Ли Яо и помыслить не мог, что его смутная догадка попадет в самое яблочко. Серебряный лис из Мира Диши действительно являлся ни кем иным, как самим Ся Цинцю.
Первозданная суть Мира Диши заключалась в пробуждении сознания древних божеств, а потому все обитатели этого пространства четко делились на четыре категории: игроки, неписи, ключевые фигуры сюжета и обычные монстры.
Роль неписей в начальных селениях и будущих ключевых локациях взяли на себя посланники духовных лис и представитель других дружественных фракций. Игроками же стали обитатели Мира Тяньюань, подключавшиеся к Иллюзорному царству Великого Инь.
Что касается обычных чудовищ — здесь обходилось без лишних сложностей. Ся Цинцю сотворил их сам: лишенные разума и собственной воли, эти фантомы вроде Теней Скверны плодились сомнемами. Были среди них и проигравшие божества — вроде Владыки Рыб или иных неудачливых духов, не сумевших в древности удержать божественный престол.
В давние эпохи, на самом рассвете войны за передел мирового порядка, тот же Владыка Рыб — своенравный, нетерпимый к чужакам и безмерно слепой в опеке над своими творениями — был безжалостно сметен союзом прочих божеств. Оттого и Ся Цинцю не видел ни малейшей причины церемониться с его тенью.
Иное дело — те древние сущности, что встали на защиту начальных деревень, сражались плечом к плечу с игроками или, подобно Владыке Кошек, обзавелись собственными двуногими питомцами. Вот в них-то Юэ Си и Ся Цинцю и вдохнули по крупице истинного сознания сохранившихся древних богов, аккуратно вплетя их в полотно виртуального мира.
Иными словами, настоящими игроками в этой грандиозной партии выступали именно древние божества, а смертные участники бета-теста лишь помогали им набрать былую силу.
Сам же Ся Цинцю вместе с Юэ Си занимал позиции архитекторов и верховных вершителей этой реальности. Их личности в игре сокрывала непроницаемая печать тайны, а потому догадливый Ли Яо тут же схлопотал суровый бан и полный запрет на отправку сообщений.
Остаться без доступа к игре да еще и с заблокированным аккаунтом — участь не из приятных. Не солоно хлебавши Ли Яо пришлось покинуть Иллюзорное царство Великого Инь и вернуться в реальный мир, под крышу родного дома, где он не появлялся, кажется, целую вечность.
Хотя на самом деле он регулярно возвращался из виртуальности, большая часть его помыслов и чувств оставалась там, в Мире Диши, отчего дома он бывал лишь наскоком.
Впрочем, домочадцы вовсе не изводили его упреками. В глазах простых крестьян возможность сына уходить в «иллюзорное царство» да еще и приносить оттуда звонкую монету казалась невероятным благословением. Они искренне гордились им и боялись стать обузой.
К этому времени Иллюзорное царство уже прочно вошло в уклад жизни Поднебесной. Смертные с готовностью погружались в странствия и сюжеты, переживали бури эмоций, а выработанную «силу мысли» меняли на все необходимое для жизни. Каждая сторона оставалась в выигрыше: простые люди за свои радости и печали получали средства, чтобы одеться, накормить семью и выучить детей, а великие школы, подземное ведомство и кланы демонов жадно собирали ментальную силу, взращивая духовные сокровища, закаляя тело и повышая культивацию.
Ради общего процветания великие школы и ордена приложили немало сил.
Практики, постигшие магию растений, выводили невероятно урожайные злаки; знатоки звериного дао выращивали скот, выведя породы птиц и свиней, набирающих массу за считанные месяцы. Ремесленники ковали дешевую и надежную утварь для любого промысла, а алхимики составляли сотни доступных снадобий от самых разных недугов...
Даже те практиканты, чье искусство заключалось лишь в сражениях и убийствах, быстро приспособились: они дробили скалы, пробивая дороги через кряжи, строили мосты, укрощали стихии и призывали благодатные дожди на иссушенные поля.
Устои мира перевернулись: отныне обычные люди выступали главной движущей силой, а практики превратились в обслуживающую отрасль, неустанно трудящуюся на благо народа. Впрочем, в мире, где развивающаяся индустрия развлечений стала высшим двигателем прогресса, подобное казалось единственно верным порядком.
Жизнь простого люда менялась не по дням, а по часам. Даже старики в глухих деревнях вроде родителей Ли Яо нахватали новых слов и понятий. Они наглядно убедились, что сидением в иллюзиях можно прокормить семью, и признали в младшем сыне надежную опору дома.
Для Ли Яо, который с малых лет рос робким ребенком и не раз терпел насмешки деревенских мальчишек, такое признание стало лучшей наградой.
Но главный сюрприз ждал его впереди: вернувшись в плотский мир, Ли Яо с изумлением обнаружил, что часть его игровой силы никуда не исчезла!
Перед самым закрытием серверов на обновление он упорным трудом поднялся до тридцати пятого уровня, а после выполнения поручений Владыки Рыб и защиты начальной деревни и вовсе махом взлетел до сорок пятого, прочно закрепившись среди лидеров.
По законам игры в реальность переносилась лишь десятая доля накопленного могущества, которая после округления превратила его в практика пятого уровня.
По меркам настоящего мира это соответствовало лишь первой ступени очищения цы — уровню совсем еще зеленого послушника, которого мог одолеть любой приличный призрак.
Однако для Ли Яо это стало невероятным, оглушительным триумфом! Одно дело — знать о такой возможности из правил, и совсем другое — наяву осознать, что ты, еще вчера бывший обыкновенным смертным, встал на путь бессмертия.
Он немедленно отправил посыльного за родителями, работавшими в поле, позвал старших братьев и сестру с зятем из соседней деревни. Вскоре вся семья из семи человек собралась в тесной горнице за большим столом.
Слово Ли Яо теперь имело вес, и родные с вниманием воззрились на младшего. Тот не стал плести словеса, а просто вытянул вперед правую руку. На его ладони, ярко вспыхнув, заплясал трехвершковый алый язычок пламени.
Ли Яо произнес, точно гром среди ясного неба:
— Батюшка, матушка, братья... Сестрица, зять. Отныне я — практикующий.
В Мире Тяньюань бессмертие никогда не было сказкой. В каждом крупном городе возвышались подворья великих школ, а после того как торговая палата Дунмин разнесла чары развлечений по всем уголкам Поднебесной, даже самые темные крестьяне знали о постижении Дао.
И все же знать — одно, а взрастить практиканта в собственной семье — совсем другое. Это событие могло навеки прославить весь их род.
Семья Ли онемела от изумления, а затем разразилась радостными возгласами, вознося благодарности предкам.
Ли Яо не стал утаивать правду и подробно описал, как именно обрел эту силу. Когда крестьяне узнали, что встать на путь бессмертия можно просто играя в сказки, даже их простодушная вера пошатнулась — настолько невообразимым это казалось. В их представлении духовный поиск требовал отречения, великих трудов и был недосягаем для простых пахарей.
— Батюшка, матушка, все это чистая правда, — убежденно продолжал Ли Яо. — Достигнув высот там, мы обретаем силу и здесь. И я душою чувствую: нам нельзя упускать этот час. Будет великой глупостью, если один я стану практиком. Вы тоже должны войти в Мир Диши.
Семья ахнула. Мать Ли испуганно замахала руками:
— Что ты такое говоришь, Сы-эр! Где это видано, чтобы мужики да бабы из глухомани в небожители метили? Нам бы на земле горбатиться да хлеб растительный добывать, и то слава богу!
Отец поддакнул, насупившись:
— Если все уйдут в эти ваши иллюзии, кто землю пахать будет?
— Батюшка, я своими глазами видел практиканта на полях, — вздохнул Ли Яо. — Он шел за железным быком, кованым из темной стали. Эта штука за пару мгновений вспахивает сотню му! Зачем ему наши мозолистые руки?
Ли Яо покачал головой:
— До меня доходили слухи, что в столице Дацянь небесные наставники уже вывели рис, дающий по десять тысяч цзиней с одного му, и свиней, что за год набирают полтысячи цзиней веса... Если мы и дальше будем надеяться только на соху да мотыгу, то скоро просто помрем с голоду.
Магическое развитие неизбежно ломало прежний, века сложившийся уклад крестьянского труда.
Старики опешили. О таких чудесах они даже не слыхивали.
— Мне рассказывали знающие люди из игры: в будущем в нашей державе каждый станет практиком, — продолжал убеждать Ли Яо. — Появление силы мысли откроет путь к самосовершенствованию для каждого. Вступить на этот путь станет так же просто, как отдать ребенка в сельскую школу. Дорого, конечно, но это единственный способ выбиться в люди.
Он поглядел на согбенную спину отца, на глубокие морщины у глаз матери, и сердце его сжалось от жалости. Раз уж судьба даровала ему такой шанс, как мог он оставить родных в беде?
— Я первопроходец в Мире Диши, у меня есть там связи и опыт. Если вы пойдете за мной, я смогу помочь вам закрепиться, и тогда вся наша семья обретет великое будущее!
В горнице повисла тяжелая тишина. Наконец Ли Далан, старший брат, глубоко вздохнул и произнес:
— Батюшка, матушка... Помните ли вы Ван Фу из соседней деревни? Тридцать лет назад его семья голодала пуще нашей. Но он рискнул: продал остатки имущества, ушел в город торговать и выбился в люди. Вернулся, скупил земли, выстроил усадьбу и стал почтенным господином.
Старший брат посмотрел на младшего с глубоким уважением:
— Четвертый предлагает нам шанс куда лучше, чем тот, что был у Ван Фу. И продавать ничего не надо! Мы не имеем права упустить эту возможность.
Слова Далана окончательно склонили чашу весов. Даже старый отец задумчиво закивал, растеряв последнюю спесь.
Тут подала голос и сестра, Ли Иннянь:
— Четвертый брат, а если мы с мужем пока подождем... можно ли отправить вместо нас Ци-эра и Линь-эра?
Лю Ци и Лю Линь были ее сыновьями-близнецами.
Ли Яо посветлел лицом:
— Можно, но не сейчас. Мир Диши только открылся, там еще не все гладко. Детям там делать нечего, сначала мы, взрослые, должны пробить дорогу. Да и говорю я это загодя — игра пока закрыта на испытания. Нам просто нужно быть готовыми, когда придет время.
Он понимал: приток новых игроков неизбежен. Архитекторам мира требовалось океанское море ментальной силы, да и древним богам для возвращения былого величия нужна была поддержка смертных.
В тот вечер не только в семье Ли велись подобные речи. По всей Поднебесной тысячи участников испытаний открывали глаза своим близким, зажигая в их сердцах пламя надежды на скорый вход в Мир Диши.
* * *
А в это самое время виновник всеобщих упований, Ся Цинцю, восседал во главе огромного стола с пухлой стопкой бумаг в руках. Вокруг него бушевали жаркие, доходящие до хрипоты споры: сановники Империи Дацянь, владыки Подземного царства Инь и старейшины Шести Великих Школ сошлись в великом совете, решая судьбу нового мира.