Нынче самой оживлённой и многолюдной частью Площади Цинцю стал книжный квартал, соединивший под одной крышей лавки с рукописями и уютные чайные, где выступали сказители.
Если представления в театре и иллюзорные картины оставались для жителей Города Хуаян главным развлечением, то книжные лавки стали настоящей отдушиной, без которой уже никто не мыслил своей жизни. В самом деле: даже самое захватывающее зрелище после десятка просмотров наскучит, а вот истории сказителей не иссякали никогда. К тому же местные сочинители вовсю осваивали изложенную Небесным наставником Ся науку «увлекательного чтива». Унижение спесивых гордецов, невероятный взлёт вчерашних неудачников, стезя самосовершенствования или путь к божественному престолу — авторы чутко улавливали желания публики и слагали именно то, чего жаждали людские сердца.
Ся Цинцю, сокрытый от взоров смертных чарами невидимости, не раз затерявшись в толпе, слушавал эти сказания и оставался искренне доволен. Его путешествие в Учение Высшего Предела затянулось на долгие месяцы. Наброски и сюжетные черновики, оставленные им перед отбытием, давным-давно исчерпали себя, однако местные писатели сумели подхватить нить повествования и развили её, создав собственные, уникальные истории.
Вдобавок к живому слову сказителей, представление сопровождалось иллюзорными сотворениями. Из-за спешки и нехватки опыта детальность этих образов значительно уступала «Сказанию о Белой лисе», сотворённому руками самого Цинцю, однако производила впечатление, весьма схожее с трёхмерными картинами из его прошлой жизни на Голубой звезде.
Ся Цинцю с приятным удивлением отметил, что многие истории обрели даже многоголосую озвучку: сказание не велось сухо из уст одного лишь рассказчика. И пусть голоса звучали неопытно, местами чересчур фальшиво и монотонно, по меркам здешнего мира это выглядело невероятно роскошно.
В каком-то смысле получился эдакий самодельный, ученический, урезанный мини-вариант аниме-сериалов.
Ся Цинцю мысленно кивнул: людской потенциал и впрямь безграничен. Впрочем, чему удивляться? Благодаря преобразованиям его Вспомогательной системы Культурно-Развлекательной Империи, сочинители получали за свои труды не банальное серебро, а ментальную силу помыслов — драгоценный ресурс, ценившийся как в мире смертных практиков, так и среди истинных небожителей.
Эх, если бы в его бытность на Голубой звезде писатели могли получать за свои книги эту удивительную субстанцию, способную укреплять тело, продлевать жизнь, служить основой для эликсиров и помогать в постижении Дао... вряд ли ему пришлось бы столкнуться с таким количеством заброшенных, недописанных новелл.
Дослушав очередной отрывок, Ся Цинцю уже намеревался пройти за кулисы, чтобы засвидетельствовать почтение сказителю, как подле него проткалась белесая призрачная тень. Это был один из обитателей Улицы Главного Чжуанъюаня.
На призраке была синяя длиннополая одежда, на рукавах которой красовалась аккуратная вышивка: «Служба площади». Так выглядело новое облачение неупокоенных душ с Улицы Главного Чжуанъюаня, отпустивших былые обиды и обретавших признание среди жителей Хуаяна. Теперь, помимо тех, кто помогал сочинителям писать истории, сотворять иллюзорные картины или дарить персонажам голоса, большинство неупокоенных исполняло обязанности смотрителей и распорядителей на площади.
Благодаря попечению и священному алтарю Ся Цинцю, эти духи более не скитались без крова. Они могли безбоязненно трудиться на Площади Цинцю. Отныне любой гость, столкнувшись с затруднением или нуждаясь в совете, мог свободно обратиться к призрачным служителям с памятной надписью на рукаве, и те помогали совершенно бескорыстно.
Впрочем, без награды они не оставались: их главным достатком являлась доля от помыслов, рождавшихся в сердцах гостей площади. Помимо крупных доходов от театров, книжных лавок и балаганов, мелкие капли ментальной энергии собирались на улицах, в садах и торговых лавках. Пусть эти крохи казались незначительными, со временем они складывались в весьма внушительную сокровищницу.
Однако этот призрак явился сюда вовсе не ради помощи прохожим — он искал самого Ся Цинцю.
— Цю Хэ? Что-то стряслось?
Цинцю мгновенно узнал юношу. При жизни тот был пятнадцатилетним подростком, а теперь оставался одним из неупокоенных духов Улицы Чжуанъюань. Смышленый и проворный, он числился среди ближайших помощников Хозяйки Му.
— Небесный наставник Ся, вы наконец возвратились!
На узком призрачном лице Цю Хэ вспыхнул искренний восторг и благоговение. Для неупокоенных душ с Улицы Главного Чжуанъюаня Ся Цинцю был благодетелем, подарившим им вторую жизнь.
— Господин Ху велел немедленно дать вам знать, едва вы ступите на площадь. Из дома прибыли гости! Сейчас они ждут вас в Башне Поклонения Луне, и господин Ху просит вас поскорее вернуться.
Отправляясь в путь, Ся Цинцю вверил большинство дел площади Ху Цилану, оттого призраки и величали его господином Ху.
«Из дома?»
Ся Цинцю слегка вздрогнул. До него мгновенно дошло: вести приготовили родичи с Горы Духовных Лис.
При этой мысли на душу Цинцю нашла невольная робость. Строго говоря, лисом-оборотнем он являлся лишь наполовину: хоть прежний лис из Цинцю и он сам с Голубой звезды были одной сущностью, встречать сородичей из родных краев казалось делом неловким.
Это чувство до боли напоминало состояние студента, который после долгих лет обучения возвращается к родному порогу, но в оцепенении сжимает в кулаке ключ, не решаясь отпереть дверь.
Но отступать поздно... Цинцю выдохнул и кивнул:
— Я понял. Сейчас же отправлюсь туда.
Цю Хэ отвесил глубокий поклон и истаял в воздухе. Работы у него хватало: пусть в распоряжении площади находилось несколько сотен призрачных слуг, пред бесконечным людским потоком их сил всё равно не доставало.
Переведя дух, Ся Цинцю направился к Башне Поклонения Луне. В своё время он возвёл это здание, совместив под одной крышей изысканную ресторацию и обитель для ведения дел. Так что прибывшим сородичам-лисам вполне естественно было остановиться именно там.
Одолеваемый невольным смущением, Цинцю не стал прибегать к чарам Нефритового кольца Уробороса, предпочтя пройтись пешком. Однако не успел он толком опомниться, как ноги сами привели его к резным воротам Башни Поклонения Луне.
«Вот ведь глупость... Когда пришел Цилан, я и не думал так переживать».
Ся Цинцю вздохнул. Разум подсказывал: появление Ху Цилана напоминало случайную встречу со старым приятелем на шумной улице, тогда как нынешние гости олицетворяли собой дом.
Дом...
Цинцю усмехнулся. Прежде, живучи на Голубой звезде, он и помыслить не мог, что это простое слово когда-нибудь отзовется теплом в его собственном сердце.
— Брат Цинцю! Наконец-то ты вернулся!
Из-за приоткрытых дверей высунулся Ху Цилан, лицо его сияло от нескрываемого восторга:
— Тебя так долго не было, я уж грешным делом подумал, что ты снова куда-то сгинул!
— Я вернулся, — кивнул Ся Цинцю. — Спасибо тебе. Нелегко пришлось в эти дни?
— Да какое там нелегко! — Цилан смущённо почесал затылок. — На самом деле я почти ничего и не делал. Правила, что ты установил, работают безупречно, да и смутьянов не находилось. Так, стерег поместье, и только.
По правде сказать, юный лис, едва постигший искусство человеческого облика, был до глубины души потрясен и тронут тем, с каким доверием Цинцю передал ему управление столь обширным хозяйством. Достаточно было взглянуть на именитых покровителей и союзников Цинцю, чтобы понять: Площадь Цинцю давным-давно переросла рамки обычного увеселительного квартала, превратившись в грандиозный промысел по сбору силы помыслов, привлекший внимание как подземных духов, так и высоких небожителей.
Ся Цинцю одобрительно кивнул и, помешкав, спросил:
— Ты обмолвился, что прибыли сородичи?
— Именно! Как ты пропал, на Горе Духовных Лис спать не могли от тревоги. Да только кланы Владык-Змей и Болотных Драконов в те дни затеяли смуту, вот сородичи и не могли вырваться на твои поиски. Едва я отправил весточку, Великий старейшина тут же снарядил посланников. Так что навстречу тебе отправились сестра Сяо Цуи, Фэннян и Шисань.
Договорив, Ху Цилан обернулся к глубине холла и громко крикнул:
— Сестра Сяо Цуи! Шисань! Спускайтесь скорее, брат Цинцю пришёл!
Кто-кто явился?!
Ся Цинцю застыл как вкопанный, не в силах шевельнуться... Ему и в голову не могло прийти, что среди гостей с Горы Духовных Лис окажется сама сестра Сяо Цуи!
Едва эхо голоса Цилана затихло, из глубины покоев метнулась изумрудная тень. В мгновение ока опустившись подле них, она приняла облик ослепительной, грациозной и нежной сестры Сяо Цуи.
— Цинцю, сколько лет, сколько зим, — проговорила Сяо Цуи, с мягкой улыбкой взирая на юношу. — Пока ты скитался внизу, успел добыть для меня немало выгоды, а?
— Сестра Сяо Цуи, прости меня!
Увидев «пострадавшую», Цинцю тут же поник и жалобно повис, превратившись в побитого жизнью, мокрого лисёнка:
— Я правда не со зла, жизнь заставила! Я могу всё объяснить!
Он с готовностью состроил ту самую мордочку, которую ведала каждая лисица на Горе Духовных Лис — проверенную уловку, помогавшую избежать гнева строгого руководства и выскочить сухим из воды.
Однако не успел он изложить свои оправдания, как очутился в тёплых, ласковых объятиях. Чья-то рука тихонько погладила его по спине.
Ся Цинцю широко распахнул глаза и застыл, не смея шелохнуться. Это было неведомое ему прежде, но до боли знакомое чувство — искренняя, сестринская забота и нежность Сяо Цуи.
— Ничего страшного. Всё это пустяки, — тихо прошептала она. — Главное — ты в порядке...