Ху Я был одним из лисов, покинувших Гору Духовных Лис ради службы у Ся Цинцю. Снабдив своего покровителя необходимыми образцами и материалами, зверьки постепенно взялись за прочие поручения.
Одни помогали господину поддерживать и совершенствовать Иллюзорное царство Великого Инь, а другие — как раз вроде Ху Я — вызвались водить новичков, вроде Бай Фэя, по виртуальным просторам, подготавливая их к предстоящему состязанию.
Поняв, что вокруг простирается вовсе не плоть реального мира и уж тем более не чрево жуткого демона, пожравшего толпу, Бай Фэй с облегчением перевёл дух. Узнав же, что перед ним наставник, присланный свыше, юноша поспешно поклонился:
— Приветствую вас, почтенный Ху Я. Благодарю за доброту и наставления.
— Какой из меня почтенный? — смутился лис от столь пышного обращения. — Вот достигнешь высот господина Цинцю, тогда и звание небожителя носить не стыдно. Зови меня просто Ху Я.
«Цинцю?» — опешил Бай Фэй. Неужели речь шла о том самом Небесном наставнике Ся, перекроившем устои мира своими театральными картинами, сказаниями и новеллами, да выстроившем Торговую палату Дунмин?
Юноша тоже смотрел «Белую лису». В его памяти Ся Цинцю остался прежде всего сострадательным духовным лисом, соединившим сердца Сяо Цуи и Ван Хэна. Подумать только: автор той истории и впрямь оказался бессмертным!
Впрочем, чему удивляться? Будь он смертным, разве сумел бы соткать столь грандиозное иллюзорное царство?
Они неспешно шагали по Городу Фэнлун. Вокруг не было ни души, но улочки, дома и мостовые разительно походили на настоящие — грань между грезой и явью размывалась, сбивая Бай Фэя с толку.
Заметив искреннее изумление спутника, Ху Я охотно пояснил:
— Это главная твердыня, слепок вашего Города Фэнлун в Иллюзорном царстве Великого Инь. Всякий, кто в будущем ступит сюда с помощью сокровищного зеркала, окажется на этих самых улицах.
Лис принялся разъяснять устройство незримого обиталища. Иллюзорное царство Великого Инь выступало полным отражением сурового Мира Тяньюань. Подобно тому как в играх Голубой звезды новые искатели приключений появляются в разных начальных городах, здесь каждому земному поселению соответствовала своя иллюзорная проекция.
Однако достоверность этого мира многократно превосходила любые рукотворные виртуальные пространства. По сути, Ся Цинцю воссоздал нечто вроде «метавселенной», знакомой жителям Голубой звезды: любой гостивший здесь дух мог беззаботно прогуливаться по проспектам, заниматься делами и наслаждаться жизнью — разумеется, не переступая установленных законов.
Разжившемуся собственным поместьем в стенах города посетителю открывалась личная обитель. Владелец усадьбы волен был перестраивать её по собственному разумению, обставлять комнаты и воплощать любые убранства, обустраивая уютный уголок.
Кроме того, каждому посетителю полагался личный свиток сведений — очередная находка Ся Цинцю, подсмотренная в сетевых играх прошлого мира. Свиток позволял моментально узнать собственное состояние и воспользоваться доступными чарами.
Следуя указаниям Ху Я, Бай Фэй мысленно обратился к свитку, и перед его взором тут же проявились строчки:
[Имя: Бай Фэй]
[Раса: Человек]
[Возраст: 16 лет]
[Уровень совершенствования: Отсутствует]
[Монеты Великого Инь: 0]
[Имущество: Отсутствует]
[Должность: Отсутствует]
[Статус: Участник отборочного тура конкурса новелл]
[Уровень доступа: Простолюдин (Создатель иллюзий)]
Бай Фэй ошеломлённо уставился на призрачную плашку, зависшую прямо в воздухе. Ему ещё никогда не приходилось всматриваться в собственную суть с такой беспощадной наглядностью. Череда «отсутствует» и унылый ноль в строке богатств заставили его пасть духом.
«Похоже, я и впрямь ни на что не годен...»
Не успел юноша предаться печали, как к нему любопытствуя придвинулся Ху Я. Окинув беглым взглядом строки, лис ободряюще хмыкнул:
— А что, весьма недурно!
— Да что же тут хорошего? — растерялся Бай Фэй, не понимая, как можно радоваться столь скудным сведениям.
— Как минимум у тебя есть особые права! Пусть статус пока скромный, зато открыт доступ к выстраиванию собственных иллюзорных картин в любое удобное время.
Ху Я пояснил, что Царство Великого Инь только-только зарождалось. Господин Ся Цинцю даровал право входа лишь избранным сочинителям, подавшим заявку на конкурс. Прочие смертные пока даже мечтать не могли о том, чтобы ступить на эти земли.
По сути, Бай Фэй оказался в числе первых испытателей — редкая удача для простого юноши.
— К тому же статус Создателя иллюзий — самый ценный! — продолжал лис. — Его удостаиваются лишь те, чьи рукописи прошли отбор. Пожилым сказителям с Площади Цинцю приходится объединяться с заклинателями призраков, чтобы вылепить нечто подобное, а тебе даровано всё и сразу.
Ху Я оскалил мордочку в довольной ухмылке:
— Между прочим, в твоём умении созидать есть и моя заслуга.
— Это как? — удивился юноша. Он и не подозревал, что львиная доля заготовок для создания иллюзий творилась лапами лисьего племени.
Вкратце обрисовав устройство этого места, Ху Я перешёл к главному:
— Что ж, с правилами ты ознакомлен, пора и за дело приниматься. Пойдём, сотворим мир для твоей новеллы.
Бай Фэй послушно кивнул. Он всё ещё плохо ориентировался в происходящем, поэтому счёл за благо довериться опытному спутнику.
Хотя Иллюзорное царство Великого Инь возводилось по образу сети Голубой звезды, в нём не водилось привычных экранов, заклятий-кнопок или ярлыков. Вместо них к небесам взмывали величественные, необычные строения.
За показ театральных зрелищ отвечал Кинозал, за хранение книг и сказаний — Терем Тысячи Книг, роль форума и беседок исполняла Чайная Изумрудных Облаков, торговлю вели на Городском рынке, а жалобы и порядок разбирали в Палате Инспекции...
Для нужд же авторов воздвигли Павильон Моделирования.
Впрочем, пешком преодолевать расстояния не требовалось: достаточно было коснуться нужного раздела в личном свитке, и чары мгновенно переносили посетителя к подножию выбранного чертога.
Павильон Моделирования представлял собой древнее расписное здание, напоминавшее постоялый двор — разве что размах и пышная отделка намекали на невероятную дороговизну, недоступную простому людскому кошельку.
Не дав юноше опомниться, Ху Я решительно увлёк его внутрь и выхлопотал отдельную горницу.
Бай Фэй только и смог, что недоуменно хлопать глазами.
«Разве мы пришли не созидать мир? Зачем снимать комнату?»
Впрочем, дурных мыслей у юноши не возникло — в этом мире ещё не знали о тайных сделках и низких ухищрениях. Он лишь искренне недоумевал: неужто для работы с иллюзией требовалось хорошенько отдохнуть с дороги?
Лис ничего пояснять не стал, просто вручил ему резную дощечку-ключ и указал на нужную дверь. Распахнув её, Бай Фэй замер: вместо жилого покоя перед ним простиралось бескрайнее серое ничто, затянутое густым непроницаемым туманом.
От неожиданности юноша отшатнулся, намереваясь сбежать подальше от жуткого морока, но ощутил ощутимый толчок в спину и влетел прямиком в клубящуюся мглу.
Обернувшись, он увидел Ху Я — тот всё ещё не успел опустить мягкую пушистую лапу.
— Кхм... Не смотри на меня так, — лис отвёл взгляд, притворно кашлянув. — Ты ведь уже догадался? Это и есть твоё личное пространство для выстраивания картин. Не теряй времени понапрасну, начинай!
— Моё пространство? — Бай Фэй оглядел пустынный серый морок. — И... как же мне его обустроить?
— Проще некуда, — отозвался Ху Я. — Достаточно представить желаемое в мыслях или произнести вслух. Смотри, покажу.
Лис прикрыл глаза, сосредоточился и звонко вымолвил:
— Да будет свет!
Едва отзвучали его слова, как серая пелена забурлила. На небесах воспылало золотое солнце, озарив незримые просторы ярким сиянием.
Ху Я продолжил напевно заклинать:
— Да взойдут горы, да потекут воды, да взрастут леса, да поплывут облака...
И по мере того как слетали с его языка новые слова, пустой мир преображался: восставали из небытия крутые хребты, устремлялись вдаль бурлящие реки, смыкались с небом лазурные воды и клубились белоснежные облака. Словно истинный демиург, он на глазах созидал живой, дышащий мир.
Вот только в этой красоте не водилось ни единой живой души — ни человека, ни самого незаметного зверя.
Пейзаж оставался безупречной, но застывшей живописной картиной.
Ся Цинцю же требовались не просто красивые виды, а захватывающие миры, способные увлекать умы, собирать жатву духовной силы и в будущем привлекать последователей к древним божествам, ускоряя их пробуждение.
Наблюдая за лисом, Бай Фэй внезапно осознал суть. Если отбросить мысль о том, что Ху Я — великий чародей, способный двигать горы и повелевать светилами, оставался единственный вывод: здесь мысли обретали плоть!
Не в смысле исполнения любых желаний, а в возможности вылепить из тумана любую картину, любое существо — стоит лишь явственно вообразить их.
Юноша вспомнил театральные картины и книги Торговой палаты Дунмин, вспомнил рассказы о сказителях Города Хуаян, превращавших слова в живые иллюзии на радость изумлённой публике.
Сегодня он сам вставал в их ряды!
Сердце Бай Фэя забилось частым молотом, в глазах вспыхнул азартный огонь. В памяти всплыли детские годы — мрачные, пропитанные злобой и людской ненавистью.
В самом сердце туманного пространства возникла древняя деревенька: ровные поля, аккуратные домики, тёмные струйки печного дыма, устремляющиеся к небу, спешащие с полей крестьяне и резвящаяся детвора.
Это прошлое навсегда врезалось в его память — и именно оно стало местом действия его новеллы «Записки о призраках деревни Цинпин»!
Кажется, юноша наконец постиг, как вдохнуть жизнь в манящую иллюзию.
Стоявший за его спиной Ху Я онемел от изумления. Кто утверждал, будто смертные не способны творить миражи без чужой помощи? Кто уверял, что им понадобятся готовые заготовки? Глядя на то, с какой невероятной скоростью Бай Фэй возводит деревню, лис понимал: работу тот закончит за считаные дни!
«Неужто ныне все люди таят в себе такую силу?»