Техника Извержения Пламени мгновенно поглотила Ся Цинцю бушующим морем огня. Однако уже в следующее мгновение за спиной Пэн Цзюй вспыхнул призрачный лисий лик, и Ся Цинцю, взмахнув когтями, обрушил на исполинского змея три серповидных дуги смертоносного света.
Сияющие вспышки лишь полоснули по чешуе Пэн Цзюй, даже не пробив её прочной защиты — разве что заставили чешуйки слегка потускнеть. Исполин закрутил головами и вновь изрыгнул на лиса сплошную стену пламени.
Однако Ся Цинцю двигался с нечеловеческой быстротой. Он метнулся прочь, обогнав само мгновение, так что бешеный шквал огня сжёг лишь его растаявший в воздухе остаточный силуэт.
Пробудив древнюю кровь Серебряного лиса, поклоняющегося луне, Ся Цинцю ощутил колоссальный прирост в искусстве иллюзий, магии растений, чарах лунного света и телесной ловкости. Особенно в скорости и лунных заклинаниях — здесь его мастерство шагнуло далеко за пределы текущей ступени совершенствования.
Впрочем, Пэн Цзюй был неполноценен: его выпадам и колдовству отчаянно не хватало толики стремительности. Эта малейшая задержка и давала Ся Цинцю драгоценные мгновения для бегства.
Увы, за безумную скорость приходилось платить посягательством на резервы: предельное ускорение сжигало духовную энергию с ужасающей быстротой. Схватившись лишь несколько раз, лис с тревогой ощутил, как его духовные силы стремительно тают.
При этом ни одна из его атак — за исключением первого удара Божественного света Темного Мороза — не могла пробить бронированного чудовища.
В считанные мгновения они обменялись десятком молниеносных выпадов, но каждый сходился к одному и тому же досадному сценарию: Ся Цинцю уворачивался от смертоносного пламени, после чего наносил удар, не причинявший врагу ни малейшего вреда.
Впрочем, за время этой круговерти Ся Цинцю приметил странность. Подобие безумного зверя, Пэн Цзюй, тем не менее, проявлял необъяснимую осторожность к обычным смертным. Каждый раз, когда огненные валы Техники Извержения Пламени грозили обрушиться на жилые кварталы, чудовище в последний момент гасило колдовство.
«Неужели он боится навредить мирным людям?..» — подумал Ся Цинцю. И впрямь: как бы ни свирепствовал Пэн Цзюй, его гнев обрушивался исключительно на городских демонов, подземных призраков и покровителя-Чэнхуана. А единственный удар, нацеленный на смертных, изначально сдержал старый даос Шоу Юань.
Этот монстр вовсе не был лишен рассудка. Он отлично соображал, где проходит грань: бесчинства против иноплеменных тварей не влекли за собой мгновенной карающей десницы Небес, но вот пролейся кровь невиновных людей — и кары ему было бы не избежать.
Ся Цинцю и не думал пользоваться этим уязвимым местом врага в качестве прикрытия. Напротив, он громко воззвал к настоятелю:
— Наставник Шоу Юань, заклинаю, укройте горожан!
— Не сомневайся, юный друг Ся! — твердо отозвался тот. — Пока жив старый даос, ни один волос не упадет с голов жителей Хуаяна!
Свободным взмахом рукава Шоу Юань извлек четыре приказных стяга и метнул их к четырем сторонам света. Взмыв в небеса над северными, южными, восточными и западными окраинами, флаги обратились в пронзающие высь столпы ослепительного сияния, накрывшие весь Хуаян защитным куполом.
В управлении градоначальника Су Аньрань тяжело вздохнул. Выйдя во двор усадьбы, он подкинул к облакам малую магическую печать-артефакт.
Вырезанная из чистого изумрудного нефрита в форме мифического цилиня, печать несла на основании древние жизнеутверждающие знаки: «Истинное наследие Высшего Предела». Вспыхнув, она влила мощный импульс в защитный массив Четырех Духов, воздвигнутый Шоу Юанем.
Пэн Цзюй сверху наблюдал за приготовлениями смертных, но даже не попытался помешать. Догадка Ся Цинцю подтвердилась: сохранность жизней простых людей действительно заботила этого монстра.
— Хе-хе-хе... Лис, не думал я, что ты сподобишься на столь беспросветную глупость! — прошипела средняя голова Пэн Цзюй, пока две другие невнятно бормотали заклинания.
— Добровольно отказаться от стольких заложников... — глумливо усмехнулся чудовищный змей. — Неужели ты всерьез рассчитываешь одолеть меня в открытом бою? Безумные иллюзии!
Три огромные пасти распахнулись одновременно — зрелище жуткое и отталкивающее. Однако из них исторглись строфы чистейшего заклятия Праведного закона Пяти Молний:
— Начало Яшмовой Чистоты, союз Истинных Знаков! Две Ци сплетаются в истоке... Повелением Небес — исполнить немедленно!
Небо откликнулось оглушительным рокотом. Сокрушительные тучи вновь поглотили палящее солнце, и небосвод содрогнулся от грохота. Сотни молниеносных гадюк сплелись в плотную гигантскую сеть, падавшую на землю сокрушительной лавиной.
Ся Цинцю даже не успел уклониться: электрическая сеть захлестнула его в мгновение ока.
Громовые разряды и огненные всполохи разрывали пространство, накрыв обе фигуры. Яростные разряды кромсали все вокруг, превращая воздух в пылающий хаос. Невероятная скорость, которой гордился лис, оказалась бессильна перед великим небесным заклятием — его мгновенно поглотил ревущий океан молний.
Небосвод сотни раз полыхнул слепящей вспышкой и погрузился во мрак. Эпицентр взрыва под непрерывный грохот исказился, превратившись в сгусток всепожирающего хаоса. Несущаяся оттуда первозданная сила разрушения внушала такой ужас, что смертные внизу не смели поднять глаз.
Лишь когда гул угас, из догорающего сполоха электричества выполз извивающийся чешуйчатый остов Пэн Цзюй.
Заклятие Пяти Молний принадлежало к сакральным чарам высших небожителей. Смертным практикам, дабы выжать хотя бы десятую долю его мощи, требовались древние фулу-талисманы, пышные ритуалы, редчайшие артефакты и милость небесных духов.
Пусть Пэн Цзюй и являлся духом из свиты Небесного императора, на Земле сотворение подобной магии давалось ему с величайшим трудом. Чтобы лишить верткого лиса преимущества в скорости, он без колебаний принял часть удара на себя. Но жертва себя оправдала: чудовищный шквал испепелил ненавистного юркого противника.
Но не успел триликий змей вкусить победу, как редеющий дым явил немыслимое. Серебряноволосый лис с лазурным взором все так же безмятежно стоял в воздухе. Если не считать бледности и искажённых черт досады, на нем не было ни единого ожога!
— Как... как такое возможно?! — изумленно гаркнули все три головы Пэн Цзюй.
Сам же Ся Цинцю едва сдерживал стон — сердце его буквально разрывалось от боли. Уцелеть в адском пламени ему помогло вовсе не могущество духовных сил... а тотальное расточительство накопленных богатств!
Заклятие Пяти Молний таило в себе катастрофическую разрушительную силу, несопоставимую с его нынешними возможностями. Но в роковое мгновение между жизнью и смертью в сознании лиса раздался родной, исполненный прохлады голос Юэ Си.
«Используй любое защитное заклинание, какое знаешь. Самое простое», — прозвучал у самого уха мягкий и безмятежный шепот.
Не успев задуматься о том, откуда Юэ Си передает свой голос, Ся Цинцю на одних инстинктах сотворил самый привычный и несложный барьер — Малый щит духовной ци.
Подобные чары сотворила бы даже лисья детвора, не обучившаяся человеческому облику. Защиты от них — курам на смех: отсилы отринуть выстрел из простого лука да уберечь от легкого пореза.
И прежде чем юноша успел ужаснуться несоразмерности этой защиты и мощи небесного гнева, Юэ Си скомандовал вновь:
«Влей в него энергию помыслов! Всю, что собрал!»
«Неужели силу помыслов можно применять и так?!»
Без тени сомнения Ся Цинцю направил все накопившиеся резервы искренней человеческой веры прямо в хрупкую сферу щита.
Эссенция помыслов не раз оправдывала славу всемогущей силы. Подобно капле масла, брошенной в огонь, она заставила тусклый купол вспыхнуть и разрастись в сотни раз. Прочность преграды достигла невообразимых высот: даже высшая небесная магия не смогла оставить на юноше ни малейшей царапины.
Плата, однако, оказалась чудовищной. За те короткие секунды, пока бушевала гроза, его запасы помыслов обеднели на целых десять тысяч единиц!
Объятый ужасом перед досадной утратой стольких сил, Ся Цинцю воззрился на Пэн Цзюй уже без былых сдержанных полутонов — в его лазурных глазах полыхнула чистая, неопалимая ярость!
Заметив этот перелом, Пэн Цзюй оцепенел от сомнений. С какой стати рядовой лисий демонический владыка способен выдержать мощь высшего небесного заклятья?!
«У него сокровище! Редчайший артефакт!»
Монстр вспомнил ветвь коричника, которой лис разил его прежде. На ней мерцала древняя божественная благодать... Должно быть, паршивец украл святыню у кого-то из богов и теперь укрывается за ее угасающими мощами!
Но сколько еще продержится эта игрушка? Неужели надолго хватит?!
Трехглавый гигант вознамерился обрушить на дерзкого лиса иные чары, но не успел и шелохнуться. Из заоблачных высот ниспослался луч ослепительно-чистого лунного света — тонкое копье из инея и серебра, пронзившее змеиное туловище насквозь и приковавшее чудовище к тверди!
Ся Цинцю замер в изумлении. Он вскинул голову вслед за падающим лучом — и оторопел. Вопреки разгару солнечного дня, в самой вышине сияла величественная серебряная луна!
Голос Юэ Си вновь коснулся слуха, на сей раз окрашенный едва уловимой, теплой иронией:
— Через Картину Призыва Божества я почуял неладное. Сам я пока не могу ступить в твои края, а посему просил Владыку Луны вмешаться. Если возникнет нужда — вознеси молитву луне. Владыка ответит на твое призвание.
Ся Цинцю неверующим взором глядел на небесное светило. Ведь на дворе стоял ясный полдень! Дабы защитить его, Владыка Луны без колебаний вывел серебряный диск прямо посреди бела дня!
Ныне над всем миром Тяньюань сошлось небывалое знамение: дневное солнце и ночное светило сияли бок о бок, заливая мир дивным светом. В этот час тысячи придворных летописцев, звездочетов и седовласых праведников по всем землям ломали головы, тщетно пытаясь постичь смысл сотворенного чуда.
Переводя взгляд с обезумевших от ужаса глаз Пэн Цзюй на оцепенелые фигуры Шоу Юаня и Су Аньраня внизу, Ся Цинцю с невольным вздохом осознал: сегодняшнее происшествие перешагнуло любые разумные пределы.