Чэнхуана Пэй вели призрачные стражи. Они привели его к величественному дворцу, высеченному из тёмного камня Гор Темной Стороны. От величественного здания веяло столь жутким давлением, что любого обитателя Загробного мира бросило бы в дрожь.
Переступив порог, Пэй Вэйжэнь не смел поднять головы. Сжавшись от сковавшего всё тело страха, он ощущал, будто в центре чертога восседает сокрытое во тьме «солнце», излучающее жгучий, давящий зной. Сам же чэнхуан казался себе жалкой пылинкой, не дерзающей даже мельком взглянуть наверх.
Упав на колени, Пэй Вэйжэнь склонился до самого пола:
— Подчинённый Пэй Вэйжэнь приветствует Небесного владыку Яньло.
Существо, восседавшее на возвышении и внушавшее столь священный трепет, могло быть лишь правителем Пятого зала Подземного ведомства Инь — легендарным Владыкой Яньло.
— Оставь церемонии. Встань, — донёсся сверху исполненный величия голос.
Лишь тогда чэнхуан осмелился подняться и осторожно приподнял взгляд.
В глубине тронного зала возвышалось исполинское кресло из вороненой стали и золота. На нём восседало величественное божество ростом под три метра, облачённое в иссиня-чёрные императорские одеяния. Голову Владыки венчала корона с двенадцатью нитями драгоценного самоцветного гуна, за занавесью которых не удавалось разглядеть черт Его лица.
— Наша память удерживает тот день, когда сто восемьдесят лет назад тебя за заслуги в спасении голодающих назначили чэнхуаном Хуаяна, — раздался голос Владыки Янь. — Мы лично составляли указ о твоём покровителе.
Пэй Вэйжэнь вновь пал ниц, сгорая от стыда:
— Моя добродетель оказалась скудна... Я не оправдал высокого доверия Вашего Величества.
За эти полтора века на посту покровителя города он едва ли преуспел. А когда попытки исправиться всё же привели к чему-то, вышло лишь пуще прежнего.
— Посланнику Небесного императора поручили изыскивать деяния градоначальников и духов земли, что было согласовано Нами с владыками бессмертных, — мерно проговорил Владыка Янь. — Однако Пэн Цзюй превысил полномочия, лишив тебя божественного сана без высочайшего доклада. Едва не доведя тебя до рассеяния души и истощения духовного века, он совершил проступок. Что же до событий в Хуаяне, преемник Учения Высшего Предела недавно изложил всё в молитвенном послании к Небесам и Подземному царству... Дела, коими ты занимался вместе с лисьим кланом Ся, нам с владыками ведомы.
Услышав это, Пэй Вэйжэнь обомлел. Неужели их затея переполошила всех Владык Десяти Залов? Ведь они лишь хотели наладить скромное дело!
Смутившись, он попытался оправдаться:
— Докладываю Владыке... Мы с даосом Ся всё тщательно обдумали. Наше начинание ничуть не противоречит уложениям Подземного ведомства Инь...
— Ничего страшного, — в голосе Небесного владыки Яньло послышалась лёгкая усмешка. — Вы, младшие, действуйте смелее. Мы и сами не прочь посмотреть, какие перемены это принесёт Подземному ведомству Инь.
— А?.. — Пэй Вэйжэнь застыл от изумления. Вот так просто дал согласие?
— Мы не намерены ни препятствовать вам, ни оказывать покровительства. Все дела поручаем дородному Судье Цую. И ещё одно, — помедлив, раздумчиво произнёс Владыка Янь. — Посланник Небесного императора посмел притеснять тебя и клан лис Ся, что в итоге принудило Владыку Луны вмешаться... Изложи нам во всех подробностях, как всё происходило.
Заметив, как внезапно посуровел тон правителя, Пэй Вэйжэнь прозрел: кажется, именно ради этого его и призвали в чертог.
Не смея утаить ни единой мелочи, он доложил обо всём произошедшем. А когда упомянул, что Владыка Луны лишил Пэн Цзюя духовных сил и сработал артефакт для Ся Цинцю, сверху раздался едва слышный стук пальцев Владыки по подлокотнику трона.
Отбросив лишние мысли, Пэй Вэйжэнь закончил рассказ.
— Лишение тебя сана по самоуправству Пэн Цзюя неоправданно, — заговорил властелин Подземного царства. — Желаешь ли ты вновь занять место чэнхуана?
Пэй Вэйжэнь горько усмехнулся. Сказать, будто он не мечтал об этом — соврать. Иначе не бился бы так отчаянно над восстановлением списочного экземпляра «Книги Жизни и Смерти». И всё же прошлые грехи тяжким грузом лежали на сердце.
Склонившись до земли, он тихим голосом произнёс:
— За три цикла цзяцзы на посту градоначальника я совершил немало тяжких промахов. Пребывая в праздности и нерадении, я лишь даром занимал место. У меня нет права снова принимать этот сан.
Владыка Яньло рассмеялся:
— Мы позволили тебе высказаться, а ты втаптываешь себя в грязь. Что ж, пусть же наше волшебное зеркало явит всю правду!
«Какое ещё зеркало?» — не успел Пэй Вэйжэнь опомниться, как от лёгкого взмаха руки Владыки перенёсся на вершину высокого помоста.
Этот помост точь-в-точь походил на Помост Тоски по Родине. Однако на каменном зеркале высекалось не «Зеркало Пыли», а «Зеркало Кармы».
Ошеломлённый чэнхуан огляделся вокруг и заметил подле зеркала стелу с тремя резными иероглифами: «Помост Зеркала Грехов».
Помост Зеркала Грехов слыл драгоценнейшим сокровищем Первого зала Подземного царства. Оно высвечивало каждое нечестивое деяние, совершённое душой за бездонное множество прошлых жизней, не позволяя утаить ни крохи. Благодаря ему Владыкам Десяти Залов было легко взвешивать праведность и грехи: добродетельных отправлять в Небесные обители, а виновных повергать в чистилище.
Прежде Небесный владыка Яньло правил Первым залом, но из милосердия к грешникам даровал им перерождение, за что его перевели в Пятый зал, а артефакт передали Владыке Циньгуану. Впрочем, взять его на время, дабы испытать карму Пэй Вэйжэня, не составляло труда.
Пэй Вэйжэнь истуканом стоял под светом Зеркала Кармы. В нём одна за другой всплывали тени его прошлых прегрешений. За сто восемьдесят лет на посту чэнхуана он не отличался абсолютной безупречностью, и теперь, наблюдая свои проступки во всех подробностях, сгорал от стыда и муки.
Сто тридцать лет назад на мир смертных обрушилось бедствие: Пэй Вэйжэнь не смог одолеть засушливого демона-гуя, из-за чего Хуаян целый год изнывал без воды, а тысячи жителей погибли...
Шестьдесят лет назад город охватил мор. Тогдашний градоначальник Хуаяна запер жителей улицы Главного Чжуанъюаня и предал всё огню. Сгорели сотни невинных. Рождённые в пламени неупокоенные духи, лишённые возможности отомстить, так и остались навечно обречены на скитания...
Десятилетиями Гражданский судья и Цинь Удэ творили темные дела, пользуясь божественной силой ради наживы и безнаказанно лишая людей жизни...
Пэй Вэйжэнь закрыл лицо руками, чувствуя себя сущим чудовищем. Сияние Зеркала Грехов пронзало саму его сущность, обнажая сокрытые на самом дне душевные нечистоты, корысть, коварные расчеты и пороки. Это зрелище наполняло его гневом к самому себе, стыдом, но вместе с тем проясняло разум и разжигало горькое раскаяние.
Именно в этом заключалась великая сила Зеркала Кармы: оно не просто являло деяния душ, но и обладало способностью пытать само сердце.
Пэй Вэйжэнь не был отпетым злодеем. Под этим беспощадным светом пролилась вся его жизнь, не оставив ни единого тёмного уголка для укрытия.
Но в следующее мгновение на поверхности зеркала проступили иные образы.
Сто двадцать лет назад Посланник Небесного императора подверг его карательному испытанию, и с тех пор чэнхуан неустанно защищал жителей Хуаяна от бесчинствующих за городскими стенами злых духов...
Когда умирали горожане, он посылал гонцов, чтобы те безопасно провожали души в Загробный мир...
Стоило кому-то обратиться в усадьбу чэнхуана с жалобами на несправедливость, он всегда берётся развязать этот узел, воздавая по заслугам и карающим, и добродетельным...
Когда неупокоенный дух с улицы Главного Чжуанъюаня поддавался тьме и жаждал крови, именно Пэй Вэйжэнь отдавал приказ об уничтожении твари...
За эти полтора века наряду с ошибками он сотворил немало благих дел. Вот только и смертные, и сам Пэй Вэйжэнь слишком крепко помнили о проступках, забывая о содеянном добре.
Лишь Зеркало Грехов, высоко вознесённое и кристально чистое, было способно отделить зерна от плевел и вынести беспристрастный приговор.
— За долгие годы твоей службы проступков скопилось изрядно, — заговорил Владыка Яньло, — но и заслуг немало. Если положить всё на чаши весов, они уравновесят друг друга.
— Подчинённый сгорает от стыда! — опустил голову Пэй Вэйжэнь. Законы Подземного царства строги: за добродетель полагается награда, за проступок — кара. Как могут они просто взаимно уничтожиться?
— Если мы доверим тебе пост чэнхуана ещё на один цикл цзяцзы, найдёшь ли ты в себе силы служить достойно? — спросил Владыка Яньло.
Пэй Вэйжэнь не поднял взгляда, но глухо и твёрдо ответил:
— Подчинённый... справится!
— За заслуги следует награда, но и проступок не должен остаться без кары. Назначая тебя чэнхуаном вновь, Мы лишаем тебя жалования на весь шестидесятилетний срок, — слегка улыбнулся правитель. — И коль желаешь поддерживать свой духовный век, тебе придётся изрядно постараться в сказительстве, дабы не сгинуть раньше времени.
Для божеств Загробного мира жалование духовными годами жизни служило главной опорой: оно питало их бессмертную душу. Лишиться жалованья, сохранив обязанности — наказание поистине суровое.
— Когда же пройдёт шестьдесят лет, ты вновь предстанешь пред Зеркалом Грехов. Коли совесть твоя окажется нечиста, отправишься в колесо перерождений.
— Покорно повинуюсь! — ответил Пэй Вэйжэнь. В его сердце вспыхнула глубокая признательность за данный шанс искупить вину.
Пусть он и не достиг мгновенного просветления, но жажда исправления ошибок отныне вела его помыслы.
Подняв голову, он обнаружил, что больше не стоит в мрачном тронном зале. Пэй Вэйжэнь очутился у ворот усадьбы Цуя. В его жилах вновь бурлила божественная сила — сан чэнхуана вернулся к нему!
Он застыл в оцепенении. Всё произошедшее казалось лишь призрачным сном.
* * *
Пока чэнхуан переживал чудное испытание, Ся Цинцю вслед за призрачной девой в белом миновал вереницу резных галерей и внутренних покоев, ничем не уступавших пышностью домам богачей в мире смертных, и вошёл в парадные залы усадьбы Цуя.
Не успел Ся Цинцю толком расположиться, как на пороге появился статный мужчина среднего возраста с трижды подстриженной длинной бородой. Облачённый в пурпурную мантию чиновника, он ступал с особым достоинством, присущим сановникам высокого ранга.
— За делами и счет времени потерял! Прости за задержку, дорогой гость, — с порога мягко извинился пришедший.
Ся Цинцю поспешил подняться с места:
— Господин Цуй слишком великодушен. Я и сам пришёл лишь пару мгновений назад.
Этот человек был не кем иным, как Судьёй Цуем, главой Ведомства Законов Инь. Его могущество и власть в Загробном мире уступали разводящим руками Владыкам Десяти Залов лишь самую малость, однако с юношей он держался подчеркнуто дружелюбно:
— Ты, должно быть, юный даос Ся? Молод, а уже столько свершил! Я — Цуй Юй. Вэйжэнь, полагаю, рассказывал обо мне?
Ся Цинцю чинно сложил руки в приветствии:
— Младший Ся Цинцю выражает свое почтение Судье Цую!
— Садись, садись! Слуги, подайте чаю! — распорядился Цуй Юй. Они расположились за столом, и вскоре перед ними опустилась пиала с благоухающим напитком.
Пригубив отвара, Ся Цинцю от удовольствия прищурился:
— Превосходный чай! Господин Цуй щедр сверх меры — добавить силу благовонных воскурений прямо в напиток!
Ароматный напиток мягким теплом разолился по жилам, прогоняя усталость и наполняя тело благодатной мягкой духовной ци.
Поглотить и усвоить подобную силу — всё равно что сберечь полмесяца упорных тренировок.
— И верно, чистая сила веры! — ухмыльнулся Судья Цуй, явно довольный произведенным эффектом. В Загробном мире подлинная сила человеческих помыслов обращается в благовонную молитвенную силу: на нее покупают загробные деньги и ею же продлевают века призрачных жизней.
Поскольку сила молитвенных помыслов универсальна, её с успехом растворяют в питье и яствах. Впрочем, подобная роскошь сродни пусканию денег на ветер.
Одному только рядовому призраку отвара из этого чайника хватило бы на десяток лет жизни. А уж для алхимиков он и вовсе был незаменим.
— Вэйжэнь давеча обмолвился, будто юный даос Ся желает наладить со мной одно дело, касающееся немалых объёмов молитвенных помыслов? — с интересом спросил Судья Цуй, разглаживая бороду.
Ся Цинцю подтвердил:
— Всё так. Ведомо ли господину Судье, как многие кланы и школы мира смертных перелагают жития своих основателей в пьесы да сказания, рассылая их по всем четырем сторонам света?
Судья Цуй кивнул: разумеется, это не было для него секретом.
— Замысел младшего подобен этому. Я собрал под своим началом театральные труппы и сказителей. Мы сочиняем увлекательные истории, развлекая и одновременно просвещая простой люд.
Ся Цинцю смущенно улыбнулся:
— Ну и попутно собираем урожай молитвенных помыслов.
— О? И какая же в том нужда мне и Подземному ведомству? — любопытствуя, закрутил ус Судья Цуй.
— Это дело приносит доход. Большой доход. Донельзя большой, — Ся Цинцю лукаво блеснул взглядом, точь-в-точь как хитрый лис. — Ограничиваться одним лишь Хуаяном — непростительное транжирство. Но развернуть дело по всей империи Дацянь мешают преграды, да и местная сектантская знать не отдаст свои владения без боя. А потому мне требуется куда более надёжный путь... Скажем, Подземное царство!