Прежде, в доверительных беседах с Юэ Си, Ся Цинцю не раз делился смелыми мечтами о будущем. Ему давно стало тесно в рамках площади Цинцю и подмостков торговой палаты Дунмин. Душа юноши рвалась дальше — он грезил о создании целой индустрии развлечений, не уступающей той, что осталась на Голубой звезде.
Если в самом начале этот путь казался лишь средством исцелить давнюю тоску и обрести душевную свободу, то теперь, когда желанная независимость была достигнута, возрождение былого величия и шума родного мира превратилось в истинное призвание. В глубокое, исходящее из самого сердца желание.
В этом стремлении жила и едва уловимая тихая печаль по прежней жизни.
Впрочем, Ся Цинцю никогда не описывал Юэ Си подробностей жизни на Голубой звезде и тем более не представлял, как воссоздать в мире сянься подобие бесплотной сети. Тем удивительнее оказался подарок: Владыка Луны в одно мгновение разрешил загадку, так долго не дававшую юноше покоя.
Неужели столь грандиозный успех — лишь случайность?
Юэ Си, прочитав на лице юного лиса целую гамму сомнений, негромко произнёс:
— Вспомни, когда ты отправлялся в Подземное царство… Не приходилось ли тебе повредить там одно зерцало?
— Зеркало? — Ся Цинцю на мгновение задумался, и в его памяти всплыл нужный образ.
Действительно, на Помосте Тоски по Родине он невольно повредил древнее Зеркало Пыли.
Тогда, стоя перед мутной гладью, юноша страстно жаждал хотя бы одним глазком взглянуть на далекую Голубую звезду. Но древний артефакт отобразил вовсе не его родной дом и даже не Предковскую гору духовных лис, а совершенно иное место — небесные чертоги Тайин, обитель самого Юэ Си!
Из-за этой вспышки искреннего порыва каменное зерцало едва не разлетелось вдребезги, чуть не навлекши гнев старого призрака-хранителя. Лишь защитный оберег, оставленный Юэ Си, заставил стража отступить и замять случай.
— Ты про Зеркало Пыли с Помоста Тоски по Родине? — переспросил Ся Цинцю. — Помнится, Чэнхуан Пэй сказывал, будто его даровал призракам некий древний бог. Сжалившись над неупокоенными душами, что день и ночь лили слезы по родному дому, он преподнес им сие сокровище.
Юноша возрился на собеседника с явным изумлением, в котором проскальзывало глубокое почтение:
— Неужто тем сострадательным божеством был ты, Юэ Си?
Владыка Зимы отрицательно качнул головой. В те далекие эпохи его хладное сердце едва ли ведало подобные порывы.
— Нет. То был Владыка Горы Тайшань. Я лишь помог ему выковать это зерцало.
Именно Владыка Горы Тайшань когда-то заложил основы Подземного царства Иньцао, даровав бесчисленным духам обитель для упокоения, а перед уходом в вечный сон разделил свою священную власть между десятью Владыками Янь. Он и Небесный император Хао являлись поистине самыми милосердными сущностями по отношению к коренным обитателям этого мира. Нынешний расцвет Тяньюань — прямое следствие их великого наследия, уберегшего поднебесную от хаоса первозданной тьмы.
И пусть Юэ Си утверждал, будто его заслуги тут нет, Ся Цинцю думал иначе. Каковы бы ни были мотивы древнего бога, благодаря его мастерству миллионы скорбящих душ обрели хотя бы призрачную утеху. В глазах юного лиса хладный, недоступный образ Владыки Зимы обрёл неожиданно тёплые, мягкие черты.
Не догадываясь о ходе мыслей своего спутника, Юэ Си продолжал:
— Поскольку ты нёс на себе печать моей ауры, Зеркало Пыли не сумело напрямую дотянуться до твоего прошлого. Вместо этого оно вступило в резонанс с моей силой и отпечатало в твоём взоре лик Лунного дворца. Но этот зародившийся обмен не прошёл бесследно: в моих владениях остался отклик.
Владыка Луны протянул вперед ладонь. На его тонких, безупречно точеных пальцах затеплилось мягкое серебристое сияние. Ся Цинцю перевёл взгляд на этот свет и обомлел: внутри мерцающего марева сменяли друг друга образы — стремительный поток экипажей, неоновые огни, высотные здания, кипящие жизнью улицы...
На глаза юноши мгновенно навернулись слезы. Перед ним явился его дом — далёкий, горячо любимый и неизбывно утраченный.
Однако сияние было слишком хрупким; спустя мгновение оно начало угасать. Юэ Си мягко сжал пальцы, сокрыв свет, и тихо молвил:
— Этот отпечаток не может держаться долго. Ему нужно время, чтобы напитаться силой вновь. Если захочешь взглянуть еще — я покажу.
Призрачные тени Зеркала Пыли обычно рассеивались мгновенно, даруя лишь краткую иллюзию. Лишь сущность уровня Юэ Си способна была выхватить этот мимолётный миг из небытия и сохранить его.
Ся Цинцю судорожно кивнул. Он был убеждён, что уже никогда не увидит родной край, а теперь в его руках оказалось настоящее сокровище. В этот миг юноше больше всего на свете хотелось отбросить всякую чинность и уткнуться носом в грудь Владыки Луны.
Справившись с нахлынувшим чувством, Ся Цинцю смущенно пробормотал:
— Выходит, ты с самого начала всё понял… о том, что я не из этого мира?
Заметив замешательство юного лиса, Юэ Си едва заметно улыбнулся. Он протянул руку и легким касанием задел лоб юноши:
— Неужели ты забыл нашу первую встречу? Ты сам признался мне, что однажды уже «умер».
С самого начала Владыка Луны ведал правду. Тот, кого он ждал долгие эпохи; тот, кто стал ему верным спутником и обрел особое место в его хладном сердце — с самого первого дня был именно Ся Цинцю. И никем иным.
Груз, веками давивший на плечи юного лиса, испарился без следа. На смену страху пришла удивительная, невесомая легкость.
Юэ Си всматривался в расслабившееся лицо юноши и тихо произнес:
— Твоя родина — удивительное место. Теперь я понимаю, отчего ты так тоскуешь по ней.
Словно опасаясь, что эти воспоминания причинят юноше боль, древний бог добавил:
— Не предавайся печали. Наступит день, и ты найдешь путь обратно.
— В самом деле? — Ся Цинцю вскинул голову, и его глаза вспыхнули ярким, трепетным огнем.
— Разумеется. Твоя душа и твоё сознание — лучший путеводный маяк в бескрайней пустоте. Но для такого путешествия требуется немалая сила.
— Я буду стараться изо всех сил! — Ся Цинцю подался вперед, не сводя с Юэ Си сияющего взгляда. — А когда придет время, мы отправимся туда вместе! Я покажу тебе самые чудесные места Голубой звезды и угощу самыми изысканными кушаньями!
От его облика веяло такой искренней, ластящейся нежностью, словно перед божеством стоял маленький серебряный лисенок, выпрашивающий ласку.
Юэ Си не удержался — запустил пальцы в шелковистые волосы юноши, слегка взъерошив их, и негромко ответил:
— Договорились.
Ни один из них не задумался о том, насколько естественным и глубоким стало это переплетение их судеб. Совместные планы на далекое будущее давно перешагнули границы обычной дружбы.
Осознав ценность преподнесенного дара, Ся Цинцю без промедления приступил к погружению в суть серебряного зеркала.
По мере того как духовная сила юноши сплеталась с артефактом, крошечное зеркало уменьшалось, пока окончательно не растворилось в его теле. Наконец оно запечатлелось в самой глубине его глаз, озарив зрачки таинственным, благородным серебристым блеском.
И лишь завершив слияние, Ся Цинцю в полной мере осознал масштаб полученного дара.
В понятиях восточных сказаний Юэ Си наделил его священным небесным саном; если же взглянуть сквозь призму западных преданий, артефакт являл собой настоящую искру божественности. А выражаясь простым языком — юноша получил высшую должность в иерархии Лунного дворца!
Это не было передачей престола, подобно тому как Небесный император наделяет властью бессмертных или Владыка Горы Тайшань распределяет полномочия между судиями Яньло. Юэ Си выделил часть собственной абсолютной власти и передал её под управление Ся Цинцю. Первый случай напоминает передачу прав на владение, второй же — назначение доверенного хранителя с широчайшими полномочиями.
Ся Цинцю едва ли принял бы такой дар, если бы тот ущемлял самого Владыку Луны, но созданное небесное служение было поистине уникальным.
Отныне Ся Цинцю мог по праву именоваться Владыкой Лунного Света. Находясь под покровительством Великого Инь, он повелевал потоками лунных лучей, проливающихся на Три Мира и Шесть Путей. В любом месте, куда дотягивался свет ночного светила, юноша мог мгновенно проецировать свое духовное воображение, проявлять тело и перемещать заклинания.
Он стал обладателем колоссальной светоносной сети, охватывающей весь мир! Великая древняя звезда Тайин на вершине девяти небес превратилась для него в грандиозную беспроводную станцию. Причем эта сеть исправно функционировала не только глубокой ночью, но и при дневном свете!
Более того, новое небесное служение открывало доступ к невероятным богатствам. В мире сянься лунный нектар считался одной из важнейших составляющих духовной ци небес и земли.
Практикующие даосы, демоны, призрачные духи и даже мелкие божества использовали эти лучи для закалки своего духа. Лунный нектар — высочайшая драгоценность, за которую в поднебесной бились смертные и бессмертные, — представлял собой лишь сгущенный, чистейший свет ночного светила. И теперь Ся Цинцю стал единоличным хозяином источника этого бесценного сокровища!
По своей мощи и влиянию этот пост ничуть не уступал статусу любого из Десяти Владык Зала Яньло.
Впрочем, пышные титулы мало трогали юного лиса. В его голове уже выстраивались схемы использования грандиозной сети для разворачивания следующего этапа своей культурно-развлекательной империи.
Но едва Ся Цинцю вознамерился испробовать все возможности нового положения, как его тело пронзила неожиданная волна духовного трепета. Внутренняя ци устремилась по каналам с невероятной скоростью.
Перемена в его состоянии мгновенно привлекла внимание Юэ Си. Владыка Зимы слегка нахмурился, опасаясь, что при слиянии возникла скрытая угроза:
— Что случилось? Ты изменился в лице.
Ся Цинцю состряпал виноватую мину, хотя в его глазах не было ни капли страха:
— Ничего страшного… Похоже, небесный сан, что ты мне даровал, оказался слишком высок. Пока я постигал его суть, случайно перенял слишком много древних тайн…
Он вздохнул и с кривой ухмылкой добавил:
— Кажется, я прямо сейчас совершаю прорыв!