Переговоры между Ся Цинцю и Судьёй Цуем затянулись на добрых четыре часа. Обе стороны сошлись в жарких спорах, не желая уступать ни капли.
Судья Цуй, божество Подземного ведомства с многовековым стажем, велеречиво давил чиновничьим авторитетом. Он досконально знал законы обоих миров, насквозь видел людские души и виртуозно сыпал бюрократическими формулировками, калибруя каждое требование точнехонько по грани допустимого. Ся Цинцю же, пришелец с Голубой звезды, повидал немало деловых переговоров, держал в руках монопольные права, а за спиной у него стоял сам Владыка Луны. Он упрямо оспаривал каждый пункт, защищая свои интересы.
Торг шёл нешуточный. В конце концов, пройдя через вереницу компромиссов, они всё же пришли к соглашению.
Согласно договору, Ся Цинцю предоставлял Судье Цую — представительству Палаты судейских законов — эксклюзивные права дистрибьютора. Вместе они учреждали Торговую палату Дунмин, отвечавшую за продвижение и продажу продукции как в Преисподней, так и во всех городах за пределами Хуаяна.
Ся Цинцю брал на себя сбор и извлечение ментальных нитей, а также создание романов, пьес и иллюзорных миров. Подземное же ведомство, опираясь на сеть усадеб Чэнхуанов, отлаживало сбыт через развлекательные кварталы Гоулань Васы, театры и рестораны по всему царству Дацянь и Подземному царству. Кроме того, Подземное ведомство обязалось брать на себя защиту бизнеса и отражать нападки местных орденов, чиновников, заклинателей или демонов.
Вступление сторонних сил в Торговую палату Дунмин допускалось только с обоюдного согласия Ся Цинцю и Подземного ведомства, причём последнее не имело права блокировать новичков из стремления единолично сгребать куш.
Весь доход палаты распределялся в пропорции 2:2:2:4 — между божествами, Ся Цинцю, Подземным ведомством и прочими участниками проекта.
Первая доля предназначалась небесным покровителям — на этом жёстко настоял сам Ся Цинцю. Выгодоприобретателями числились двое божеств: Юэ Си и Владыка Луны. Как их верный последователь, Цинцю был обязан обеспечить им достойные подношения.
В конце концов, один являлся его близким другом, второй — объектом почитания, и парень прекрасно понимал: без их заступничества он бы не сидел так вальяжно перед грозным судьёй, торгуясь за каждую медяшку.
Судья Цуй такому условию ничуть не удивился. В эпоху, когда бессмертные боги витают над миром, было бы странно, если бы адепт столь могущественной сущности не попытался выбить кусок побольше для своего владыки.
Вот только когда Цуй узнал, что речь идёт о двух божествах — Владыке Луны и Юэ Си, — выражение его лица стало весьма специфическим...
Оставшиеся доли (2:2:4) делились между Ся Цинцю, Судьёй Цуем и прочими участниками. С первыми двумя всё ясно: один давал уникальную технологию, второй — готовые каналы сбыта, так что вклад выходил равным. Но кого подразумевали под «прочими участниками»?
Судья Цуй напрямую озвучил этот вопрос. Ся Цинцю лишь обыденно пожал плечами и объяснил, как отдавал половину ментальных сил, полученных от «Белой лисы» и сказителей, простым людям.
Поначалу Судья опешил: ментальная сила — ценнейший ресурс, к чему разбрасываться добродетелью?
Но, пораскинув мозгами, мгновенно осознал тонкость замысла. Ся Цинцю лишь внешне резал свои доходы пополам — на деле же он увеличивал их многократно!
Мир Тяньюань — не процветающая Голубая звезда, где миллиарды пользователей живут в эпоху всеобщего досуга, листая ленты в смартфонах и щёлкая телеканалами за ужином.
Здесь простые людские массы гнут спину от рассвета до заката, выбивая пропитание на завтрашний день. Позволить себе сказителя могут лишь зажиточные горожане, а походы в театр и вовсе остаются привилегией аристократов.
И если не дать народу прямой выгоды, то какими бы захватывающими ни были постановки «Белой лисы», у кого из простолюдинов найдутся средства слушать их изо дня в день?
А вот раздача половины прибыли зрителям привела к тому, что каждый житель Хуаяна, заимевший хоть какую-то копейку, бежал на представление. Некоторые пересматривали шоу по сотне раз! Общий объём проданных билетов взлетел до небес, перекрыв любые издержки.
Классический принцип: брать объёмом при минимальной марже.
В конечном счёте Судья Цуй согласился на такую схему. Пусть две десятых для Подземного ведомства выглядели скромно, Ся Цинцю предложил ему весомую компенсацию: Преисподняя могла пойти по стопам Чэнхуана Пэя с его «Записками о чудесах Теневой Столицы» и создавать собственные произведения, а Цинцю брал на себя техническую обработку и показ.
По сути, Цинцю становился цифровой платформой вроде Стима, размещающей сторонний контент.
При таком раскладе сорок процентов дохода от произведения по-прежнему уходили аудитории, а оставшиеся шестьдесят делились пополам между автором и Торговой палатой Дунмин.
К примеру, если пьеса приносила сто тысяч единиц ментальной силы, то сорок тысяч уходило зрителям, а из оставшихся шестидесяти тысяч автор забрал бы ровно половину — тридцать тысяч. Вторые тридцать тысяч шли в палату и делились поровну (по десять тысяч) между богами, Цинцю и Судьёй Цуем.
Схема резала базовую прибыль платформы ещё вдвое, однако любой здравомыслящий делец понимал: это инвестиция с колоссальной отдачей.
Будь Цинцю единственным творцом в мире Тяньюань, он бы загнанной лошадью пал на поле боя, так и не подтянув этот мир к культурному буму Голубой звезды. Только дав ощутимый куш и авторам, и потребителям, можно было втянуть в эту индустрию всех подряд — людей, демонов, бессмертных и духов!
Главным же бонусом от Цинцю стала передача Судье Цую готового сценария. Подземное ведомство должно было возглавить производство второй в истории этого мира «иллюзорной пьесы».
Не классической сценической постановки вроде труппы Кун, а полноценного кинематографического шоу на основе иллюзорных чар — с погружением, близким к реальности, совсем как в «Белой лисе».
И сценарием этим была «Улица Главного Чжуанъюаня»!
Сценарий «Улица Главного Чжуанъюаня» родился из трагической истории неупокоенных духов с той самой улицы. Когда Цинцю впервые общался с Госпожой Му и её окружением, он показал им сырую заготовку.
Тогда «Улица Главного Чжуанъюаня» походила на интерактивное кино без жёсткого сюжета: развитие событий полностью зависело от решений самих призраков.
За те полгода, что неупокоенные духи работали на Цинцю, он прокрутил для них этот иллюзорный мир почти сотню раз. Зафиксировав каждый выбор, каждую ветку и эмоциональный всплеск, юноша смонтировал из их «игрового прохождения» целостный, драматичный сценарий.
Позже, компенсируя неурядку с пьесой Цюй Линьюня «Три битвы», Цинцю отдал «Улицу Главного Чжуанъюаня» ему. Но буквально за пару дней до отбытия Цинцю и Чэнхуана Пэя в Преисподнюю глава труппы Цюй снова постучался в его двери.
Мужчина выглядел изнурённым, хоть в глубине его глаз и теплился лихорадочный огонёк. Бережно сжимая рукопись, он проговорил с виноватым вздохом:
— Господин Ся, простите меня грешного... «Улицу Чжуанъюань», что вы мне доверили... я поставить не смогу.
— Дело вовсе не в тексте! Это великая вещь, способная встать в один ряд с «Белой лисой»! Но мои актёры оказались слепы и глупы... Посчитали историю зловещей, проклятой — и разбежались кто куда, отказавшись выходить на подмостки.
— Труппа распалась, люди разошлись. Как бы я ни горел желанием воплотить вашу задумку, у меня просто не осталось сил. Я подвёл вас, Небесный наставник...
Ся Цинцю не ожидал, что его благой порыв обернётся крахом для чужого дела. Чувствуя стыд и неловкость, он решил задействовать связи и посоветовал Судье Цую и сам сценарий, и самого Цюй Линьюня.
Идея зацепила Судью. В традиционных преданиях обычно воспевали подвиги смертных и небожителей, избегая темы нежити и демонов. А тут Цинцю сначала создал «Белую лису», а теперь замахнулся на обитателей загробного мира!
«Раз уж лис сумел поставить шедевр о демонах, почему Преисподней не снять нечто грандиозное о призраках?» — подумал Цуй.
Он с готовностью принял такое предложение и пообещал вскоре отправить в мир смертных своё воплощение, чтобы лично возглавить съёмки.
Судья собирался выступить в роли продюсера, инвестора и главного режиссёра, а Цюй Линьюнь, по рекомендации Цинцю, становился его первым помощником — сорежиссёром.
Сделка состоялась. Договор оформили в двух экземплярах, скрепив его клятвами именем Владыки Горы Тайшань и Владыки Луны, что обеспечивало непреложную сакральную защиту соглашения.
Уладив ключевые вопросы, Ся Цинцю наконец смог задать вертевшийся на языке вопрос:
— А где Чэнхуан Пэй?
Настоящее имя Чэнхуана — Пэй Вэйжэнь ( «гуманный») — настолько не вязилось с его язвительной натурой, что Цинцю предпочитал избегать официального обращения.
— Владыка Яньло вызвал его на ковёр из-за того дела с посланником Небесного императора, — ответил Судья Цуй.
При упоминании Пэн Цзюя Ся Цинцю почувствовал неловкость — ведь аферу с посланником прокрутили именно на его территории, в Хуаяне.
— Ему ничего не грозит? — осторожно поинтересовался он.
— Пустяки, — отмахнулся Судья. — Этот так называемый посланник — обычный Бог Трёх Трупов. Пользуясь ревизиями в мире смертных, он потакал своим низменным страстям и давно сидел в печёнках у местных Чэнхуанов. А уж когда он дерзнул самовольно лишить Пэй Вэйжэня божественного сана и едва не уморил его, то окончательно переступил черту.
— Не явись Владыка Луны и не сними с него тысячелетние чары, по возвращении в Небесный Дворец его всё равно ждал бы суровый карающий суд — с лишением бессмертных костей и низвержением в преисподнюю!
При упоминании Владыки Луны юноша слегка смутился, осознав, что его скромность была излишней: Судья отлично знал, из-за кого на самом деле сгорел Пэн Цзюй.
— Значит, с Чэнхуаном Пэем всё будет в порядке? — уточнил Цинцю.
— Ну, как сказать... — Судья хитро ухмыльнулся и погладил бороду. — Я-то грешным делом доложил Владыке Яньло, что Пэй приходил ко мне выкупать экземпляр Книги Жизни и Смерти.
«Вот же старый провокатор...» — выразительно посмотрел на него Цинцю.
— Не беспокойся, юный друг, за Пэй Вэйжэнем тяжёлых грехов нет. Потолкают, поспрашивают, может, выговором отделается, но голове его ничто не угрожает. — Судья Цуй взглянул куда-то в сторону выхода, точно пытаясь разглядеть невидимое светило Подземного царства. — Если я правильно рассчитал, прямо сейчас он уходит через каналы Чэнхуанов обратно в мир смертных.
— Что? Он уже ушёл? А как же я? — опешил Ся Цинцю. Его что, бросили в Преисподней?
— О тебе твой покровитель позаботился отдельно, — с улыбкой возразил Судья и указал взглядом на ладонь юноши. — Владыка Зимы повелел мне сопутствовать тебе к Шести Путям Перерождения.
— К Шести Путям Перерождения?! — переспросил Цинцю, на мгновение потеряв дар речи.