Сотворение виртуального мира — задача далеко не из простых. В родном краю Ся Цинцю подобная виртуальная реальность, созидаемая из цифрового кода и сети, всё ещё оставалась лишь смелым замыслом. Здесь же базой послужило Иллюзорное царство Великого Инь, а симуляцией Небесного Дао выступали волеизъявления древних божеств. Спроектированный по образу и подобию Мира Тяньюань, этот иллюзорный мир по своей достоверности и необъятным просторам ничем не уступал настоящей вселенной.
Наблюдая за этим хаотичным, бурлящим и непрестанно меняющимся пространством извне, Юэ Си и Ся Цинцю испытывали странное, почти щемящее чувство узнавания.
— Назовём его, пожалуй… Мир Диши.
Мир Диши — именно такое имя даровал Юэ Си этой сотворённой реальности. Оно призывало в отражении теневую суть Мира Тяньюань. Оба они прекрасно понимали: понятия «Изначального» и «Истоков» восходили к той самой полуживой-полумёртвой сущности — Богу Изначальных Истоков, Шиюаню.
Разверзнув небеса, Шиюань погиб, и гибель его дала жизнь всему существующему: плоть Божества-создателя обратилась в осязаемую материю, а его бессмертный дух запечатлелся в законах Небесного Дао. Любое живое существо в Мире Тяньюань чтило великий подвиг Шиюаня, но никто — ни единый разумный лик — не желал его пробуждения.
Ибо воскрешение Творца означало бы неминуемый конец суженой реальности. Те бесконечные, всепоглощающие катаклизмы, что сотрясали Тяньюань на заре времён, являлись лишь отчаянной попыткой мертвеца восстать из небытия. Не слийся тогда древние боги с Мирозданием, не укроти они свирепые стихийные правила, мир сгорел бы дотла в самом своём истоке. Да и последующее погружение богов в глубокий сон стало не чем иным, как вынужденной защитой от поглощения волей Шиюаня, растворившейся в Небесном Дао.
Первозданный Мир Диши точно так же полнился неистовыми бедствиями. Казалось, разбушевавшиеся стихии вот-вот разорвут неокрепшую реальность, дабы на её обломках вновь восстал Бог-создатель. Однако ни Ся Цинцю, ни Юэ Си не стали усмирять этот хаос, сразу перейдя к следующему этапу великого замысла.
Рождение Мира Диши явило на свет не только стихийные моры, но и перворождённых духовных тварей.
В небесном своде, там, где сталкивались бушующие первоэлементы — земля, вода, огонь и ветер, — соткался исполинский сгусток испепеляющего жара. Из его пламени возникли огненные священные звери: Золотые Вороны, Бифаны, Чжуцюэ и Фэйи…
В глубинах вспыхивающих и рушащихся созвездий просыпались перворождённые владыки звёзд — духи Дракона, Скорпиона, Стрельца и Водолея, вступившие в борьбу за астральную мощь…
На тверди земной, среди древних кряжей, пробуждались к жизни горные божества и мифические твари, словно сошедшие со страниц древних сказаний о землях и морях. По берегам бурлящих рек и океанов сцепились в жестокой схватке дракониды, змеи и исполинские черепахи, а в смене времён года медленно открывали взор боги весеннего цветения, летнего зноя, осенней жатвы и лютой зимы…
То было первое поколение перворождённых созданий. Наделённые схожими стихиями и смежными небесными полномочиями, они с момента появления на свет были обречены на истребление себе подобных. Когда же древние божества прозрели сущность Небесного Дао и вступили в борьбу за высшую власть, мир окропила кровавая купель.
Так, в далёком прошлом сам Юэ Си сошёлся в битве с предком Ся Цинцю — Небесной лисой, поклоняющейся луне. Лишь уничтожив всех соперников, среди которых числились Небожитель Нефритового Колеса и гигантский Владыка Пожиратель Луны, чей остов ныне покоился в Подземном ведомстве Инь, Юэ Си сумел утвердить свой престол Владыки Великого Инь.
То был неизбежный, жестокий отбор. Лишь сокрушив соперников и вобрав их сущность, сильнейший из кандидатов получал крохотный шанс противостоять всепоглощающей воле Небесного Дао. А уж Юэ Си, изначально олицетворявший лишь лютый мороз и студеную зиму, но сумевший подчинить себе весь арканум Великого Инь и сохранить бодрствование на протяжении неисчислимых эпох, являлся истинным чудовищем даже среди древних богов.
Впрочем, в Мире Диши повторять эту кровавую мясорубку не требовалось. Исходы состязаний были предрешены заранее: воплощённые волей настоящих божеств древние сущности без труда прижмут прежних конкурентов к ногтю.
Губ Ся Цинцю коснулась лёгкая улыбка:
— Что ж, теперь наш черед.
Он легким движением ладони указал на самый пустынный край Мира Диши, и там мгновенно выросла безбрежная пустошь вечного льда. Антрацитово-чёрная ледяная корка покрылась бесчисленными пиками исполинских айсбергов, источавших настолько лютый хлад, что сам воздух вокруг, казалось, вымерзал в колкую крошку.
Ся Цинцю протянул руку:
— Юэ Си, дай мне каплю твоей крови.
Прочие божества переносили в Мир Диши лишь воплощения своей воли, но они-то двое пребывали наяву, а потому требовался иной, осязаемый проводник.
Выжав из кончика пальца каплю крови, похожую на сверкающий алый яшмовый драгоценный камень, Владыка Зимы передал её спутнику. От этой капли веяло столь лютым морозом, что даже ладони Ся Цинцю коснулась пронизывающая стужа. Немного подумав, Лис-небожитель отсёк прядь собственных шелковистых волос и бросил её в глубины сотворённого мира. Прядь обратилась переливчатым сполохом света.
Сияющий вихрь, подхватив божественную кровь, устремился в толщу черного льда. Мгновение — и среди снегов возник юноша с точёными чертами лица и отрешённым взором. То был точный облик молодого Юэ Си, каким Ся Цинцю впервые увидел его в древнем иллюзорном царстве.
Юный Владыка Зимы обладал смоляными волосами; лик его оставался безучастным, а от всей фигуры веяло мрачным, затаённым холодом, точно от изваяния из бесчувственного нефрита. Неспешно ступая по ледяной корке, юноша устремил взор к небесам — и взгляд его, пробив границы реальности, встретился с глазами Ся Цинцю.
От этой картины сердце юноши сжалось от щемящей тоски, но в следующее мгновение юный Юэ Си вдруг тепло улыбнулся ему.
Улыбка эта была словно весенняя оттепель, растапливающая слепящие снега — будто душа нашла то, что искала вечность.
— Не тревожься о «нём», — мягкий, родной голос раздался у самого уха Ся Цинцю, а на его плечо легла тёплая ладонь Владыки Луны. — На сей раз он знает… ты рядом.
Ся Цинцю облегченно выдохнул. И впрямь, юноша в Мире Диши — лишь воплощение, а сам Юэ Си давно миновал ту пору беспросветного одиночества.
И всё же… Цинцю помнил: Владыка Зимы действительно прожил те бесконечные, скорбные века. Даже то время, когда сам Цинцю обратился камнем, дабы скрасить его бытие, являлось лишь призрачным следом прошлого. Теперь, спустя неисчислимые эпохи, ему оставалось лишь одно — беречь того, кто стоял подле него.
— Хочешь, я снова превращусь в камень и останусь с тобой? — с легким смешком спросил Ся Цинцю.
— В этом нет нужды, предстоит немало дел, — качнул головой Владыка Зимы.
Чтобы привести сотворённое царство в движение и исполнить задуманное, им обоим требовалось обрести своё место в Мире Диши.
— Что ж, тогда на этот раз я сыграю роль своего предка!
Ся Цинцю срезал ещё один локон. Тот обратился в чистейший лунный луч и устремился в первозданный хаос Мира Диши. Упав на древний материк, свет воплотился в исполинскую девятихвостую серебряную лису — Небесную лису, поклоняющуюся луне!
— Истинный дух древних богов уже обрел новые воплощения. Наши с тобой аватары поведут за собой сюжет, а в дальнейшем подключатся обитатели Дворца Небожителей и Подземного ведомства Инь — они исполнят роль распорядителей. И, наконец, сюда ступят игроки.
Лис-небожитель задорно ухмыльнулся:
— В древние времена смертные являли собой редчайшую расу перворождённых созданий… Так пусть же перворождёнными людьми в Мире Диши станут именно игроки!