Суть глиняно-водного способа очистки сахара заключалась в простейшей, но изящной технологии. Низкосортные, мутные сахарные глыбы растапливали, превращая в густую патоку, после чего заливали в глиняные сосуды воронкообразной формы. Нижнее сливное отверстие предварительно закупоривали плотным жгутом из сухой соломы.
Едва сладостная масса остывала и застывала, солому вынимали, а поверх наливали жидкую суспензию из очищенной желтой глины. Мутный раствор, медленно просачиваясь сквозь сахарный монолит, вымывал через нижний сгон всю темную грязь и сиропные примеси. На поверхности же оставался слой ослепительно белого, кристально чистого сахара.
Конечно, полученному продукту далеко было до рафинада промышленной эпохи, однако для империй вроде Дацянь это казалось настоящим чудом. Сахар выходил настолько хорош, что драгоценный «Снег с золотой нитью» — лучший сорт, продававшийся в лавке семьи Ван, — не годился ему и в подмётки.
Чтобы окончательно развеять сомнения юного купца, Ся Цинцю велел слуге продемонстрировать весь процесс прямо у него на глазах. Когда из глиняного сосуда выделился белоснежный, точно свежий зимний наст, сахарный порошок, Ван Пин от нескрываемого восторга едва не прослезился.
Молодой наследник давно перерос пору неведения и прекрасно понимал истинную цену увиденному. Хотя простой люд давно мог позволить себе обычный чёрный сахар, высококачественный белый продукт оставался недосягаемой роскошью.
«Снег с золотой нитью», коим торговал его отец, ценился вдесятеро дороже серебра равного веса, но в сравнении с дивом господина Ся выглядел жалким подобием. Ван Пин не сомневался: займись их семья продажей этого снадобья, его можно будет сбывать по цене чистого золота!
Ся Цинцю протянул купеческому сыну сложенный вдвое листок. На нём был подробно изложен не только способ изготовления сахара, очищенного глиняной водой, но и технология изготовления кристаллического леденцового сахара.
— Этот рецепт я уступаю твоей семье, — произнёс юноша. — Считай, что им вы полностью покрываете расходы на покупку земли на улице Главного Чжуанъюаня и возведение всех нужных построек. Хватит?
— Господин Ся, да ценность этого секрета не то что в сто тысяч — в миллион лянов не оценить! — Ван Пин с бережным трепетом принял бумагу, после чего смущённо улыбнулся: — Впрочем, затребуй вы с нас миллион, у семьи просто не найдётся таких денег...
— Должен сразу тебя предостеречь, — остановил его Ся Цинцю. — Способ этот крайне прост и не содержит глубоких тайн. До сих пор до него не додумались лишь потому, что никому не приходила в голову сама идея. Стоит вам выпустить товар на рынок, как умелые мастера быстро разгадают секрет. Так что вечно наживаться на монополии не удастся.
— Я приложу все силы, чтобы сохранить всё в строжайшем секрете, — со всей серьезностью пообещал Ван Пин.
Уладив сделку, юноша поспешил раскланяться, намереваясь без промедления передать драгоценную бумагу отцу. Само собой, столь крупными делами юный наследник распоряжаться не мог, но ни капли не сомневался: едва старик Ван увидит образчик белоснежного сахара, он согласится рискнуть чем угодно — хоть против неупокоенных духов пойдёт.
А уж о том, чтобы нарушить уговор или утаить секрет, не было и мысли. Судьба чиновников-казнокрадов и местных разбойников, в один миг сгинувших в Хуаяне, еще свежими шрамами запечатлелась в памяти каждого горожанина.
* * *
Завершив переговоры, Ся Цинцю не смог сдержать довольной улыбки. Подумать только: всего пару месяцев назад он был нищим, голодающим лисьим демоном, а теперь готовился стать владельцем собственного развлекательного квартала Гоулань Васы в самом сердце города!
Желание возвести собственный развлекательный квартал Гоулань Васы объяснялось не только злоключениями труппы старого Куна и не просто отвращением к проделкам Цинь Безнравственного. Главная причина заключалась в его собственных нуждах.
Ся Цинцю отлично помнил, что Вспомогательная система Культурно-Развлекательной Империи не ограничивалась одним лишь разделом [Театр]. Вслед за ним шли еще пять грандиозных направлений: [Романы], [Кинематограф], [Телевидение], [Сеть] и [Виртуальные игры].
Последние три проекта неизбежно требовали работы со спутниками и магическими сетями связи — для них требовалась зрелая, сложная система передачи и хранения данных, над которой юноша пока лишь ломал голову. Однако уже открытые разделы [Театр], [Романы] и [Кинематограф] остро нуждались в постоянном, принадлежащем лично ему месте.
Ся Цинцю замышлял превратить гиблое место в просторный городской комплекс. Там должен был встать театр для живых спектаклей и кинозал для показа световых теней. Что же до беллетристики, под неё планировалось отвести книжные лавки с прокатом и чайные, где сказители увлекали бы слушателей новейшими историями.
В эпохи, лишенные интернета, беллетристика распространялась тремя путями: печатными книгами, устными сказаниями в чайных и газетными публикациями. Печать и сказания питали древнюю прозу вроде «Троецарствия» или «Путешествия на Запад», тогда как газеты дали жизнь творениям великих мастеров слова.
Создать сеть в этом мире Ся Цинцю пока не мог, а лисье происхождение вовсе закрывало ему путь к открытию печатных домов в людском обществе. Однако устроить книжные лавки и чайные сказителей было вполне под силу.
А помимо этого — крытые торговые ряды, балаганы с фокусниками, уличные съестные лавки... Ничем из этого пренебрегать не следовало!
Ся Цинцю улыбнулся собственным мыслям.
"В далеком детстве у меня была мечта — поселиться в самом сердце шумной торговой улицы, целыми днями пропадать в игровых павильонах, уплетать уличные лакомства, а ночевать в роскошном отеле, не зная никаких забот"
Увы, эта детская греза разлетелась в прах, едва он узнал о существовании такой вещи, как деньги... Быть может, после перерождения в ином мире ему наконец удастся воплотить её в жизнь?
Впрочем, уже в следующее мгновение юноша взялся за ум. Картинка выходила пленительной, но у выбранной земли имелся законный хозяин. Вернее, не один.
В свое время градоначальник Хуаяна дошел до крайности: ради блестящего отчета за три года службы он погубил несколько тысяч мирных жителей. Души несчастных, сгоравшие от жажды мести, отправились карать обидчика, заручившись позволением Чэнхуана. По закону, совершив правосудие, они должны были сойти в Подземное царство Иньцао — кому на перерождение, кому на суд за прижизненные грехи.
Однако, чтобы пробить защиту буддийского артефакта, укрывавшего злодея, неупокоенные духи принесли страшный обет — Обет вечного падения. Приняв эту клятву, они навеки лишились возможности ступить в Подземное царство. Им оставалось лишь скитаться в смертном мире, медленно истаивая, пока не развеются без остатка.
Если бы они поддались злу, принимаясь убивать и пожирать людские души, то со временем могли бы превратиться в свирепых лютых демонов и обрести владычество над призраками. Но, заключив тридцать лет назад договор с обителью Сюаньцин, эти неупокоенные духи ни разу не причинили вреда невиновным.
Ся Цинцю прекрасно понимал: лишить этих несчастных их последнего пристанища он просто не сможет. Да и явись он туда в облике тысячелетнего лиса с Картиной Призыва Божества в руках, не факт, что одолел бы несколько тысяч сплоченных отчаянием духов.
Значит, следовало искать иной путь. Если обычные смертные своими помыслами питали Систему и приносили ей немалую пользу, то не смогут ли призраки, охваченные столь глубокими и страстными чувствами, преподнести ему совершенно неожиданные плоды?