Ся Цинцю не верил собственным глазам. Какая дерзость! Кто осмелился поставить такую пьесу прямо на его территории?
Хотя из двух покровительствующих ему божеств к Юэ Си он питал более глубокие и тёплые чувства, к Владыке Луны юноша тоже испытывал искреннюю признательность. Тот не раз приходил на помощь, даруя благосклонность, которую иначе как божественным покровительством и не назовешь.
Потому сценарий вызвал у Цинцю нешуточный гнев. Театр — это ведь не просто развлечение для зевак, а важнейшая идеологическая арена, где даосы, буддисты и древние боги ведут невидимую войну за умы и сердца простых смертных.
Старик Кун как-то упоминал: у гастролирующих актеров есть незыблемое правило — прежде чем ступить на чужую землю, разузнай всё о местном хозяине, не то недолго и головы лишиться.
Антрепренёром этой труппы оказался мужчина по фамилии Цюй, прибывший в Хуаян с полмесяца назад. Прослышав, что площадь Цинцю процветает, а плата за аренду подмостков символическая, он решил подзаработать на местной публике.
Их постановка «Три битвы Лю Суна с Богом Луны» была старой, проверенной временем пьесой. Её играли годами, так что глава труппы Цюй вовсе не пытался намеренно задеть или оскорбить Ся Цинцю… Впрочем, начитавшись отзывов об успехе «Белой лисы», этот проныра всё же внес в сюжет пару свежих правок.
«Что ж, раз это не намеренная вылазка, почему бы не взглянуть?»
Ся Цинцю вдруг вспомнил: перед широкой публикой он всегда позиционировал себя как последователя Владыки Зимы Юэ Си. О том, что роду духовных лис веками покровительствовал Владыка Луны, в мире самосовершенствования знал каждый дурачок, а вот простой балаганный заправила мог быть и не в курсе.
К тому же горожане, хоть и знали о его лисьей природе, искренне почитали Цинцю за сошедшего с небес бессмертного. Слово «демон» давно исчезло из обихода — его с уважением величали Небесным наставником Ся.
Если глава труппы Цюй прибыл недавно и не успел вникнуть в тонкости местных реалий, он мог искренне не знать, что эти земли находятся под покровительством Владыки Луны.
«Ладно, незнание — не грех».
Ся Цинцю не отличался мстительностью, а вот любопытством — в избытке. За время жизни в Хуаяне он прочёл немало трактатов о мире самосовершенствующихся, однако сведения о Владыке Луны и Юэ Си там практически отсутствовали. Про Владыку Зимы Юэ Си не удалось найти вообще ни единого слова — верующих у него почти не осталось.
Что же до Владыки Луны, хоть тот и являлся Великим Древним божеством, упоминания о нём сохранились лишь в виде разрозненных, полузабытых легенд. К тому же последние тысячу лет бог пребывал в беспробудном священном сне.
Тысяча лет… На Голубой звезде за это время успела смениться эпоха от династии Сун до двадцать первого века. Даже для мира, где обитают бессмертные даосы и боги, это колоссальный срок.
Цинцю так долго пользовался щедростью Владыки Луны, а знал о нём стыдно мало. В клановых хрониках лис наверняка содержались подробности, но возвращаться на Предковскую гору в ближайшее время юноша не планировал.
«Может, и впрямь сходить посмотреть?»
Поддавшись порыву, Ся Цинцю направился к кассе и купил билет на спектакль, переименованный афишей в «Хитроумную битву с Богом Луны».
Поскольку труппа не успела завоевать громкого имени, достать пропуск на представление не составило труда. Прикупив билет, Цинцю отправился прогуляться по гастрономической улице, а к началу показа неторопливо подошёл к театру.
«Жаль, тут не продают колу и болоу… Без этого атмосфера теряет всю душу», — со вздохом подумал юноша, усаживаясь на своё место. Вдруг он осознал досадный огрех в собственном проекте: при входе в зрительный зал совершенно отсутствовала торговля снеками!
Впрочем, скучать не пришлось — занавес поднялся без задержек. Ся Цинцю с приятным удивлением отметил, как шагнуло вперёд местное театральное искусство со времён первых выходов труппы Куна.
Костюмы, грим, реквизит — всё стало на порядок изысканнее. На сцене появились даже живописные объемные декорации, придающие пространству глубину и реалистичность.
Казалось, появление «Белой лисы» — спектакля, рождённого иллюзиями и доведенного до совершенства, — не уничтожило традиционный театр, а напротив, вдохнуло в него новую жизнь, заставив артистов развиваться.
Цинцю огляделся вокруг: зрители ничуть не расстраивались из-за отсутствия «магической реалистичности». Они с азартом и искренним увлечением следили за происходящим.
Постепенно из реплик и игры актеров Ся Цинцю сложил общую картину сюжета. История повествовала о молодом человеке, который ради мести призвал на помощь могущественное божество, а вознаградив себя успехом, попросту решил «кинуть» покровителя на должок и вместе со священной жрицей обвел доверчивого бога вокруг пальца.
Конечно, таковым сюжет казался лишь искушённому Цинцю. В глазах же простецкой публики это была захватывающая драма о том, как сирота с тяжелой судьбой с помощью сторонних сил отомстил за родителей, взобрался на вершину славы и обрел любовь красавицы.
Поношенная банальность, но для неискушенных зрителей этой эпохи схема работала безупречно.
События разворачивались в седой древности — во времена, когда грани между богами и людьми ещё не существовало, а человечество жило племенами, поклоняясь множеству духов.
Главного героя звали Лю Сун. Он был сыном заклинателя. Его отец нашел бесценный артефакт, но был предательски убит лучшим другом. Мальчику вместе с матерью пришлось бежать.
Путь в изгнании оказался суров, и мать Лю Суна вскоре умерла от болезней и лишений. Перед смертью она взяла с сына клятву: отплатить убийце кровью за кровь.
Однако предатель, завладев артефактом, стремительно взрастил свои силы. Лю Сун понимал: даже потратив всю жизнь на совершенствование, он не сможет превзойти врага в честном бою. Пришлось искать иные пути.
Годы шли. Лю Сун вырос в статного, красивого юношу. Наконец до него дошли слухи: на дальнем западе, в Бездне Ююй, обитает таинственное племя, поклоняющееся Владыке Луны.
Сказывали, будто Владыка Луны невероятно щедр: любой, кто сумеет добраться до Бездны Ююй и принесет достойную жертву, получит исполнение одного желания. Плата за это одна — после исполнения прошения необходимо вернуться в Бездну и отдать божеству должную цену.
Не имея иного способа совершить месть, Лю Сун отправился на запад. Найдя племя Бездны Ююй, он стал выпытывать у старейшин секреты призывания.
Однако Владыка Луны являлся для туземцев высшим, неприкосновенным божеством. Чужака с позором прогнали. К счастью для героя, во время этих скитаний он успел завоевать сердце молодой жрицы Лунного дворца.
Желая помочь возлюбленному, жрица тайно провела его в Храм Владыки Луны. Принеся в жертву животных, Лю Сун вознес мольбу о силе, способной сокрушить врага.
Божество ответило на призыв. Лю Сун обрёл нечеловеческую мощь, позволявшую с лёгкостью разорвать давнего обидчика. Но за всё приходилось платить: совершив месть, юноша обязался вернуться в Бездну Ююй и отслужить Владыке Луны тысячу лет в качестве его посланника.
Даже обретя силу, смертный не мог прожить целую тысячу лет. По сути, контракт означал пожизненную кабалу до самого смертного одра. Но пламя мести, бушевавшее в груди Лю Суна, затмило разум, и он согласился.
Финал кровавой драмы был предрешён: Лю Сун без труда уничтожил врага, отплатив за смерть отца. Свершив задуманное, он впервые в жизни ощутил упоение властью — в его руках оказалась и могущественная магия, и тот самый бесценный артефакт.
Вкус сладкой жизни быстро отравил его душу. Замысел служить тысячу лет богу теперь казался невыносимой обузой. Лю Сун раскаялся в содеянном контракте.
Разумеется, это была личная интерпретация Ся Цинцю. На сцене же Лю Суна изображали благородным героем, который уговаривал жрицу бежать с ним, дабы показать ей свободный мир за пределами унылого храма.
Наказание не заставило себя ждать — вскоре за беглецами явился посланник Владыки Луны.
Пресловутая «невероятная сила» Лю Суна перед лицом божественного слуги оказалась ничем. Посланник повелевал леденящей, мёртвой, поистине жуткой стихией — казалось, сам мир содрогался под его ударами, погружаясь в ледяную бездну Темного Мороза.
В трактовке драматурга Владыка Луны представал самым холодным и безжалостным существом во вселенной. Бездушное воплощение законов мироздания, он казался страшнее глубин нечестивого ада.
Авторам удалось поставить акценты так умело, что аудитория искренне сочувствовала вероломному Лю Суну, искренне желая ему спасения от божественного произвола.
Когда посланник уже готов был скрутить Лю Суна, жрица снова предала свой долг ради любви.
Она шепнула юноше:
«Заключая договор, ты назвал имя „Лю Сун“. Найди человека с точно таким же именем и заставь его отдать долг вместо тебя!»
Воспользовавшись помощью возлюбленной, Лю Сун бежал в город, где отыскал ни в чём не повинного тёзку и подставил его под гневливый взор божества.
Однако за раскрытие тайны жрицу настигла кара: слуга бога схватил её и вознамерился сбросить в бездну Темного Мороза.
«Темный Мороз… Сюаньмин? — Ся Цинцю слегка нахмурился. — Кажется, где-то я уже слышал это имя… Или показалось?»
Сцена расставания Лю Суна и жрицы точь-в-точь копировала эмоциональный накал «Белой лисы». Ся Цинцю лишь саркастически хмыкнул, воздержавшись от комментариев.
Казалось бы, Лю Сун получил свободу. Но, движимый страстью, он вновь отправился в Бездну Ююй и вторично воззвал к Владыке Луны.
На этот раз его единственным желанием было возвращение жрицы!
Закон мироздания сработал: жрица вернулась к жизни. Однако подобная дерзость разгневала Владыку Луны. Плата возросла стократно — божество повелело, чтобы через три дня святотатцев испепелила небесная молния.
Но Лю Сун уже раскусил механику божественных желаний. Он поймал нескольких беременных гигантских зверюг, забил их, вскрыл чрева и спрятался там вместе с возлюбленной.
Спустя три дня небесный грозовой разряд обрушился на землю, но не тронул плоть нерожденных детенышей. Выбравшись из чрева мертвых туш, Лю Сун и жрица символически переродились, обманув законы Инь и Ян — ведь технически они перенесли смерть и родились заново.
Но не успели они выдохнуть, как явился божественный посланник и объявил: Владыка Луны не признал уловку с животным чревом. Через семь дней божество лично снизойдет на землю, чтобы увлечь их души в бездну Темного Мороза.
Против гнева Великого Древнего бога не помогли бы никакие ухищрения. Влюбленные отчаялись. Но тут Лю Сун вспомнил об ином могущественном существе — мудром и милосердном бессмертном.
Его величали Небожителем Нефритового Колеса. Поговаривали, будто в древности он имел счёты с Владыкой Луны. Узнав, что смертные трижды уклонились от платы, небожитель согласился укрыть их в последний, решающий раз.
На седьмой день Владыка Луны лично явился за грешниками. Но Небожитель Нефритового Колеса спрятал беглецов на самом дне глубокого озера. Бог не смог пробить магический барьер бессмертного и просто зачерпнул всю озерную воду, унеся её в бездну Темного Мороза.
Вот только на дне озера находились вовсе не люди, а лишь их отражения! Небожитель отсек связь между тенями и их владельцами. Владыке Луны досталась лишь пустышка.
Лишившись теней, влюбленные все же выжили. По древнему закону бог имел право наносить удар лишь трижды. Лю Сун благодаря своему «уму» (на этих словах Ся Цинцю едва не поперхнулся) и храбрости выстоял, сохранив и жизнь, и возлюбленную.
Восхищенный их стойкостью, Небожитель Нефритового Колеса взял обоих в ученики. Тысячу лет они постигали дао в глухих горах, после чего вместе вознеслись в Небесные чертоги, оставив на земле учение — Школу Теневого Сокрытия.
«Эге… Похоже, эту постановку проспонсировала Школа Теневого Сокрытия!» — Ся Цинцю сразу раскусил подоплёку. Сюжет явно писался ради восхваления собственного основателя.
Юноша мысленно сделал пометку в своём воображаемом блокноте: к театру претензий нет, а вот с этой сектенкой при случае надо будет свести счёты!
Впрочем, надо признать: сюжет «Трех битв Лю Суна с Богом Луны» изобиловал поворотами, а счастливый финал вызвал у публики бурный восторг. Как бы Цинцю ни презирал героя-паразита, сценарий для здешних времён был написан весьма неплохо.
Слушая, как зрители вокруг восхищаются мудростью Лю Суна и содрогаются от жестокости Владыки Луны, Ся Цинцю почувствовал, как в нем закипает глухое раздражение.
«Думаете, только у вашей секты есть кисть, чтобы возносить своих и очернять чужих?»
Ся Цинцю твёрдо решил: он лично напишет пьесу, где Владыка Луны предстанет во всем своем истинном величии!