Весть о поджоге заставила Ся Цинцю вздрогнуть. Поспешно отворив дверь, он впустил Ли Далана и с порога спросил:
— Насколько силён пожар? Есть ли пострадавшие?
Что на Голубой звезде, что здесь, в мире Тяньюань, поджог считался тяжким злодеянием. Древние городские кварталы, сплошь возведённые из дерева и глины, вспыхивали мгновенно, превращая любой небрежный отблеск огня в опустошительное бедствие.
Ли Далан невольно бросил взгляд на стоящего подле Цинцю юношу. Мужчина опешил: перед ним стоял лик такой ослепительной красоты, какую и среди небесных обитателей сыскать непросто.
«Неужто друг господина Ся? — мелькнула мысль. — Сколько промышляю делами усадьбы, а прежде его не видывал...»
Впрочем, допытываться он не дерзнул и торопливо ответил:
— Огня удалось избежать, господин! Бедолага даже факел зажечь не успел — прохожие вовремя заметили, подняли клич и скрутили супостата.
Далан подробнее изложил суть дела. С тех пор как Ся Цинцю устроил для плотников и каменщиков показы «Сказания о Белой лисе» прямо под открытым небом, к стройке повадились ходить горожане. Даже если бесплатного представления не давали, простой люд любил просто поглазеть да прикоснуться к благодати, исходившей от небесного наставника.
Вот и сегодня, хоть ночь уже вступала в свои права, мимо стройплощадки проходили запоздалые прохожие. А злоумышленник, как назло, страдал куриной слепотой — в потемках почти ничего не видел. Он даже не заметил людских теней за спиной и попался с поличным.
— Главное, что обошлось без беды, — с облегчением выдохнул Ся Цинцю. От собственных зрителей он такой проницательности и ревностной помощи не ожидал.
— Оно-то так, — почесал затылок Ли Далан, — да только есть тут одна странность. Поймали-то нашего же работника, из местных. А я его знаю: парчовых кафтанов не носит, тише воды ниже травы. На такое святотатство он бы в жизни не решился! Имя ему Лю Ци. В округе он известен как наипочтеннейший сын. Чтобы прокормить престарелую мать, брался за любую, даже самую черную работу. Сносил любые обиды, в драки никогда не лез — панически боялся попасть в судейскую застенку, ведь тогда мать останется без призора.
Несколько месяцев назад он сломал ногу, остался без заработка и дошёл до последней крайности. И только благодаря милосердию наставника Ся, давшего работу на стройке после «Белой лисы», бедолага снова встал на ноги и смог зарабатывать на кусок хлеба.
— Артельщики говорят, он на наставника Ся чуть ли не молился, — продолжал Далан. — В доме даже дощечку с именем Владыки Зимы поставил, искренне возносит молитвы... С одной стороны, наставник — спаситель всей его семьи. С другой — у парня просто кишка тонка на такое злодейство. Вот я и чую: нечисто здесь что-то.
Человек с таким складом души едва ли пошёл бы на преступление по своей воле. К тому же, будучи почитателем Юэ Си, стал бы он вредить слуге своего божества?
— Где сейчас Лю Ци? — спросил Цинцю.
— Всё там же, на стройке. — Ли Далан несмело посмотрел на юношу, проверяя, не гневается ли тот. — По закону следовало бы сдать его в управу градоначальника... Но Лю Ци бьётся лбом о землю, клянётся, что невиновен, и молит не отдавать его судейским. Твердит, что правду об этом поджоге скажет только вам лично. Вот я и пришёл.
Глядя на Далана, Ся Цинцю отлично понимал его опасения. Известная поговорка гласит: «Ворота ямы открыты на юг, без денег внутри права не найдешь». Попади Лю Ци в руки чиновников — даже без вины с него содерут три шкуры.
— Что ж, съездим и посмотрим, — решил Цинцю и повернулся к Юэ Си: — Поедешь со мной?
Юэ Си мягко улыбнулся:
— Возьми с собой свиток с моим ликом. Этого будет достаточно.
В его тоне сквозило привычное отчуждение ко всему мирскому. Казалось, во всей поднебесной лишь один человек мог заставить сердце древнего бога откликнуться на земные заботы.
Забрав Картину Призыва Божества, Ся Цинцю сел в повозку. Управлял ею старик Ли — дядя Далана, по чьей протекции тот и попал на службу в усадьбу.
Едва повозка подошла к стройке, Цинцю увидал плотное кольцо людей. Помимо артельщиков, там собралась толпа зевак, подтянувшихся на шум.
В центре на голой земле сидел немолодой мужик в поношенном армяке. Лицо его искажала смесь отчаяния и глубокой тоски. Завидев Ся Цинцю, он вспыхнул надеждой:
— Наставник Ся! Наставник Ся! Это я, Лю Ци! — закричал он, привлекая взоры всей толпы.
Связав руки за спиной, он попытался подползти ближе, но дюжие плотники тут же прижали его к земле.
— Я не хотел поджигать! — вопил Лю Ци, заливаясь слезами. — Меня заставили! Злодей пригрозил: не спалишь стройку — убью и тебя, и матушку! Не по своей воле я!
— Заставили? — Ся Цинцю насупился. Врагов в Хуаяне у него не водилось. Единственный, кому выгодно сорвать стройку... Цинь Удэ?
— Неужто люди Цинь Удэ до тебя добрались? — громко произнёс Цинцю.
Толпа ахнула. Прошла волна шепотков. А ведь и впрямь — Цинь Безнравственный вполне способен на такую низость! Если наставник Ся уйдёт из его заведений и заберет с собой «Белую лису», монопольное дело Циня вылетит в трубу. Горожане мигом обратились в слух, с жадностью впитывая подробности разворачивающейся драмы.
Однако Лю Ци замер, а затем отчаянно затряс головой:
— Нет! Не Цинь Удэ! Это... Нет, не человек! Тот, кто приказал мне — злой дух!
Лицо его сперва выражало растерянность, но в следующее мгновение исказилось диким, нечеловеческим ужасом.
— Это неупокоенный дух! — взвизгнул он. — Дух заживо сгоревшего на улице Чжуанъюань! Он явился ко мне и велел сжечь всё дотла, чтобы чужаки не тревожили их покой!
Едва эти слова сорвались с его губ, как одежда на Лю Ци вспыхнула сама собой! Яркое, неистовое пламя охватило его тело. Мужчина забился в ужасающих криках, а толпа в страхе шарахнулась прочь.
Казалось, страшное признание нарушило табу, и мстительный призрак решил убрать единственного свидетеля, заставив его сгореть заживо.
Видя кошмарную смерть Лю Ци, горожане пришли в трепет. Значит, молва не врала? Улица Чжуанъюань — и впрямь гиблое место, а возводимый господином Ся развлекательный квартал — самое настоящее логово демонов?
Ся Цинцю лишь холодно ухмыльнулся. Сложив пальцы в знаке, он направил на горящего человека луч лазурного света.
Свет развернулся в воздухе, обернувшись полупрозрачной завесой, дышащей морозом вечной мерзлоты. Едва эта ледяная пелена коснулась Лю Ци, неистовый огонь мгновенно угас. В следующее мгновение объятый пламенем человек превратился в ледяное изваяние: его одежда покрылась густым инеем, а на бровях заблестела наледь.
Лю Ци дрожал всем телом от пронизывающего холода, но губительное пламя исчезло. Придя в себя, он понял, что небесный наставник выхватил его из лап смерти.
Упав на колени, он припал лбом к земле и стал истово бить челом:
— Господин Ся! Небесный наставник! Дух действительно омрачил мой разум, я не ведал, что творю! Кабы не ваше милосердие, я бы сгорел дотла! Заступитесь за нас, умоляю!
Среди зрителей поднялся невообразимый шум. Значит, Лю Ци не поджигатель, его и впрямь морочили неупокоенные призраки улицы Чжуанъюань! Это место по-прежнему проклято!
Ся Цинцю испытывал глубокую досаду. Теперь ему стал ясен замысел противника. Кукловоду вовсе не требовалось сжигать стройку до основания. Достаточно было наглядно напомнить горожанам, что это место пропитано сокрушительной скверной.
И сомнений не оставалось: за этим стоял Цинь Удэ. В Хуаяне не было иных свободных земель для постройки театров — все они принадлежали заведениям Циня. Выгнав Ся Цинцю с улицы Чжуанъюань, он вынудил бы его вернуться на поклон и снова ставить «Белую лису» на своих подмостках.
Хитрый расчет! Извилистый ход!
Самое досадное заключалось в том, что Цинцю не мог выложить всю правду. Призраки улицы Чжуанъюань уже согласились стать его актерами и сотрудниками, они уступили землю и никому не желали зла. Но объявить об этом во всеуслышание означало погубить всё дело.
Духи Чжуанъюань уже несколько десятилетий наводили ужас на весь Хуаян. Страшилки о них были не просто сказками: вылазки призрачной орды помнили многие из ныне живущих. Узнай горожане, что Ся Цинцю стакнулся с неупокоенными тварями — и Цинь Удэ мгновенно раздует скандал. В лучшем случае люди отвернутся от «Белой лисы», в худшем — даоса просто выживут из города.
Цинцю оглядел перепуганные лица горожан. В их глазах читались суеверный ужас, отвращение и глубокая тревога. Чон человеческих предрассудков неизмерим, словно горный кряж. Даже если духи никого не трогают, люди всё равно будут питать к ним первобытный страх.
«Может, стоит написать историю о самих неупокоенных духах, по примеру "Белой лисы"?» — мелькнула мысль.
Однако сейчас главным было развеять подозрения и вернуть доверие публики!
Мысли Ся Цинцю мгновенно сложились в план. На лице его появилась едва заметная улыбка.
— Поднимись, — мягко промолвил он, поддерживая Лю Ци за локоть и одним легким движением рассекая связывавшие его веревки. — Я вижу, что твоей волей овладел злой дух. Коль скоро ты одержим скверной Инь, я могу изгнать её. Это не только защитит тебя от новых бед, но и укажет на истинного виновника. Готов ли ты довериться мне?
Лю Ци закивал, точно дятел:
— Всё по воле вашей, господин Ся! Вся моя жизнь в ваших руках!
Ся Цинцю протянул ладонь к его лицу. Из кончиков пальцев вспыхнули пять струй лунно-белого света. Перед глазами Лю Ци развернулся плотный туман, который тут же вытянулся в ровное серебристое полотно, подобное экранной завесе.
Никакой «скверны Инь» в теле Лю Ци, разумеется, уже не оставалось — ледяное заклинание Канона Великого Инь и Темного Мороза выжгло её без остатка.
Ся Цинцю применил технику иллюзий, чтобы вытащить из памяти жертвы облик того, кто им манипулировал!
На серебряном полотне проступил силуэт. Темная, неясная тварь висела над Лю Ци, отравляя его разум шепотом и принуждая спалить стройку.
— И впрямь дух с Чжуанъюань!
— Небеса! Они дерзнули поднять руку даже на наставника Ся!
— Какой черный... Неужто обгорел в том давнем пожаре?
— Матушка, мне страшно!
Толпа забурлила. Горожане окончательно уверились: беду накликнули древние призраки, здесь нельзя оставаться ни минуты.
А Ся Цинцю лишь хладнокровно прищурился. Будь то настоящий призрак Чжуанъюань или самозванец, прикрывшийся чужой личиной — раз уж ты решился играть роль злого духа, не взыщи!
Цинцю и не думал оправдываться. Имя призраков Чжуанъюань было слишком очернено, и никакие убеждения не заставили бы жителей Хуаяна поверить в их доброту. Но раз уж некто надел маску «неупокоенной твари», Ся Цинцю сыграет роль праведного даоса-изгонителя!
Вглядываясь в смутный облик на серебряном экране, Ся Цинцю стремительно сплел пальцы в замысловатую печать и произнес чёткое заклятие:
— О Сокровенное Инь, о Светозарная Луна! Вторя велению моему — озарите скрытое, явите сокрытое!
— Изъявись!
За спиной даоса будто восстал ослепительный лунный диск. Чистый, неземной свет пролился на память Лю Ци.
Призрачный силуэт, бывший лишь бесплотным воспоминанием, под лучами Луны стал обретать плотность и натяжение. Свет вытягивал саму нить причин и следствий, связывавшую фантом с его создателем!
Это были чары из Канона Великого Инь и Темного Мороза — Заклинание Светового Отражения Теней. Ся Цинцю вознамерился нанести удар прямо по нити кармы, доставая самого кукловода! В руке его уже появилась ветвь священной корицы. Даос ждал лишь мгновения, когда нить окончательно уплотнится, чтобы обрушить на дерзкого врага сокрушительную кару.
Однако в тот самый миг, когда тень почти выделилась из памяти, в небесах раздалось величественное, исполненное непререкаемой власти давление. Невидимый клинок пересёк пространство и мгновенно перерубил астральную связь!
Фантом рассыпался прахом, а Лю Ци с глухим оханьем повалился на землю. Схватившись за голову, он запричитал:
— Ох, матушки... Голова-то как трещит... Где это я? Я ж дома был...
Ся Цинцю окинул его беглым взглядом. Вражеский удар не просто оборвал чары, но и выжег воспоминания Лю Ци за последние несколько дней.
Повернувшись к плотникам, Цинцю произнес:
— Моё заклятие вступило в бой со злым духом. Лю Ци невиновен — его разумом овладели чужие чары. Отправьте его домой, ему нужен покой.
Затем он обратился к Ли Далану:
— Выплатите ему жалованье за эти дни и добавьте сверху на лекарства из нашей казны.
Далан поклонился, но в глазах его сквозила тревога:
— Наставник Ся... Раз уж тут и впрямь орудует нечисть, может, приостановим работу? Название улицы Чжуанъюань слишком дурное, мастерство плотников пошатнётся, люди разбегутся...
— В том нет нужды, — мягко улыбнулся Ся Цинцю. — Я уже выследил, где укрылась эта тварь. Ей не уйти. Сегодня я устрою для Хуаяна настоящую охоту на демона!
Ся Цинцю вскинул ветвь корицы и ступил в воздух. Серебристые лунные ступени соткались прямо под его ногами, точно распускающиеся лотосы!
Вскинув ветвь, словно разящий меч, он направил указ перстов прямо в сторону источника той величественной и давящей ауры.
Прямо на Ведомство Чэнхуана!