Почему он с первого взгляда распознал истинный облик Ся Цинцю? Юэ Си лишь загадочно улыбнулся, утаив ответ. Не мог же он признаться, что сам является Владыкой Луны и уже не раз видел, как этот маленький лис исполняет священный танец поклонения?
Ся Цинцю не стал вдумываться в его молчание, целиком сосредоточившись на поддержании иллюзорного царства. Сделать это было не так-то просто... Хотя по визуальной выразительности «Сказание о Белой лисе» уже ничем не уступало настоящему кинематографу, по своей сути оно всё ещё оставалось театральной постановкой.
И пока Система не разблокирует раздел «Кинематограф», позволяющий создавать полноценную «мастер-ленту» для копирования и автономного показа, каждое погружение требовало личного участия Ся Цинцю и расхода его сил.
Тем временем действие в иллюзии стремительно развивалось, всецело захватывая внимание зрителей. Кадры сменяли друг друга: солнце вставало и заходило, отсчитывая годы. Десятилетие пронеслось в мгновение ока. И вот под сиянием безупречно круглой луны маленькая белая лисица кружилась в изящном танце, пока не обратилась в прекрасную деву в белоснежных одеждах.
По залу прокатился изумленный вздох. Никто из собравшихся не ожидал подобного поворота! Прежде в народных сказаниях и пьесах оборотни представали исключительно уродливыми монстрами. Если же среди них и попадались красавицы, то лишь коварные демоницы, принимавшие чужой облик, чтобы очаровывать и пожирать людей — пока их не разоблачит и не уничтожит строгий небесный наставник.
Но Сяо Цуи была совсем иной. Обаятельная, добрая, смышленая и проницательная, она явилась в мир смертных вовсе не ради человеческой плоти, а чтобы разыскать своего спасителя.
В эпоху, когда сценические персонажи четко делились на праведников и злодеев, столь противоречивый и яркий образ обладал невероятным магнетизмом. Проще говоря, зрители бездушно поддались чарам внешней красоты. Забыв прежний страх перед нечистью, они нашли лисицу невероятно милой.
Будучи от природы находчивой, Сяо Цуи плохо знала законы людского мира, однако с легкостью распутывала любые жизненные неурядицы. А попав в беду, она снова встретила Ван Хэна — тот уже повзрослел, но остался всё таким же благородным, искренним и честным. Ведая об опасности, юноша без колебаний ринулся ей на помощь. Пройдя сквозь невзгоды и испытания, они постепенно сблизились, и их сердца соединились.
Зрители замерли в потрясении. Неужели такое возможно? Человек и демоница... могут быть вместе?!
Словно перед ними распахнулась дверь в неведомый прежде мир. Дальнейшее повествование превратилось в гармоничный сплав истории мгновенного успеха и трогательной романтики. При поддержке преданной супруги-лисицы дела Ван Хэна процветали, а их совместные дни наполнялись сладостью и уютом.
И мужчины, и женщины в зале следили за экраном не отрываясь. Сюжет о «сошедшей с небес деве-небожительнице, что помогает мужу подняться к богатству и почестям» в грядущих веках, возможно, снискал бы дурную славу истории о приживале, но для нынешней эпохи он стал идеальным воплощением народных мечтаний.
Вроде «Сказания о Белой Змее», помогающей Сюй Сяню открыть аптеку, или Ткачихи, выплачивающей долги Дон Юна — подобное всегда попадало в самую суть желаний простого люда.
К тому же искренние любовные истории привлекали зрителей обоих полов. Этот мир разительно отличался от древнего Китая на Голубой звезде: благодаря существованию множества могущественных богинь и бессмертных дев, положение женщин в обществе оставалось весьма высоким. Девушки и почтенные матроны могли свободно выходить в свет, прогуливаться по городским улицам, посещать увеселительные заведения, а также обладали правом на развод и наследование имущества. Подобная социальная открытость невероятно радовала Ся Цинцю.
Ведь это означало, что его потенциальная аудитория увеличивалась ровно вдвое — а вместе с ней возрастал и поток драгоценных ментальных импульсов!
Ся Цинцю с удовлетворением оглядел зал. Сюжет едва миновал середину, а от зрителей уже начали отделяться многочисленные ментальные нити. В воздух поднимались струйки лазурного дыма, окутанные нежно-розовыми пузырьками любовной истомы.
Обернувшись к Юэ Си, лис радостно проговорил:
— Готовясь к постановке «Сказания о Белой лисе», я специально изучил культурный рынок мира Тяньюань. И угадай, что я обнаружил?
Юэ Си слегка наклонил голову, подыгрывая юному лису:
— И что же?
— В этом мире нет романтических пьес! — Ся Цинцю хлопнул в ладоши, прищурив от удовольствия глаза. — Ты можешь себе такое представить? Мир, в котором вовсе нет любовных историй... Какой непаханый океан возможностей!
Это казалось просто невероятным. Покупательная способность местной женской аудитории была столь высока, а любовные сюжеты отсутствовали вовсе! Ни в театре, ни в литературе!
— Любовь?.. — Юэ Си задумчиво припоминал прошлые эпохи. За неисчислимые тысячелетия своей жизни он едва ли сталкивался с подобным понятием. — Ты имеешь в виду то, что показываешь в этой пьесе?
— Именно! — кивнул Ся Цинцю. — Пусть первоисточник этой истории был далеко не столь поэтичным, но наша постановка — самая настоящая романтическая драма.
— Выглядит довольно любопытно, — произнёс Юэ Си, наблюдая за бушевавшим внизу морем людских эмоций. Трудно было сказать, относились ли его слова к самой пьесе или к стоящему рядом юному лису, который, казалось, не уставал преподносить ему сюрпризы.
Ментальная энергия — сила древняя, таинственная и крайне могущественная. Древнейшие демоны и боги добывали её через кровавые жертвоприношения и слепую веру; небожители и бессмертные эпохи древности вырывали её силой, через грабёж и убийства... Однако после введения запрета Небесного императора маленькому лису предстояло открыть новую веху.
Ся Цинцю даже не подозревал о грандиозных ожиданиях Юэ Си и уж тем более не думал о том, как его скромное начинание перевернет весь этот мир. Он лишь со всей подробностью отчитался перед Владыкой Луны о текущих делах, среди которых вопрос доходов занимал ключевое место.
* * *
Сюжет развивался с неумолимой быстротой. Настал черед драматической сцены, когда за душой Ван Хэна явились призрачные стражи Подземного царства Иньцао, а Сяо Цуи бросилась на его защиту.
В отличие от традиционных спектаклей труппы Кун, ограниченных тесными подмостками, «Сказание о Белой лисе» воспринималось как живой, дышащий мир. Оно без остатка подчиняло себе разум Ван Пина, заставляя его то радоваться, то содрогаться от боли.
Когда герои процветали и праздновали свадебную пирушку, Ван Пин искренне радовался их счастью. Но стоило Сяо Цуи получить ранение от талисмана У Даолина, а Ван Хэну оказаться в цепких лапах призрачных слуг, как сердце молодого хозяина сжималось от страха.
А уж когда Сяо Цуи вступила в смертельную схватку с посланниками Подземного ведомства и ценой невероятных усилий вытолкнула любимого на вершину утеса, сама сорвавшись на дно бездонной пропасти Подземного царства Иньцао... Ван Пин вздрогнул, словно ото сна. Ведь именно этот миг был запечатлен на той удивительной картине!
«Это всего лишь пьеса, просто сценическое представление!» — твердил он себе. Но отчего же грудь так сдавливала невыносимая тоска?
Ван Пин смахнул слезу, ощутив на щеках влагу. В этот момент, невидимый для людского взора, над его головой соткался сноп из десяти ментальных нитей. Слившись воедино, они обратились в яркую искру звёздного света.
В глубине иллюзорного пространства бесшумно проступил логотип с девятихвостым лисом. Он подхватил эту звёздную искру, разделил её пополам: одну часть втянул в свой пышный хвост, а другую вернул обратно в тело Ван Пина!
В этом и заключался замысел Ся Цинцю. Изъятие ментальной энергии само по себе не вредило смертным, однако бурные эмоциональные всплески могли истощить телесные силы.
Но лису было мало просто безвредного воздействия. Он стремился к тому, чтобы его иллюзорные зрелища приносили людям реальную пользу!
Здесь вступала в силу очередная функция Вспомогательной системы — [Увеличение доходов]. Она могла не просто умножать ресурсы самого Ся Цинцю, но и даровать благо всем участникам процесса, будь то инвесторы, актеры или рядовые зрители.
Функция аккумулировала ментальные импульсы зрителей и преобразовывала их в благотворную жизненную силу, которая затем возвращалась источнику. Ся Цинцю предоставлял «землю» в виде иллюзорного царства, зрители приносили «семена» своих эмоций, а Система взращивала из них сочные плоды, деля урожай между обеими сторонами.
Пропорция раздела устанавливалась самим Ся Цинцю, и он не стал жадничать, выбрав честное распределение пополам!
То есть на каждый единичный импульс эмоций Ся Цинцю и зритель получали по половине. После чистой трансформации Системы итоговый доход составлял около пяти сотых от первоначального объема... На первый взгляд — крохи, однако население одной только империи Дацянь исчислялось сотнями миллионов душ!
А ведь ментальную энергию могли производить не только люди — численность различных демонических кланов превышала людскую в десятки раз! Стоило этой взаимовыгодной схеме набрать силу, как доходы Ся Цинцю устремились бы к небесам.
Пусть на первых порах он недополучал выгоду, в долгосрочной перспективе это обещало стать поистине колоссальным предприятием!
Именно об этой модели распределения Ся Цинцю и рассказывал Юэ Си. Владыка Луны отнёсся к затее абсолютно спокойно: он не был рукотворным божеством, питавшимся людским фимиамом, и подобные капли ментальной силы не имели для него особого значения.
А эмоциональный накал в зале тем временем достигал предела. Зрители метались от радости к отчаянию, словно на невидимых качелях.
Наконец на сценические подмостки ступил сам Ся Цинцю, дабы вывезти Ван Хэна к обители Владыки Зимы. Благодаря мастерски прорисованному лисом облику, древнее божество предстало во всем величии — веющим ледяной бездной, окутанным непреодолимой тайной и невероятным могуществом. Образ Юэ Си мгновенно вознесся на недосягаемую высоту!
Одним движением руки Он сокрушил призрачных стражей и отвадил У Даолина, заставив отступить даже правителей Подземного царства — Яньло и его суровых судей... Эти короткие мгновения запечатлели в сердцах людей непререкаемый, грандиозный лик истинного Бога.
Результат не заставил себя ждать: из толпы поднялось с десяток чистейших нитей искренней веры. Устремившись к правительской ложе, они опустились прямо в ладонь Юэ Си.
Эмоции и благоговение, рожденные образом Владыки Зимы в иллюзорной постановке, обратились в настоящую веру и достигли самого адресата!
Юэ Си изогнул бровь: маленькому лису действительно удалось совершить невозможное!
Повернув голову, он встретил сияющий взгляд Ся Цинцю, в котором ярко читалось детское нетерпение:
«Ну как, я ведь молодец? Похвали меня!»
Юэ Си сдержанно кивнул:
— Весьма достойно.
— Я же говорил, что сработает! — Ся Цинцю облегченно вздохнул. За последнее время он принял слишком много благодеяний от Юэ Си и постоянно чувствовал себя должником, но теперь наконец блеснул луч надежды.
Впрочем... не стоит ли в будущем развернуть для Владыки Луны полноценную рекламную кампанию? Ся Цинцю, считавший себя скрывающимся последователем Бога, до сих пор испытывал легкие угрызения совести.
* * *
Финал «Сказания о Белой лисе» запечатлел путь Ван Хэна и Сяо Цуи домой.
Беспощадная концовка «из реальной жизни», которую готовил газетный отдел, была лишь шуткой Ся Цинцю — он вовсе не собирался травмировать зрителей ради выжимания дополнительных эмоций.
Народ валом валил из заведения Гоулань. Ван Пин двигался в толпе, щурясь от ярких солнечных лучей и чувствуя себя так, словно только что очнулся от дивного сна.
Какой невероятный, волшебный и трогательный сюжет! Нужно обязательно привести сюда отца и мать... Ван Пин ощутил, как представление перевернуло все его прежние представления о демонах.
Оказывается, не все оборотни были кровожадными чудовищами из древних преданий; среди них встречались и такие чистые, подобно небожителям, девы, как Сяо Цуи.
Ему казалось, что он не напился этим зрелищем сполна. Даже если посмотреть «Сказание о Белой лисе» ещё десяток раз, этого всё равно будет мало — пусть даже в следующий раз придется толкаться в общем зале без отдельной ложи.
Однако когда он подошел к прилавку и спросил у зазывалы о времени следующего показа, тот лишь покачал головой.
— Следующий показ? Да я и сам не ведаю, когда он случится! — Мальчишка-подмастерье, обучавшийся у главы театральной труппы Кун и успевший сыграть эпизодическую роль в иллюзии, прекрасно знал положение дел. — Скажу лишь, что Господин Ся сотворил сие представление с помощью высокой даосской магии. Каждое действие требует от него колоссального напряжения душевных сил. Если желаешь, оставь задаток, и к следующему показу я приберегу для тебя билетик.
— Что ж... оставь мне сразу несколько, — произнес Ван Пин с оттенком досады, услышав, что в ближайшие дни повторения не предвидится. Впрочем, он охотно поверил в высокую даосскую магию: вряд ли обычные смертные способны сотворить подобное чудо.
Приняв монеты и заметив щедрые чаевые, подмастерье расплылся в довольной улыбке. Вспомнив наказ Ся Цинцю, он загадочно шепнул:
— Молодой хозяин, раз уж вам посчастливилось узреть «Сказание о Белой лисе», стало быть, вы человек высокой судьбы... Нынче вы обрели не просто незабываемое зрелище, но и кое-что посвыше.
— Посвыше? Это что же? — удивился Ван Пин.
Подмастерье лишь прищурился и таинственно ответил:
— Ложитесь сегодня спать пораньше, господин. Ночью сами всё поймёте.