением.
Птица с любопытством склонила голову и заговорила человеческим голосом:
— Младший брат, отчего ты так скован в Иллюзорном царстве Великого Инь? Неужто до сих пор хранишь человеческий облик?
Журавль слегка наклонил шею, пристально разглядывая юношу:
— Лицо твоё мне незнакомо. Неужели только-только вступил в школу и ещё не научился укрощать этот мир? Нам ведь отведено строго ограниченное время на каждое посещение. Если передвигаться на собственных двоих, сколько же ценных минут утечёт вничью!
Услышав его речи, Ся Цинцю мгновенно сообразил: перед ним не дух-журавль, а такой же практик, принявший подобную форму по собственной воле. Похоже, в зеркальном пространстве оборотничество не ведало преград.
Ся Цинцю вежливо сложил ладони в приветствии:
— Приветствую тебя, даос. Я не состою в Учении Высшего Предела. Меня пригласили в Иллюзорное царство Великого Инь как гостя.
«Сторонний практик?»
Журавль от неожиданности замер. Иллюзорное царство считалось святая святых Учения Высшего Предела. Ученикам требовались месяцы, а то и годы тяжелейших трудов, чтобы скопить достаточно заслуг ради владения дочерним зеркалом. А этот юноша — лишь приглашённый гость, и ему сразу открыли доступ в обитель?
В глазах птицы блеснул золотистый огонёк — журавль попытался созерцать духовную ауру собеседника. И тут же отпрянул, зажмурившись от ярчайшего пурпурно-золотого сияния.
Школа Высшего Предела древле принадлежала к искусству талисманов и священных символов. Каждому — от младшего слуги до старейшин и самого Верховного главы — сопутствовал особый духовный знак. Его оттенок недвусмысленно указывал на статус и могущество обладателя.
Пурпурно-золотое свечение озаряло лишь высшие небесные скрижали. Это была печать самого Верховного главенствующего даоса!
То, что Ся Цинцю нёс в себе отблеск этого света, означало лишь одно: он прибыл с личного соизволения Главы.
Журавль тотчас спешно склонился в глубоком поклоне, расправив крылья:
— Так вы — почтенный гость! Бедный даос Суйюань-цзы приветствует вас!
— Почтенный Суйюань-цзы, можете звать меня просто Ся Цинцю, — ответил Ся Цинцю и прибавил: — Скажи, что ты имел в виду, говоря о смене облика?
— Даос Цинцю, должно быть, ещё не ведает всех чудес сего места! — оживилась птица. — Иллюзорное царство Великого Инь — благословенная обитель абсолютной свободы. Здешний дух не скован бренной человеческой плотью. Каждый волен принять то обличье, коего пожелает душа!
Суйюань-цзы указал кончиком крыла на своё снежное оперение:
— Вот и я принял статуру журавля по собственному хотению.
«Эдакий редактор персонажа...» — улыбнулся про себя Ся Цинцю.
А вслух произнёс:
— Стало быть, ты выбрал птичий облик, чтобы летать на крыльях вместо того, чтобы мчаться пешком?
— Вовсе нет! — журавль качнул изящной головой. — Для странствий по зеркальному миру мы используем технику Превращения в Радугу. Если полагаться лишь на махи крыльев, далеко не улетишь.
Ся Цинцю вспомнил, как мгновение назад мимо него пронеслись световые росчерки. И впрямь: их скорость многократно превосходила полёт любой птицы.
— Вся суть выбора облика упирается в одну лишь сущность — Сердце, — продолжал Суйюань-цзы. — Иллюзорное царство позволяет нам заранее постичь сокровенный опыт переплавки духа и закалки сердца, дабы облегчить будущий путь к ступени Первозданной Души.
«Вот оно как!» — Ся Цинцю мгновенно постиг глубокий смысл этой «настройки аватара».
Когда заклинатель человеческого рода сформирует Золотую Завязь, дабы устремиться к бессмертию, ему надлежит слить воедино дух и завязь, породив хрупкую Теневую Душу — Иньшэнь. На первых порах она беспомощна: порыв ветра или раскат грома способны развеять её в прах. Поэтому практик раз за разом отправляет Иньшэнь за пределы тела, закаляя и укрепляя её в суровых условиях, пока эфемерная призрачная сущность не обретёт плотность и не зародит в себе искру чистого Янь.
Стадия эта зовётся этапом Теневой Души, а обладающие ею по силе равны Владыкам Демонов. Именно на этом уровне находились сам Ся Цинцю, старый даос Шоу Юань и чэнхуан Пэй.
Когда же Иньшэнь взрастит в себе начало Янь, сила заклинателя начинает возрастать многократно. Пробуждаются неведомые прежде чудесные способности: отныне для сотворения заклятий достаточно лишь повеления духа. Янтарный Дух — Яншэнь — превосходит предшествующую ступень в сотни раз.
Однако подобная мощь несёт в себе тайный яд. Она подобна всепожирающему пламени, раскаляющему дух до такой степени, что даже смертная плоть теряет над ним власть. В сознании мгновенно зарождаются демоны гордыни, своевластия и безудержных страстей. И многие осторожные практики, с лёгкостью преодолевшие хрупкость Иньшэнь, сломались именно под тяжестью всемогущества Яншэнь.
Этот трудный путь обуздания внутренней скверны и закалки сердца даосы нарекли «Переплавкой духа и очищением сердца». Он считался самым опасным испытанием на пороге обретения Первозданной Души.
Иллюзорное царство Великого Инь, извлекая лишь малую долю духовного восприятия и позволяя облачить её в любой фантастический облик, как раз и моделировало пьянящее чувство ничем не ограниченной свободы Яншэнь. Это давало ученикам возможность заранее прививать разуму стойкость против будущих искушений.
Постигнув суть, Ся Цинцю воспылал любопытством.
— А могу ли я, не будучи адептом Учения, переменить свой вид? — спросил он.
— Коли ступил в Иллюзорное царство, все его чудеса к твоим услугам, — наклонил голову журавль, но тут же опомнился и добавил: — Впрочем, каждое преображение требует трат Ци Тёмного Мороза. Коли у тебя нет сего запаса, изменить обличье не удастся.
Произнеся «Ци Тёмного Мороза», журавль состряпал столь комичную гримасу — смесь страстной жажды и бессильной досады, — что стал точь-в-точь похож на заядлого игрока, у которого не осталось средств на покупку заветного скина.
Судя по всему, эта Ци служила местной валютой. Ся Цинцю замешкался: откуда ему знать, водится ли за ним эта самая Ци и как вообще её добывают?
Заметив его замешательство, Суйюань-цзы пояснил:
— Ученики нашей школы получают Ци Тёмного Мороза в награду за выполнение поручений. Либо можно отправиться на задние пики к Стражу Зеркала и обменять на неё духовные камни, редкие снадобья или артефакты. Тебе стоит лишь призвать в мыслях Духа Зеркала и открыть ему своё желание, а уж он сам спишет необходимую плату... Есть у тебя эта Ци или нет, узришь в тот же миг!
Ся Цинцю кивнул и мысленно призвал:
«Дух Зеркала, дозволь и мне испробовать чары преображения».
Он повторил воззвание несколько раз, но ответа так и не последовало. Юноша уж было решил, что карманы его пусты, как вдруг неведомая сила прошлась по его телу, вытянув добрую десятую долю истинной Ци Великого Инь и Тёмного Мороза!
Вспыхнул мягкий белый свет. Высокий стройный юноша исчез, а на его месте возник белоснежный девятихвостый лис — Серебряная лиса, поклоняющаяся луне!
Его статное, гибкое тело словно облекал покров из сотканного лунного света. Глубокие, чистого лазурно-зелёного тона глаза излучали невинный покой. Девять пышных хвостов веером распахнулись за спиной, подобно хвосту павлина. В этом облике не было ни капли жуткой демонической скверны — лишь чистая, святая благодать богоподобного существа.
Это не было родным телом Ся Цинцю — наяву он владел лишь тремя хвостами, а мех его переливался серебром вперемешку с огненно-алым. Нынешний вид являл собой древнего предка его рода, коего он однажды лицезрел в воспоминаниях Юэ Си — первейшего лиса от сотворения мира, дерзнувшего в исконные времена оспаривать сан Лунного Бога у самого Владыки Луны!
— Какая красота... — выдохнул журавль.
Птица замерла как вкопанная. Облачённый в облик Серебряной лисы Ся Цинцю воплощал в себе красоту, возвышающуюся над плотскими вожделениями и земным полом — первозданный, непорочный свет, подобный лунным лучам, врачующим душу.
Но в следующее мгновение в голове Суйюань-цзы пронеслась совсем иная мысль:
«Вот это богач!»
Небеса милосердные! Здешняя смена обличья сдирала плату в строгом соответствии с древностью крови и редкостью выбранного существа!
Суйюань-цзы вспомнил, как сам полгода не разгибая спины исполнял десятки поручений школы, дабы скопить на простую форму священного журавля. А этот даос Ся с первого же захода обратился в девятихвостого лиса!
Пусть он и не ведал точного происхождения сего дива, но по уровню оно не уступало древним божественным зверям, превосходя даже обыкновенных драконов и фениксов!
Взирая на слегка ошеломлённого Ся Цинцю, Суйюань-цзы думал, будто даже каждая ворсинка на белоснежной шкуре лиса источает сияние чистого богатства. Ему безумно захотелось пасть ниц и со слезами взмолиться: «Великий предводитель, возьми меня под своё крыло!»
Сам же Ся Цинцю с изумлением разглядывал своё новое тело. Он и подумать не мог, что подсознательно стремился именно к форме Серебряной лисы. Непривычные ощущения от перехода из человеческого тела в статуру девятихвостого зверя отозвались внутри странным трепетом.
Ся Цинцю сделал пару неуверенных шагов. Девять пышных хвостов за спиной качнулись, и юноша едва не лишился равновесия.
И причиной тому была вовсе не непривычная анатомия звериного тела. Просто в его разуме неудержимой лавиной прорывались древние воспоминания и сокровенные познания.
Это было... наследие рода Серебряной лисы!