Слова Юэ Си отозвались в душе Ся Цинцю настоящей бурей. Он и помыслить не мог, что его странное тело таит столь смертельную угрозу. В конце концов, если он не сумеет достигнуть бессмертия или вознестись в сонм богов, то испустит дух не позже чем через сотню лет...
Хотя постой! Сто лет — это ведь вовсе не мало.
Цинцю внезапно опомнился: в самом деле, век — срок немалый! Не перенесись он в этот мир, едва ли прожил бы дольше. Однако, встретив тревожный взгляд Юэ Си, юноша невольно смутился. Он отчетливо чувствовал, сколь искреннее беспокойство кроется в глазах собеседника.
Почесав затылок, Ся Цинцю смущенно пробормотал:
— Вот оно что... Значит, эти перемены со мной происходят из-за самой Луны?
Подумать только! А ведь он решил, будто в дело вмешался сам Владыка Луны, да еще навоображал себе черт знает чего... Какой конфуз!
— Именно так, — кивнул Юэ Си. — Все сущее наделено душой... Пусть светило не живое существо, у него есть собственные пристрастия. Владыка Луны сумел стать древним божеством Великого Инь не в последнюю очередь благодаря своему особому укладу тела. Но престол Бога Луны достается тому, кто загребет его первым... Главную сокровищницу ты упустил. И пусть Луна благоволит тебе, она может лишь исподтишка потчевать тебя милостями. К примеру, подпитывать твою кровь, приближая твое естество к древним священным зверям.
Юэ Си ронял эти слова с полной непринужденностью, хотя подобная тайна заставила бы содрогнуться величайших заклинателей и небожителей. Увы, его единственный слушатель совершенно не разбирался в мифологии мира Тяньюань и понятия не имел, к тайне какого уровня только что прикоснулся. Цинцю выслушал это как обычную сказку: узнав, что "главный приз" пролетел мимо, он ничуть не опечалился, лишь полюбопытствовал:
— Выходит, эти превращения уже не остановить?
Юэ Си подтвердил:
— Чем глубже ты постигаешь «Канон Великого Инь и Темного Мороза», тем щедрее благословения Луны, и тем явственнее перерождение твоей плоти. Оно завершится лишь тогда, когда облик полностью переменится... либо когда тебя заметит Владыка Луны.
«Ну надо же, если застукает Владыка Луны, все прекратится...»
Ся Цинцю сам не понял, почему вдруг вспомнил случай из студенческих времен.
Тогда в съемную квартиру, где он жил, привадился кот. Зверек привязался к юноше и без приглашения поселился у него. Цинцю решил, что обрел питомца, пробовал кормить его и собирался отнести к ветеринару на прививки, но кот не проявлял ни малейшей благодарности и улепетывал при любой попытке сблизиться.
Пушистый постоялец казался чертовски умным. Сколько Цинцю ни бился, поймать его так и не смог, а потому в конце концов смирился.
Кот прожил у него почти месяц, как вдруг на пороге возник незнакомец. Он выследил беглеца и сцапал его прямо в комнате Цинцю.
Лишь тогда все прояснилось: ушлый кот вовсе не был бродячим! А незнакомец оказался его законным хозяином. Усатый разбойник ежедневно наедался от пуза дома, а затем сбегал к Цинцю на постой, игнорируя родные стены... Хозяину потребовалась куча времени, чтобы вернуть беглеца.
Вот только кот, похоже, сгорел от стыда: с тех пор он ни разу не переступил порог квартиры Цинцю. Даже когда хозяин выпускал его погулять, юноша больше никогда его не видел.
Ясный, серебристый диск луны в ночном небе в сознании Цинцю незаметно слился с образом того смущенного кота... А Владыка Луны выступал в роли обманутого хозяина.
Цинцю покачал головой:
— Разве Владыка Луны не заметит?
Как-никак, Цинцю числился среди его почитателей.
Юэ Си едва заметно улыбнулся:
— А вдруг он и не станет препятствовать?
«И то верно. С чего бы величественному богу мелочиться из-за небольших подарков, что светило исподтишка умыкает для меня...»
Однако тут в голову Цинцю пришла другая мысль:
— Если во мне пробуждается древняя кровь, то шерсть теперь постоянно будет менять цвет на какой-нибудь дикий?
Смесь красных и белых пятен — это же ужасно!
— Крещение лунным светом постепенно уподобляет тебя древнему священному зверю, — ответил Юэ Си. — А среди лисьего рода с лунной стихией связано лишь одно подобное существо: Серебряная лиса, поклоняющаяся луне.
Юэ Си легким касанием пальца соткал в воздухе сияющий занавес. На нем проступил образ исполинского серебряного лиса!
У зверя было девять хвостов и глубокие, лазурно-зеленые глаза. Его гигантское туловище заставляло целые горные гряды казаться у его лап ничтожными холмиками, а единственное движение хвоста способно было в мгновение ока крушить утесы и пики.
Но эта колоссальная туша не внушала ни страха, ни отвращения. Под бездонным взором его лазурных глаз лис излучал святое, незапятнанное величие.
«До чего же красив!» — таково было первое впечатление Ся Цинцю. Что в глазах человека, что в глазах лисы, этот зверь обладал исполненной гордости и стати грандиозной грацией.
А вот второе впечатление...
— Какая... какая махина! — истуканом пробормотал Цинцю. — Неужто и я вымахаю до таких размеров?
— Нет, — успокоил его Юэ Си. — Та Серебряная лиса, которую я тебе показал, была первейшим лисом между небом и землей... Она сгинула еще до того, как Владыка Луны обрел свое божественное достоинство. При жизни она достигла уровня древних богов, оттого и повелевала горами. После смерти ее тело превратилось в горный хребет — Предковскую гору вашего лисьего рода. Все последующие лисы — ее потомки. Даже если ты переродишься в Серебряную лису, твоё исконное обличье не претерпит столь крайних изменений. Разрастаться и уменьшаться по своей воле ты сможешь лишь тогда, когда вырастет твое духовно-могущественное развитие.
Юэ Си едва заметно усмехнулся и добавил с особым значением:
— Впрочем, твоя шерсть постепенно начнет становиться серебряной. Пока ты окончательно не превратишься в чисто-серебряного лиса.
Цинцю не знал, радоваться ему или печалиться... Радовало то, что он не превратится в махину величиной с гору и не будет вынужден ежедневно тратить сотни тысяч духовных мыслей лишь на то, чтобы набить брюхо. Зато огорчало другое: не успел он привыкнуть к роли рыжего лиса после человеческой жизни, как его снова заставляют менять шкуру — на сей раз подделываясь под песца!
И как теперь возвращаться на Гору Духовных Лис? Узнают ли его собратья?
Цинцю совсем пал духом. Он-то рассчитывал, едва на площади Цинцю все уладится, навестить родные края и сообщить, что живет в здравии, а с этой пестрой шубкой — где красный смешался с белым — его лишь поднимут на смех.
Заметив его удрученный вид, Юэ Си лишь мягко улыбнулся. Ему-то как раз безумно нравилось, что мелкий лисенок с ног до головы окрасится в лунно-белые тона. Впрочем, свои мысли он придержал при себе, дабы не довести юнца до вспышки гнева.
Смирившись однажды с безумными выкрутасами собственной природы, принять повторный поворот судьбы оказалось куда проще. Потосковав лишь мгновение, Цинцю взялся за ум.
В конце концов, по сравнению с превращением в серебряную лису, настоящий Дамоклов меч — это отмеренный ему вековой срок. Да и помимо смертного часа, его дырявое, неполноценное тело наверняка преподнесет еще немало неприятных сюрпризов!
Качественная жизнь в этом мире требует могущественного совершенствования. Цинцю задавил в себе возникшее было легкое головокружение от накопившихся духовных мыслей и твердо решил усердно продолжать духовные практики.
Но первым делом следовало проверить, надежна ли его "золотая пальчатка"...
— Юэ Си, в последнее время я замечаю за собой кое-какие странности.
Взяв заранее подготовленный сценарий, Ся Цинцю принялся гладко излагать все те изменения, что происходили с ним благодаря Системе.
Функция продвижения канонов не работала как банальное нажатие кнопки. Расходуя волю и мысли, Цинцю переживал естественное состояние озарения, в котором легко совершал прорывы — по сути, он развивался сам, а Система лишь давала ему десятикратный множитель опыта. И все же, не таятся ли тут скрытые опасности, мог установить только такой знаток, как Юэ Си.
Слова юноши вызвали у того нескрываемый интерес. Будучи создателем «Канона Великого Инь и Темного Мороза», он и сам подмечал в своем подопечном легкие нестыковки.
Похоже, его лисенку улыбнулась удача... Юэ Си догадывался о положении Цинцю, но не стал ничего выпытывать: учитывая их одинаковую природу, было бы странно, не встречай юноша на своем пути никаких чудес.
Опираясь на познания древнего бога и создателя техники, Юэ Си досконально проверил ту помощь, что оказывала Система. Вердикт оказался однозначен: никаких скрытых угроз.
Ведь воля и мысли в этом мире являлись самой загадочной и могущественной силой, таящей величайшие секреты, коих до конца не постигли даже высшие древние божества. И способность Системы задействовать эту силу для ускорения духовных практик смотрелась вполне естественно.
Огласив свой вывод, Юэ Си преподал юноше несколько тонких приемов, способных ускорить его продвижение по Пути. В разгар этой импровизированной лекции за дверью раздался легкий, но тревожный стук.
— Кто там? — нахмурился Ся Цинцю.
— Небесный наставник Ся, простите за беспокойство! На площади беда! — заговорил слуга по имени Ли Далан, нанятый вести хозяйство и поддерживать связь с улицей Главного Чжуанъюаня. — Кто-то пробрался в темноте с факелами и маслом, хотят учинить пожар!