Ся Цинцю и впрямь не ожидал, что патриархом-основателем Учения Высшего Предела окажется Хао — тот самый древний бог и Небесный император, которого он когда-то видел в иллюзорном мире. Именно Хао в последующие эпохи воздвиг Дворец Небожителей и установил непреложный закон: никому не позволено силой отнимать людские помыслы и молитвенную веру.
Впрочем, если порассуждать, в таком исходе кролелась своя логика. Хао стоял у истоков: именно он проложил изначальным сущностям путь к слиянию с Великим Дао и обретению божественности. Кому, как не ему, надлежало воссесть на престол Небесного императора? Юэ Си в этом отношении повезло гораздо меньше — из-за несовместимости стихийных первооснов ему пришлось пробивать себе дорогу и состязаться за божественный престол с прочими могущественными владыками.
А ведь на заре времен божественные престолы мало кого привлекали. Изначальные сущности не понимали всех выгод божественного статуса и тайно опасались подвоха. И, надо признать, предчувствия их не обманули: взглянуть хотя бы на то, как древние боги один за другим погрузились в вечный сон.
Убрав нефритовый свиток, Ся Цинцю вновь выразил искреннюю благодарность главе Учения Высшего Предела и приготовился к обратному пути. Су Аньрань, занимавший пост градоначальника Хуаяна, разумеется, отправлялся вместе с ним. Служебные обязанности он оставлял на несколько месяцев лишь потому, что выполнял поручение собственной школы.
К слову, трудами Ся Цинцю Хуаян превратился в процветающий и умиротворенный край. Расцвет сферы развлечений и мощь Торговой палаты клана Ван приносили в городскую казну огромные доходы. Что же до теневой преступности и мрачных подворотен, то после того как призраки с улицы Главного Чжуанъюаня взялись за патрулирование, для нечисти не осталось ни единого лаза. Горожане теперь не запирали дверей на ночь и не подбирали чужого на улицах. Су Аньраню, как градоначальнику, почти нечем было заняться, кроме ежегодного сбора податей.
Обратно они летели на том же экипаже из агарового дерева, запряженном драконьими конями. Впряжка сорвалась с места, превратившись в росчерк ослепительного света, и не прошло и нескольких мгновений, как перед ними уже выросли величественные стены Хуаяна.
Едва они сошли на землю, Су Аньрань со вздохом вынул золотой листок и протянул его коням. Вожак четверки — статный жеребец в самом центре — немедленно опередил сородичей и с хрустом сцапал угощение.
— Даос Су, это... воплощение веры? — спросил Ся Цинцю.
Он сразу узнал в золотом листке спрессованную силу людских помыслов — нечто подобное он сам подносил Юэ Си, сгущая духовную силу в золотые слитки.
— Истинная правда, — удрученно кивнул Су Аньрань. — Экипаж-то мчит быстро, да кони уж больно капризны. Не умаслишь их чем-нибудь эдаким — в следующий раз и с места не сдвинутся.
Ему явно было жаль потраченного. У него, в отличие от Ся Цинцю, не водилось постоянного притока духовной веры — приходилось тратить то, что выделяла школа в качестве жалования.
— Когда я забирал тебя, — продолжал градоначальник, — я исполнял приказ патриарха, так что призвать их удалось обычным талисманом. А вот обратный путь в смету не входит. Приходится за свой счет ублажать этих крылатых господ.
Ся Цинцю снисходительно улыбнулся:
— Они промчали нас через тысячи ли, труд не из легких. Отблагодарить их лакомством — дело естественное.
Сосредоточившись, он сформировал около трехсот единиц духовной веры в три золотых тыквенных семечка — размером чуть поменьше листка Су Аньраня — и протянул обделенным коням. Троица, еще секунду назад повесившая головы от досады, мгновенно оживилась и вытянула шеи, наперебой хватая угощение из его ладони.
Проглотив золотые семена, кони в восторге прижмурились. Хоть угощение Ся Цинцю и выглядело меньше, чистой духовной силы в нем содержалось ничуть не меньше, чем в пожертвовании Су Аньраня. Кони благодарно и ласково уткнулись мордами в руки юноши. Расточительные пассажиры встречались им нечасто!
Все три драконьих коня были чудо как хороши: их шерсть на солнце отливала золотистым шелком, но под лаской Ся Цинцю они ластились, словно послушные дворовые псы. Глядя на это, Су Аньрань едва не заскрежетал зубами от зависти.
В следующий миг вожак четверки встряхнул пышной гривой. Прядка платиново-золотых волос выскользнула и опустилась прямо в ладонь Ся Цинцю, обратившись в изящный талисман.
— Это же призывный талисман драконьих коней! — Глаза Су Аньраня стали совсем зелеными от досады. — Чтобы призвать их теперь, не нужны ни заклинания, ни статус ученика Учения Высшего Предела!
Призывать экипаж разрешалось не только по делам школы: кони имели право брать «частных пассажиров», если клиент им пришелся по душе. Это не нарушало никаких уставов.
«Вот ведь досада! — мысленно стенал градоначальник. — Я кормил их столько времени, и хоть бы один волосок дали! А даос Ся проехал с ними от силы пару раз, и они уже души в нем не чают... Неужели сила денег столь всемогуща?!»
Заметив его огорчение, Ся Цинцю с улыбкой поспешил утешить спутника:
— Не печалься так, даос Су. Напишешь пару историй для нашего книжного терема, заработаешь духовной веры — и эти красавцы станут ластиться к тебе ничуть не меньше.
— Да какой из меня писатель! — Су Аньрань закрыл лицо руками, но тут же встрепенулся: — Впрочем, у меня есть младший соратник. Он родом из семьи именитых ученых, с детства мастерски слагал статьи. А вступив в нашу обитель, постиг «Канон Звезды Вэньчан», отчего его владение пером стало и вовсе невероятным. Пока ты был в библиотеке, он как раз прибыл в Хуаян. Наверное, уже вовсю пишет.
Сотрудничество Учения Высшего Предела с Ся Цинцю строилось на той же размашистой основе, что и с Подземным ведомством. Они не только предоставляли каналы распространения, но и намеревались сами поставлять авторов. Младший ученик Су Аньраня как раз и был первой «пробой пера» с их стороны.
— С нетерпением буду ждать возможности ознакомиться с его трудами, — проявил искренний интерес Ся Цинцю.
Благодаря начинаниям Ся Цинцю Хуаян с каждым днем становился все оживленнее. На подходах к городским воротам тянулась внушительная вереница торговцев и путников. Стражники у ворот несли службу ревностно, не вымогая лишней медяшки за въезд.
Увидев градоначальника, начальник стражи вытянулся в струнку и отдал честь:
— Приветствуем вас, господин градоначальник!
— Вольно, пропусти нас, — кивнул Су Аньрань.
Он приметил, что стражник смотрит словно сквозь Ся Цинцю. Тот незаметно окутал себя легкой иллюзией, заставив окружающих попросту не замечать свое присутствие.
«И то верно, — подумал Су Аньрань. — Узнай они Наставника Ся, здесь тут же поднялась бы буря».
После того как в городе показали «Сказание об улице Главного Чжуанъюаня», слава и уважение к Ся Цинцю среди горожан взлетели до небес. Простолюдины свято верили, что он — сошедший с небес бессмертный, ведь кому еще под силу помочь деве Сяо Цуи и спасти неупокоенные духи?
Не ставя Су Аньраня в неловкое положение, Ся Цинцю коротко попрощался с ним и устремился в сторону городской площади.
Он отсутствовал в Хуаяне от силы пару месяцев, однако ощущение было такое, будто пролетели года — особенно после погружения в иллюзорное царство, сотканное из прошлого Юэ Си.
В памяти невольно всплывал холодно-бесстрастный взгляд, которым Юэ Си встретил серебряную лису перед тем, как оборвать ее жизнь. Ся Цинцю прекрасно понимал, что те темные времена остались далеко позади, но сердце все равно сжималось от неясной тревоги.
Он привел в движение свою духовную силу. Мощь тысячелетнего демона-лиса отозвалась мгновенно: обратившись стремительным порывом ветра, Ся Цинцю за считаные мгновения достиг Башни Поклонения Луне, возвышавшейся в самом центре площади.
Он взлетел на верхний ярус, но Юэ Си там не оказалось.
«Куда же он делся?» — с растущим беспокойством подумал юноша. Он метнулся к старой усадьбе, где останавливался по прибытии в Хуаян, но и там было пусто.
И тут его озарило.
Закатав правый рукав, Ся Цинцю снял с запястья Нефритовое кольцо Уробороса. Вскинув артефакт в воздух, он мысленно призвал образ нужного места. Пространство содрогнулось, и пред ним разверзлись подернутые туманом врата пустоты. Шагнув внутрь, юноша оказался в знакомой обители.
Потертый синий кирпич, низкий сводчатый потолок... Ся Цинцю перевел взгляд на скромный алтарь. На нем не стояло изваяний — висела лишь старинная картина Призыва Божества, выполненная тушью.
Со свитка на него взирал величественный бог, восседающий на престоле. Его ледяные синие глаза сверкали подобно чистому пламени, но в них больше не таилась прежняя мертвенная стужа — лишь глубокая, затаенная нежность.
— Юэ Си, я вернулся, — прошептал Ся Цинцю, и губы его тронула светлая улыбка.
— С возвращением, — мягкий, бархатистый голос раздался совсем рядом.
Ся Цинцю обернулся и увидел стоящего за спиной Юэ Си.
Едва знакомый облик предстал перед взором, как ком в груди окончательно растаял, а тревога улеглась.
— Почему ты не остался в Башне Поклонения Луне? Зачем вернулся в эту обитель?
— Там слишком много суеты и людского шума, — ответил Юэ Си. — А без тебя там и вовсе нечего делать.
Он повел изящной кистью — и серебристый лунный свет мгновенно затопил скромное святилище. Встрепанные стены раздвинулись, преображаясь, и ветхий храм в мгновение ока превратился в величественный, ослепительно прекрасный дворец, сияющий неземным величием.
— К тому же... — Юэ Си медленно опустил густые ресницы, и в глубине его синих глаз мелькнула едва заметная, непривычная ранимость. — Я так долго скрывал от тебя свою суть. Ты... не сердишься на меня?