Успех «Истинного бессмертного девяти бедствий» открыл плотину. Ся Цинцю набросал ещё несколько ксанькся-романов и раздал рукописи сказителям. Для жителей мира Тяньюань эти истории стали настоящим откровением: невиданные прежде системы самосовершенствования, детально проработанные миры и захватывающие «читы» главных героев мгновенно завоевали сердца горожан Хуаяна.
Поскольку над каждой историей трудилась целая артистическая группа, новые главы выходили одна за другой. Призрачные иллюзии затаивших обиду духов обладали схожей силой и стилем, благодаря чему визуальное сопровождение получалось цельным и ярким. Горожане получали двойное удовольствие: одновременно следили за продолжением увлекательного романа и наслаждались живописным представлением.
Фраза «Вы уже слушали новую сказку?» мгновенно вытеснила привычное «Вы уже обедали?», превратившись в главное приветствие на улицах. Подобный формат развлечений стал абсолютным хитом. К тому же ходили слухи, что, как и в «Белой лисе», в этих историях кроется даосская благодать, так что от желающих приобщиться к искусству не было отбоя.
Именно в этот разгар всеобщего увлечения в Хуаян вернулся градоначальник — Чэнхуан Пэй.
Заручившись весомой поддержкой в виде щедрого займа фимиама-веры от Ся Цинцю, градоначальник немедля отправился в преисподнюю Иньцао. Его целью был судья Цуй — один из четырёх великих вершителей судеб при Зале Владыки Яньло. Возглавляя Палату Законов Тьмы, он ведал расследованиями, карал зло, вознаграждал добро и управлял земными жизнями.
Главными сокровищами судьи являлись подлинники Книги Жизни и Смерти и Кисти Судьи. Все списочные экземпляры Книги, хранившиеся в поднебесных усадьбах Чэнхуанов, сходили именно с его пера.
Впрочем, бессребреником судья Цуй не был ни в коей мере. Пользуясь безграничной властью, он набил не один карман. Поговаривали, несколько веков назад некий смертный император случайно покинул телесную оболочку и провалился в преисподнюю, где на него тут же накинулись оравы замученных им же духов.
Судья Цуй ловко выступил посредником: пообещал разъярённым призракам целую сокровищницу золота и серебра, а затем с помощью Книги Жизни и Смерти добавил правителю два десятка лет земного бытия. Очнувшись, благодарный владыка воздвиг в честь судьи роскошные храмы. За счёт пышных подношений фимиама и удержанных комиссионных Цуй в одночасье выбился в лидеры среди четырёх судей, по влиянию едва ли уступая десяти правителям преисподней.
Та самая «сокровищница», к слову, представляла собой материализованную силу веры — ровно такую же, как золотые слитки-линьчжи, взятые Чэнхуаном у Ся Цинцю.
Этот случай наглядно показывал: чистыми руками судья Цуй не отличался, да и Подземное ведомство не слишком придиралось к его мелким грешкам. В эпоху, когда сила веры напрямую определяла могущество и уровень самосовершенствования, без тугого кошелька и крепких кулаков удержать столь лакомую должность — изготовление списков Книги Жизни и Смерти — было бы попросту невозможно.
И всё же выпросить новый список оказалось непросто. Чэнхуан Пэй явился с богатыми подношениями и обломками прежнего фолианта. Несколько дней он обивал пороги, пока не применил главный козырь — не рассказал о чудесах, творимых Ся Цинцю в Хуаяне. Лишь это открыло перед ним двери покоев вершителя судеб.
Будучи умудрённым чиновником, Пэй Вэйжэнь прекрасно понимал: приходить в роли нищего просителя — значит заранее отдать инициативу. Зачем давать какому-то сановнику повод крутить тобой, если можно показать ему прямую выгоду?
Расчёт оправдался сполна. Судья Цуй живо заинтересовался переменами в Хуаяне и диковинным лисом-демоном, владеющим столь неординарными навыками. Узнав, что Цинцю ищет выходы на рынки преисподней, судья не стал отказывать наотрез, а лишь многозначительно заметил, что делу надо дать ход.
Если наставник Ся действительно заинтересован, пусть лично пожалует в подземные палаты — Цуй с радостью окажет ему самый тёплый приём и обсудит детали за чашей чая.
Чэнхуан Пэй даже не рассчитывал на подобную благосклонность. Судья не просто согласился на встречу, но и без лишних проволочек взялся за восстановление фолианта. Причём за работу он взял лишь половину принесённого золота, покрыв чистые расходы.
Сама процедура заняла от силы пару дней: изготовление списков Цуй давно поставил на поток, держа заготовки под рукой. Ему требовалось лишь влить в чистые страницы порцию духовной силы.
Держа в руках новенький фолиант, Чэнхуан испытывал смешанные чувства. Список Книги Жизни и Смерти — артефакт уровня полубессмертного сокровища, редчайшая ценность для земного мира. Потеря такого фолианта обычно означает крах карьеры градоначальника. Но в глазах судьи Цуя это была всего лишь вещь, которую можно штамповать до бесконечности, пока есть «деньги». Любая беда сжимается до горстки медяков, стоит лишь звякнуть монете.
«Даже по возвращении сказительство бросать нельзя», — остро осознал Пэй Вэйжэнь. Этот лис Цинцю перевернёт весь мир вверх дном.
Однако по возвращении в Хуаян Чэнхуан едва не лишился дара речи. За пару месяцев его отсутствия книжные лавки и развлекательные кварталы изменились до неузнаваемости.
Слушатели больше не спорили о его «Записках о чудесах Теневой Столицы». Отовсюду неслись совершенно незнакомые имена: спорили о том, насколько сокрушительно искусство владения мечом Линь Фэна, сможет ли целебная пилюля Цзян Юя даровать бессмертие, и какие невероятные приключения ждут того, кто переродится с духом-наставником за плечами...
«Что здесь вообще произошло, пока меня не было?!»
Не успев даже нанести визит Ся Цинцю, Пэй Вэйжэнь отправился на представление. И едва его взгляд упал на неупокоенного духа, исполнявшего роль живого проектора, Чэнхуан застыл как вкопанный.
Использовать иллюзии затаивших обиду призраков как волшебный видеоряд, чтобы наглядно иллюстрировать сюжет? Разве так вообще можно?!
Поразмыслив, он признал: да, вполне. Разве «Белая лиса» от Ся Цинцю создавалась не похожим образом? Впрочем, в отличие от полного погружения «Белой лисы», призрачные картинки здесь выглядели попроще. Но для обычного сказительства глубокого погружения и не требовалось — вряд ли зрители горели желанием лично пройти через все мытарства главных героев, закалявших дух и тело в горниле испытаний.
Публике требовалось иное: увидеть, как униженный герой поднимается со самого дна на вершины могущества и раздаёт звонкие пощёчины всем обидчикам. Простая и чистая радость от триумфа над судьбой.
Неискушённые зрители этой эпохи без ума любили столь классические истории мести и возвышения.
Послушав несколько главок и мысленно сравнив свои труды с новыми историями, Чэнхуан с досадой вынужден был признать: ему самому чертовски нравятся эти сюжеты!
Как дух-покровитель города, он повидал немало и отлично разбирался в тонкостях мира самосовершенствования. Он прекрасно видел, где автор допустил промах или приукрасил реальность, но это ничуть не умаляло захватывающей дух увлекательности.
Дождавшись, когда сказитель Старик Ван окончит выступление и сойдёт со сцены, Пэй Вэйжэнь преградил ему путь. На сей раз он принял облик не божества, а скромного Учёного Цзя.
— Господин Цзя! — изумился Ван Гуан. — Куда же вы пропали на столь долгий срок?
— На родине возникли неотложные дела, пришлось спешно вернуться и помочь родне, — спокойно ответил Чэнхуан.
— Вот оно что, — понимающе кивнул Ван Гуан, а затем оживился: — Вы успели оценить наши новые постановки? Что скажете?
— Чрезвычайно тонкая работа, — поразмыслив, отозвался Пэй Вэйжэнь. — Вот только... на стиль ваших прежних трудов это не слишком похоже.
— Где уж нам написать столь великолепные пьесы! — Ван Гуан всплеснул руками и с глубоким почтением поклонился в сторону Башни Поклонения Луне. — Всё это милость наставника Ся! Лишь благодаря его щедрости мы получили эти сокровища.
Сказитель без тайн выложил всё: и слова Ся Цинцю о замыслах бессмертных кланов, и обещание защитить артистов от давления орденов, и предстоящий через год турнир.
— Наставник Ся бескорыстен. Он подарил нам эти истории, дабы мы могли зарабатывать на жизнь, приобщиться к даосской благодати и научиться выстраивать настоящую драматургию! — Щёки Ван Гуана горели румянцем, а голос лучился искренним трепетом. — Господин Цзя, в искусстве сказительства вы куда опытнее нас, грешных. Немедля отправляйтесь к наставнику Ся! Если примкнёте к нашему делу, наверняка станете первенцем среди артистов, а там, глядишь, и путь к бессмертию откроется.
Перешагнув полувековой рубеж, Ван Гуан ко многому относился философски. Хотя он и сам мечтал о шансе на бессмертие, предложенном лисом, таить этот путь от потенциального соперника у него не поднялась рука.
Старик и не подозревал, что перед ним стоит сам Чэнхуан Хуаяна. И если бы подземный дух захотел ступить на путь смертного перерождения, ему пришлось бы сначала сложить с себя полномочия градоначальника и отправиться в Шесть Путей Перерождения на общих основаниях.
Чэнхуан собирался было продолжить разговор, как вдруг подоспели помощники Ван Гуана.
Дева Ли Лань шла обсудить следующий акт пьесы, но, заметив рядом с мастером Пэй Вэйжэня, мгновенно изменилась в лице.
— Зачем ты здесь? — с нескрываемой холодностью спросила она.
До появления Ся Цинцю отношения между призраками с улицы Главного Чжуанъюаня и усадьбой Чэнхуана были далеки от идиллических — вражда могла вспыхнуть в любой миг. В глазах градоначальника эти неупокоенные духи оставались гноящейся язвой на теле Хуаяна.
— Позвольте представиться, — с мягкой улыбкой произнёс Пэй Вэйжэнь. — Моя фамилия Цзя, я один из сказителей местной лавки.
В его глазах вспыхнул и погас едва заметный тёмный отблеск. Призраки на мгновение онемели.
— Вот как... Что же, приветствую вас, господин Цзя, — процедила Ли Лань.
Ван Гуан переводил недоуменный взгляд с призраков на Учёного Цзя, чуя витавшее в воздухе напряжение.
Пэй Вэйжэнь не стал нагнетать обстановку. Кивнув старику, он произнёс:
— Благодарю за совет, господин Ван. Я обязательно нанесу визит наставнику Ся. При первой возможности буду рад пригласить вас на обед.
— Вы слишком добры, господин Цзя, — ответил Ван Гуан.
Стоило Чэнхуану удалиться, как Ли Лань строго вымолвила:
— Этот тип — дрянной человек. Держитесь от него подальше.
— Между вами кошка пробежала? — удивился старик.
«Вы же духи с улицы Главного Чжуанъюаня, откуда у вас сведение счётов со скромным сказителем?»
— Старые счёты, — буркнула Ли Лань, не став срывать личину с Чэнхуана. Всё же теперь они трудились под крылом одного хозяина, и раздувать скандал не следовало. Однако спускать прошлые обиды на тормозах призраки не собирались.
* * *
Не придавая значения мыслям духов, Пэй Вэйжэнь сразу отправился в покои Ся Цинцю и выложил всё о своём путешествии в Загробное царство.
Слушая рассказ о «славных делах» судьи Цуя, лис изумлённо качнул головой:
— Ну и порядки у вас в преисподней!
— Если есть возмездие за добро и зло, то у Небес не обойдётся без личных интересов, — со вздохом заметил Пэй Вэйжэнь. — Владыки Яньло и судьи восседают на вершине власти, над ними нет верховных владык. С чего бы им не пользоваться своим положением?
Прежде подземным царством правил древний бог — Владыка Горы Тайшань, а десять правителей Яньло были лишь его подчинёнными. Но тот давным-давно погрузился в вечный сон. Позже, пока Небесный император ещё бодрствовал, Небесный Дворец присматривал за преисподней, но когда и он уснул, последняя узда пала.
К счастью, правители преисподней отличались рассудительностью и к своим обязанностям относились ответственно. Даже беря взятки и наживаясь на власти, они не переступали грань и не рушили извечный порядок Инь и Ян.
Списочные экземпляры Книги Жизни и Смерти судья Цуй действительно продавал за веру, но только действующим Чэнхуанам и строго при наличии обломков прежнего фолианта.
— Впрочем, нам это лишь на руку, — заметил Ся Цинцю. — Будь они святыми бессребрениками, мне бы даже подступиться к преисподней не удалось.
— Что до предложения судьи Цуя посетить преисподнюю... — начал было Чэнхуан.
Но лис посмотрел на него так, словно перед ним стоял законченный умалишённый.
— У меня на руках технология мгновенного сбора веры, а ты предлагаешь мне лично явиться в преисподнюю? — Ся Цинцю с нескрываемым изумлением смерил градоначальника взглядом. — Чтобы я собственными ногами пришёл к судье Цую в качестве десерта?
Пэй Вэйжэнь замялся.
«А ведь и правда... Отправить обычного духовного лиса в ранге Великого Демона в обитель тьмы — это же всё равно что бросить овцу в пасть волку».
— И как же быть с выходом на рынки и каналы преисподней? — спросил Чэнхуан.
— Придётся немного обождать, — ответил лис.
— Чтобы чувствовать себя в безопасности в Подземном ведомстве, нужно иметь силу хотя бы Истинного Небожителя, — заметил Чэнхуан. При нынешних темпах Цинцю на это ушли бы века.
Чэнхуан давно перестал сомневаться в возможностях лиса. Увидев, как тот преображает мир, он проникся к нему глубоким уважением. К тому же жажда получить свою долю веры сжигала его изнутри: когда остальные сказители сменили деревянные мечи на волшебное артефактное оружие, Пэй Вэйжэнь остро почувствовал, что теряет позиции.
В отличие от того, что думал Ван Гуан, Чэнхуан вовсе не был гением сказительства — его «Записки о чудесах Теневой Столицы» являлись лишь сборником чужих баек. А с появлением романов Ся Цинцю его прежние преимущества растаяли без следа. Единственным спасением оставался прорыв в преисподнюю.
Ся Цинцю уловил его нетерпение и небрежно бросил:
— Потерпи немного. Скоро я лично отправлюсь в преисподнюю.
Разумеется, лис вовсе не собирался ждать тысячи лет до обретения бессмертия — он ждал возвращения Юэ Си. Со дня открытия площади Цинцю они не виделись уже очень давно.
Стоило Ся Цинцю поинтересоваться его «работой», как Владыка Луны удалился в свои божественные чертоги. На молитвенные расспросы лиса пришёл лаконичный ответ: «Занимаюсь делами владения».
Как выяснилось, до их знакомства древний бог провёл в небытии не одно столетие, и у него накопилась тьма нерешённых дел. Убедившись, что жизнь Ся Цинцю вошла в спокойное русло, Юэ Си вернулся к своим обязанностям.
Цинцю понимал его: требовать от древнего бога неотлучного присутствия было бы верхом эгоизма. И всё же после трансмиграции в этот мир он впервые расстался с Юэ Си на столь долгий срок, отчего на душе было тоскливо и пусто.
Приглашение судьи Цуя оказалось как нельзя кстати. Раз уж предстоит вылазка на высокоуровневую карту преисподней, почему бы не позвать Юэ Си в совместную «командировку»?
Чэнхуан Пэй не догадывался о ходе мыслей лиса, но, получив твёрдое обещание, со спокойной душой отбыл в свою усадьбу. Хотя Книга Жизни и Смерти была восстановлена, ему предстояло уладить ещё немало дел.