Ценник, выставленный системой, заставил Ся Цинцю буквально опешить. Впрочем, она брала не за просто так: каждый потраченный грош гарантировал мгновенное и полное усвоение знаний.
Искусства из сборника «Семьдесят два земных превращения» казались простыми только на слух, но на деле каждое из них таило глубочайшую суть. Даже небожителям требовались годы кропотливого труда ради освоения хотя бы одного заклятия. Пэн Цзюй, прослужив Богом Трех Трупов не одно десятилетие, сумел постичь лишь малую их часть.
Семьдесят два искусства охватывали самые разные грани Дао. Среди них имелись как боевые техники — вроде Извержения Пламени, искусного фехтования или наделения Великою Силой, — так и методы внутреннего совершенствования: вкушение снадобий, циркуляция ци и освобождение духа от бренной плоти. Были и вспомогательные заклинания — оседлание облаков, укрощение тумана, отведение бед и спасение от невзгод... Вдумчиво взвесив все за и против, Ся Цинцю отобрал три наиболее подходящих для себя заклятия: Технику Проникновения в Сокровенное, Заклинание Призыва Небожителей и Технику Внедрения в Сны.
Название «Заклинание Призыва Небожителей» говорило само за себя: совершив обряд возжигания фимиама и принеся жертву, можно было призвать на помощь бессмертного. Это была высшая техника вызова подкрепления, где мощь явленного божества напрямую зависела от ценности подношения.
Самый скромный ритуал — простое возжигание благовоний — призывал лишь крупицу небесной ци какого-нибудь рядового духа вроде небесного воина. Средний уровень с жертвоприношением трех видов скота позволял вымолить воплощение или иллюзорный лик бессмертного, способный без труда раздавить любого земного владыку демонов или святого оборотня. Наконец, пышное молебствие с ритуальным постом, подкрепленное жертвенной душевной верой — помыслами, — способно было призвать истинное тело божества прямо с девятых небес. По сути, это означало всегда иметь при себе телохранителя божественного уровня.
Настоящая «плати-и-побеждай» техника! Чем щедрее платишь, тем выше боевая мощь — идеальный вариант для культурного лиса-демона вроде Цинцю, который драться толком не умел, зато не испытывал недостатка в средствах.
Но главное: Ся Цинцю пользовался особым благоволением сразу двух верховных владык — Юэ Си и Владыки Луны. Взывая к бессмертным из свиты Лунного дворца или Владыки Зимы, он получал удвоенную отдачу от любого подношения. Впрочем, юноша понятия не имел, есть ли у этих двух великих божеств хоть какие-то подчиненные.
Строго говоря, у Цинцю уже имелась драгоценность со схожим действием — созданная им Картина Призыва Божества с ликом Юэ Си. Она работала словно заклинание вызова, жестко привязанное к одному-единственному адресату, и служила подобием священного идола.
Освоив Призыв Небожителей, Ся Цинцю ощутил, будто стал еще ближе к Юэ Си. Теперь, встретив негуманно сильного противника, можно было без лишних раздумий сразу же вызвать подмогу с небес. Уровень его личной безопасности взлетел на недосягаемую высоту.
Второе искусство — Техника Проникновения в Сокровенное — являлось своеобразной противоположностью призыва. Оно не помогало взывать к помощи, зато даровало способность напрямую чувствовать Подземное царство Инь. Ся Цинцю больше не требовалось разыскивать судью Цуя и лично спускаться в преисподнюю.
Эта техника была равносильна тому, как если бы к Цинцю протянули прямой интернет-кабель до самого ада, что обещало огромную пользу для его дальнейших проектов.
Последнее же заклятие — Внедрение в Сны — напрямую касалось личного Пути совершенствования Ся Цинцю. Оно принадлежало к искусству иллюзий и позволяло проникать в чужие ночные грезы под видом вещих снов и творить внутри них любые фантомы.
Заклятие работало не только со спящими: его можно было применить и к человеку наяву, однако вероятность успеха в таком случае резко падала. Стоило цели проявить хоть малейшее мысленное сопротивление, как морок моментально рушился.
Именно из-за этой уязвимости при воздействии на бодрствующих заклинание и назвали «Внедрением в Сны», отчего среди семидесяти двух искусств оно считалось едва ли не самым бесполезным... Впрочем, сам Ся Цинцю рассуждал иначе.
В отличие от прочих практиков, он прибегал к мороку вовсе не ради атаки, защиты, одурманивания, усыпления или заточения врагов. Иллюзии служили ему лишь холстом — средством для демонстрации собственного творчества!
Те, на кого направлялась его магия, были не врагами, а зрителями и друзьями. Агрессивные, гипнотические мороки, в которых легко увязнуть навечно, здесь не подходили. Напротив, мягкая, безвредная и легко рассеиваемая магия снов становилась идеальным выбором!
Возможно, три этих заклинания и не являлись самыми разрушительными, зато подходили ему как нельзя лучше. Не колеблясь ни секунды, Ся Цинцю пустил в ход накопленные запасы духовной веры и освоил их одно за другим.
Из пятидесяти тысяч помыслов веры, собранных на площади Цинцю, у него ушла добрая львиная доля. Осталась лишь скромная заначка — чуть меньше десяти тысяч, отложенная про запас на крайний случай.
* * *
Благодаря помощи системы Ся Цинцю успешно совершил прорыв и усвоил три искусства. Однако вместе с невероятным скачком в силе на него свалились и немалые сложности.
Поскольку прорыв обеспечила система, а не долгие годы самостоятельной медитации, юноша весьма скверно контролировал обрушившуюся на него мощь.
С тремя заклинаниями особых бед не возникло — требовалась лишь практика для сноровки. А вот с прорывом на второй уровень «Канона Великого Инь и Темного Мороза», соответствовавший ступени тысячелетнего повелителя демонов, пришлось помучиться.
Этот канон принадлежал самому Владыке Луны — тот постигал его еще до того, как взошел на божественный престол. В нынешнем мире Тяньюань подобное руководство считалось бесценным сокровищем высшего порядка, способным стяжать кровавую бурю, попади оно в мир смертных. Неудивительно, что освоение даже второго пласта даровало Ся Цинцю сразу тысячу лет духовного развития.
У расы демонов в древности не существовало четких ступеней совершенствования: силу мерили исключительно веками и тысячелетиями накопленной ци. И хотя истинную мощь можно было проверить лишь в бою, эта мера давала довольно точный ориентир.
Лишь после возвышения человечества, за эпохи бесконечной вражды с людьми, демоны выработали строгую иерархию, присвоив каждой вехе свой титул.
Тысячелетняя ци Ся Цинцю равнялась статусу князя демонов. С такими силами в бескрайних лесах можно было захватить целую гору, созвать под свое крыло орду мелкой нечисти и править как полноправный владыка — эдакий мини-босс из «Путешествия на Запад». В эпохи древних войн один такой князь мог без труда стереть с лица земли небольшой смертный город.
В первые дни после прорыва Ся Цинцю из-за слабого контроля над собственным телом мотало из стороны в сторону. От легкого взмаха руки рушилась несущая стена, а неловкий шаг разносил в щепки половину строения. Походка его стала ужасно неровной: он то увязал по колено в каменной брусчатке, то от легкого толчка взмывал под самые облака. Ся Цинцю походил на трехлетнего ребенка, которому дали в руки тяжеленный кузнечный молот.
Лишь благодаря совету Юэ Си, предложившего применить пространственную магию Нефритового кольца Уробороса, Ся Цинцю перенесся в заброшенный храмовый домишко на Южной горе Туманного Сокрытия, дабы не возвращаться в город, пока не приучит новую силу к повиновению.
* * *
Полумесяц спустя. Заброшенная обитель
Ся Цинцю аккуратно берет пиалу, бережно подносит к губам и делает глоток. Затем опускает на стол — фарфоровый край, тонкий, как ледяная корка, не дал ни единой трещинки. Юноша облегченно вздыхает.
Эта небесно-голубая пиала — хрупкая, точно крыло цикады, и легкая, как ряска на воде — готова была разлететься от малейшего нажима. То, что Ся Цинцю сумел выпить из нее чаю и не раздавить, доказывало: контроль над мощью практически вернулся к нему.
Ся Цинцю повернул голову к Юэ Си, строго наблюдавшему за его «экзаменом», и с радостной улыбкой произнес:
— Замечательно! На этот раз обошлось без происшествий.
— Неплохо, экзамен сдан, — кивнул Юэ Си. Однако тут же серьезно добавил: — Помни: «Канон Великого Инь и Темного Мороза» не просто повышает ци, он меняет твою древнюю кровь. Если не хочешь при следующем прорыве снова стать беспомощным, медитируй усерднее.
— Да-да, я обязательно учту! — закивал юноша.
Он вынес урок: система далеко не всесильна и полагаться только на нее нельзя. На самом деле функция продвижения канонов должна была автоматически гармонизировать обретенную силу, но алгоритмы не учли древнюю кровь Серебряной лисы, поклоняющейся луне, текущую в жилах Цинцю.
Буйная, непокорная мощь складывалась не только из даров тысячелетнего развития, но и из подарков лисьей природы — ведь обратившись в треххвостого лиса, он пробудил великое наследие предков.
К счастью, рядом находился Юэ Си. Тот до мельчайших тонкостей ведал секреты Канона Великого Инь и прекрасно знал особенности породы Серебряных лис. Лишь благодаря его чутким наставлениям Ся Цинцю справился с бушующей ци всего за две недели.
Пока Цинцю находился в затворе, Подземное ведомство времени не теряло. Под чутким руководством судьи Цуя усадьбы Чэнхуанов по всем землям стали превращаться в опорные пункты новой сети. За эти полмесяца задумка уже принесла первые плоды.
Более того, сам судья Цуй направил воплощение в усадьбу Чэнхуана города Хуаян и пригласил Ся Цинцю на встречу — пришла пора обсудить детали съемок новой постановки под названием «Улица Главного Чжуанъюаня».