К подготовке конкурса новелл Ся Цинцю приступил ещё год назад. Устанавливая столь щедрую награду, он рассчитывал не только вдохновить сказителей, но и взрастить почву для их собственного творчества: воссоздать в этом мире эпоху индустрии развлечений, подобную той, что процветала на Голубой звезде, в одиночку было попросту немыслимо.
Ся Цинцю никогда не мнил себя гениальным сочинителем. Он отчётливо сознавал: одиночка бессилен перед созидательной волной, способной захлестнуть целый мир.
К великому счастью, здесь сугубо духовное явление — сила человеческих помыслов — обладало реальной мощью. Никакое золото мира не могло сравниться с этой драгоценной субстанцией, что и послужило превосходнейшим стимулом. На Голубой звезде авторы трудились ради денег и славной молвы, здесь же творчество открывало прямую дорогу к самосовершенствованию! «Всё мирское ничтожно, лишь совершенствование возвышенно» — вот единственный и непреложный закон этой реальности.
Когда Ся Цинцю включил в призовой фонд конкурса несколько мест по рекомендации на обучение у практикующих, сказители и писатели пришли в неописуемый восторг. За прошедший год, рассказывая предания, сочиняя повести и создавая иллюзорные сериалы, они успели накопить весомую долю помыслов. Пусть суммы казались скромными — от трёх-пяти тысяч до пары десятков тысяч, что не составило бы и десятой доли от затраченного Чэнхуаном Пэй на починку Книги Жизни и Смерти, — для бывших смертных этого было более чем достаточно. Они позабыли о хворях и обрели долголетие.
Наибольшего признания добился старик Ван Гуан. Написав и озвучив новеллу «Истинный бессмертный девяти бедствий», он снискал оглушительный успех, превратившись в самого востребованного сказителя не только в городе Хуаян, но и в десятках соседних округов. В его исполнении история звучала настолько убедительно, словно в самом деле существовал грандиозный мир совершенствования, где юноша по имени Линь Фэн упорно пробивал себе дорогу к бессмертию. По популярности «Истинный бессмертный девяти бедствий» едва не затмил былую славу «Белой лисы», а старик Ван и помогавшие ему призраки под началом Ли Лань заработали десятки тысяч помыслов.
Огромная сила накопленных помыслов преобразила перешагнувшего полувековой рубеж Ван Гуана: его седины вновь потемнели, а сам он внешне скинул лет двадцать, превратившись в тридцатилетнего мужчину — да так, что стал выглядеть моложе собственного первенца! По расчётам Подземного ведомства Инь и Ли Лань, даже если старик Ван палец о палец не ударит ради духовного совершенствования, он гарантированно проживёт до ста пятидесяти лет.
Весть об этом потрясла весь Хуаян. Кто бы мог вообразить, что нищий сказитель сподобится подобной небесной благодати? Вернуть молодость, продлить жизнь... О таком тщетно молят даже императоры, а здесь обычный рассказчик получил столь невероятный дар небес!
В городе поднялся небывалый ажиотаж. Не только давние сказители, но и толпы книжников — сюцаи, цзюйрэни и даже цзиньши — ринулись в ремесло, мечтательно надеясь ухватить хотя бы кроху бессмертия. В отрасли мгновенно разгорелась нешуточная борьба. Когда же молва выплеснулась за пределы округа, люди со всех уголков страны преодолевали горы и реки, устремляясь в Хуаян.
Видя подобный ажиотаж, Ся Цинцю вместе с помогавшим ему Ху Циланом выступил с разъяснениями. Дело было вовсе не в желании утаить выгоду в Хуаяне — просто влияние их заведений давно перешагнуло границы отдельного округа. Найти Торговую палату Дунмин можно было и в иных землях, где желающие могли без труда пройти регистрацию. К новоприбывшим Ся Цинцю не питал ни малейшей предвзятости, пообещав им те же условия, что и хуаянским мастерам: каждый сможет получать долю помыслов через Систему наравне со старшими товарищами. И разумеется, все они получали право состязаться в соревновании, намеченном на следующий год.
Если между ними и существовало различие, то лишь в том, что первопроходцам Ся Цинцю лично раздал готовые сюжетные наброски для лёгкого старта, да и в Хуаяне под боком имелись духи с улицы Главного Чжуанъюаня, обеспечивавшие безупречное визуальное сопровождение. Новички же были лишены столь щедрых условий: желая сопровождения яркими картинками, они шли на поклон в местный храм Чэнхуана, дабы отыскать сговорчивого неупокоенного духа для взаимовыгодного дела.
К слову, эту мысль выдвинули в самом Подземном ведомстве Инь. Едва Судья Цуй скрепил договор с Ся Цинцю, подземная канцелярия словно встала на рельсы рыночных отношений, перенаправив всю деятельность на добычу помыслов. За прошедшие полгода в Хуаяне да и во всей династии Дацянь число сказителей, работающих с Площадью Цинцю и Торговой палатой Дунмин, перевалило за несколько сотен, а число писателей, приславших рукописи, приблизилось к тысяче. Сборники повестей, легенд и преданий росли словно грибы после дождя, и среди них встречались вещи, заставлявшие самого Ся Цинцю искренне восхищаться.
Благодаря живой истории Ван Гуана и покровительству Ся Цинцю книжная отрасль переживала небывалый расцвет. Люди видели в сочинительстве не просто средство к существованию, а прямую дорогу к долголетию и пути бессмертных. Такую перспективную стезю они не променяли бы даже на чиновничий пост при дворе! Ныне книжное дело ежемесячно приносило Ся Цинцю свыше сотни тысяч помыслов — говоря образно, он мог бы каждый месяц ради забавы пускать на клочки по Книге Жизни и Смерти.
До Ся Цинцю даже доходили вести, будто среди сотен сказителей укрылись ученики шести даосских и буддийских школ, а в рядах тысячи писателей числятся правительственные мужи, именитые ученые и адепты различных орденов, тайком подрабатывающие на досуге. Причина проста: сила помыслов оказалась слишком лакомым куском!
Текущий размах и уровень книжного рынка вполне позволяли организовать грандиозное профессиональное состязание, а всплеск народного интереса гарантировал привлечение внимания широких масс. Ся Цинцю отлично помнил свой первоначальный замысел: как только книжный блок закрепится, настанет черёд телесериалов, игр и виртуальных сетей. А для этих платформ, помимо качественной технической базы, требовалась огромная аудитория. Взять хотя бы гиганта с Южного полюса на его родной Голубой звезде: могущество той корпорации держалось не столько на качестве отдельных продуктов, сколько на миллиардной пользовательской сети, из-за которой даже ярые хулители были вынуждены скрежетать зубами, но пользоваться её сервисами.
Желая освоить новые сферы, Ся Цинцю тоже нуждался в многомиллионной аудитории: с кучкой калек в два-три человека далеко не уйдёшь, это была бы детская забава, а не дело. А проведение всенародного конкурса новелл — отличный способ привлечь гигантский поток людей!
Приняв решение, Ся Цинцю немедля призвал подчинённых, и уже спустя считаные дни по землям молниеносно разнеслась весть: господин Ся проводит Первый конкурс новелл на Кубок Дунмин, а победителям достанутся экранизация их произведений и возможность вступить на путь совершенствования в горах!
Представители Площади Цинцю не только не стали опровергать слухи, но и во всеуслышание подтвердили их, объявив: состязание проводится для всей Поднебесной! Каждый, кто числится на Площади Цинцю или в Торговой палате Дунмин, вне зависимости от места жительства, имеет право подать заявку.
Вдобавок Ся Цинцю во всеуслышание добавил: если среди участников окажутся практикующие, демоны или духи, которым предложенные награды без надобности, он готов обменять их на Лунный нектар. Причём отмерять его будут не крупицами и не каплями, а целыми флаконами!
С тех самых пор, как несколько тысячелетий назад Владыка Луны явил миру сие священное сокровище, Лунный нектар отроду не измерялся флаконами. Во всём свете один лишь Ся Цинцю мог позволить себе раздавать эту драгоценность подобными мерами! И в одно мгновение весь мир совершенствования пришёл в неистовое бурление.