Влияние Торговой палаты Дунмин выросло до небывалых высот. Ее сеть накрыла едва ли не всю империю Дацянь, а громкая слава одинаково гремела среди смертных, даосских заклинателей и обитателей Подземного царства.
Подземное ведомство безраздельно повелевало миром Инь, усадьбами чэнхуанов и всеми блуждающими духами. Учение Высшего Предела, в свою очередь, не только заправляло миром совершенствования, но и, будучи официальной религией Дацянь, обладало колоссальным весом во дворце и среди высшей знати.
Если добавить к этому исступленную любовь простого люда к творениям Дунмин, казалось, будто в почитателей их пьес и повестей превратились решительно все — от сановников до уличных побирошек.
За прошедшие годы репертуар палаты давно перерос начальную пору, когда в ходу имелась лишь пара историй вроде «Белой лисы» и «Улицы Главного Чжуанъюаня». Ныне жанры и темы сыпались как из рога изобилия, отчего читательская братия естественным образом разделилась на лагеря.
Одни признавали лишь труды самого Ся Цинцю, ставя их во главу угла; другие жадно ловили каждую новую главу «Записок о чудесах Теневой Столицы» от чэнхуана Пэя; третьи зачитывались опусами прочих сказителей... Любителей набралось великое множество, и мирные дискуссии неизбежно стали перерастать в жаркие споры.
Как говорится: «В воинском деле победитель один, а в словесности первенства нет». Чем туманнее тема, тем яростнее дебаты.
Вопрос о том, чье перо разит разительнее и чья повесть ближе к идеалу среди авторов Дунмин, стал главной притчей во языцех. И пусть в мире Тяньюань не водилось ни интернета, ни списков трендов, дело регулярно доходило до словесных перепалок — а то и до банального рукоприкладства.
Когда же разнеслась весть о том, что Ся Цинцю собирается устроить конкурс новелл, больше всех воодушевились вовсе не писатели, а именно эти неугомонные читатели.
Прежние споры не давали четкого ответа, но теперь, с официальным судейством, можно будет раз и навсегда выяснить, кто же на самом деле лучший!
На подворья и в лавки палаты Дунмин по всем городам хлынули толпы. Люди наперебой допытывались: каков уклад состязания и как именно поддержать полюбившиеся истории?
Неужто судьбу книг решат мешки с золотом, как при выборе первой красавицы в увеселительном заведении?
Служащие палаты только и успевали успокаивать распалившуюся публику. Они уверяли, что состязание устроено иначе: Торговая палата Дунмин воздвигнута трудами Подземного ведомства и Небожителя Цинцю, а потому звонкая монета здесь не имеет решающей силы.
— Что же до способа оценки, — твердили приказчики, — в свое время вы сами все увидите.
Воспользовавшись случаем, палата обнародовала правила. Состязание обещало быть долгим. Старые и законченные произведения к участию не допускались — принимались только совершенно новые рукописи. На подачу заявок отводился целый месяц.
Всякому, кто желал попробовать силы, надлежало за эти тридцать дней составить зачин примерно в десять тысяч иероглифов и принести его в местное отделение палаты Дунмин. Затем читательская братия путем общего отбора должна была определить тридцать два лучших сочинения.
Следом запускалась турнирная сетка: тридцать два участника сокращались до шестнадцати, затем до восьми, четырех и двух, пока триумфаторы не занимали почетную тройку лидеров.
Впрочем, даже простое попадание в тридцать два лучших сулило щедрый куш. Награды варьировались в зависимости от занятого места: от россыпей драгоценностей и чиновничьих чинов до уникальных шансов ступить на Путь Совершенствования и получить сокровища небожителей — вплоть до легендарного Лунного нектера!
Весть о столь невероятных призах потрясла поднебесный мир. Какая там ничтожная суета вокруг золота! Одно лишь обещание рекомендательного письма от Ся Цинцю для поступления в великую обитель сводило смертных с ума. А уж за целый флакон Лунного нектара готовы были драться даже опытные заклинатели.
Обычная капля этого нектара даровала демону целый век духовных сил. Если же выпить целый флакон, можно было шутя разжиться духом на десять тысяч лет, моментально достигнув порога небесной кары и уровня Демонического Небожителя!
Разумеется, среди тех, кто взрастил мощь столь искусственным путем, едва ли один из сотни был способен выдержать удары Небесного Грома. Но сама возможность коснуться вершины земного могущества заставляла терять рассудок и демонов, и даосов, и призрачных заклинателей.
Поднебесную Дацянь охватила настоящая лихорадка. Бедняки жаждали богатства, ищущие Дао метили в ученики к великим мастерам, а бывалые практики отложили мечи, взялись за кисти и принялись выводить иероглифы на бумаге, надеясь выковать собственную судьбу.
Всеобщий писательский ажиотаж взвинтил цены на бумагу по всей стране! Торговцы писчими принадлежностями ошеломленно хлопали глазами, не понимая, какая благодать нежданно-негаданно свалилась на их лавки.
Лишь одна щепотка людей до поры оставалась безучастной — личные ученики Шести великих школ буддизма и даосизма. Наследникам великих учений не было дела до бренных сокровищ или поиска наставников. Даже Лунный нектар, будучи редчайшим артефактом, не мог заставить их броситься в эту суету.
Ведь их помыслом было истинное вознесение — чистая, безупречная трансформация. Наследие вроде суррогатного способа Бога Трех Трупов или накачивание себя нектаром казалось им сомнительным компромиссом.
К происходящему они относились либо как к забавному зрелищу, либо вовсе не ведали о конкурсе, не проявляя к нему ни малейшего интереса.
Однако не успели эти юные гении поглумиться над толпой, как верхушка Шести школ неожиданно издала единодушный указ: всем ученикам, способным связно слагать слова и выдумывать истории, немедленно включиться в состязание!
Молодые гордецы лишились дара речи. Их — и в эту толчею?!
Какая-то забава, организованная бродячим даосом под пару с Подземным ведомством! Ну да, призы заманчивые, но с какой стати элите даосских орденов изображать из себя марателей бумаги?
Они же — преемники древних патриархов! Им суждено либо возглавить ордена, либо вознестись в Небесные чертоги. Вместо того чтобы сопеть над пергаментом, куда полезнее совершить пару лишних кругов в Великом небесном круговороте Ци!
К чему заискивать перед подземельем, если никто из них не собирается стать призрачным наместником? А этот заклинатель по имени Цинцю — и вовсе безымянный выходец из низов, чьи успехи в Дао еще бабка надвое сказала.
Оценив спесь глупых щенков, старейшины Шести школ первым делом отвесили им по хорошему щелчку по шее, а затем доходчиво намекнули: на Подземное царство можете плевать, но перед Ся Цинцю вы обязаны ползать на коленях!
Этот человек — вовсе не бродячий даос. За его спиной возвышается величайший покровитель во всем мире Тяньюань.
Сам Древний Бог, Владыка Луны, бережет Небожителя Цинцю!
Неужели они забыли, что Учение Высшего Предела безропотно преподнесло ему священный артефакт, доставленный патриархом из самих Небесных чертогов?!
От этой новости у золотой молодежи дух перехватило. Какими бы спесивыми они ни были, против такого происхождения их родословная смотрелась жалкой трухой.
В конце концов, сами Шесть орденов были основаны некогда древними божествами, а их величайшие патриархи считались лишь нетитулованными учениками тех сущностей... В то время как за плечами Ся Цинцю нерушимой стеной стоял сам Юэ Си!
Верхушка орденов дала четкие указания: победа не обязательна, главное — приглянуться Даосу Ся. Любая его затея должна исполняться беспрекословно и со всем усердием.
И дело заключалось не только в подхалимаже. Если верить слухам из Учения Высшего Предела, помощь Даосу Ся на самом деле спасала сами Шесть школ.
В итоге последний оплот спокойствия в империи Дацянь пал. Молодые гении секты вцепились зубами в кисти и, ломая головы над своими житейскими знаниями, принялись судорожно созидать.
* * *
Тем временем в самом эпицентре этой бури Ся Цинцю сбивался с ног. Повседневные заботы палаты и площади отнимали немало сил, но куда больше хлопот доставляли приготовления к конкурсу.
Главная головоломка заключалась в том, как в эпоху, где нет ни печатных издательств, ни компьютеров, ни систем голосования, донести тексты участников до массы читателей и честно собрать их отзывы.
Ся Цинцю смутно догадывался: возможно, привезенное им в прошлый раз зеркало пригодилось бы для этих целей. Увы, его собственного запаса духовно-магических сил и текущих свойств зеркала пока не хватало.
Но пока Ся Цинцю пребывал в замешательстве, рядом с ним бесшумно появился Юэ Си. Подарок, который он столь тщательно готовил, был наконец завершен.