На следующий день все снова собрались в башне Почетных Гостей. Устроив пышный пир и досыта навеселившись, актеры и гости попрощались и разъехались по домам.
Ся Цинцю заранее собрал из иллюзорного мира весь отснятый материал — как он выразился, «отдельные дубли и кадры». Он объявил, что ему предстоит заняться загадочной «монтажной склейкой». Окружающие толком не понимали смысл этого незнакомого слова, однако знали главное: мастер Ся собирался выстроить всё пережитое ими в иллюзии в единую, отточенную повествовательную нить и сотворить настоящую, небывалую прежде пьесу.
Поскольку происходящее считали особым даосским искусством или секретным заклинанием, никому и в голову не пришло расспрашивать его о тонкостях. Впрочем, они охотно дали обещание: как только работа завершится, каждый приложит все силы к «рекламе» и разглашению этого чуда.
Глава труппы Кун наконец получил драгоценный оригинал «Белой лисы», о котором грезил день и ночь. Ся Цинцю великодушно передал ему права на театральную постановку, дозволив переложить историю для сценического представления в качестве главного, гвоздевого номера его подмостков.
Глава труппы Кун расчувствовался до слёз, но в глубине души его всё же терзало невольное недоумение:
— Господин Ся, это пьесное либретто — неоценимое сокровище... Почему вы отдаёте его мне просто так? К тому же ваш собственный показ «Белой лисы» ещё не начался. Не опасаетесь ли вы, что моя адаптация перетянет на себя внимание и лишит вашу пьесу былой громкой славы?
В этом мире, где даосы и буддисты ревностно следовали завету «Сакральное знание не передаётся кому попало», любые настоящие пьесы и сценические записи ценились на вес золота. Те немногие репертуарные драмы, которыми владел глава труппы Кун, достались ему либо от предшествующих поколений мастеров, либо приобретались в даосских обителях за безумные деньги и огромный труд.
Подобное великодушие Ся Цинцю искренне поражало. Неужели юный наставник ничуть не боялся, что если труппа Кун сыграет «Белую лису» первой, то заберёт себе всю славу и людское любопытство?
Наблюдая за смущением главы труппы, Ся Цинцю лишь с улыбкой качнул головой. Он-то прекрасно понимал: обычная подмостная игра Кун Чэньлоу при всём старании не выдержит ни малейшего сравнения с кинематографическим чудом, запечатлённым с помощью заклинаний иллюзий. Это было столкновение технологических эпох, беспощадный разрыв — всё равно что противопоставить примитивные пиксельные кубики грандиозному графическому шедевру. Разница, не зависящая от человеческих желаний.
К тому же он ничуть не возражал против адаптаций. Будучи выходцем из эпохи, где медиафраншизы и единые вселенные правили рынком, Ся Цинцю прекрасно знал, насколько мощную рекламу создают переложения одного сюжета на разные лады.
Всемирно известная киновселенная «Марвел» когда-то начиналась с «Железного человека», постепенно развивая истории Тора, Халка и Капитана Америки, пока не сплелась в единый, невероятно живой и грандиозный канон «Мстителей», покоривший сердца миллионной аудитории.
Ся Цинцю невольно усмехнулся: если бы пламенную любовь фанатов к подобным эпопеям можно было конвертировать в сакральную силу верований, ему бы до конца дней не пришлось печалиться о нехватке ментальной энергии!
Впрочем, мечта сделать «Белую лису» первым камнем в фундаменте собственной развлекательной Вселенной Цинцю вовсе не казалась ему несбыточной.
Передав рукопись главе труппы Кун, Ся Цинцю вернулся в уединённый храм на гору Туманного Сокрытия. Запершись в тихом покое заднего дворика, он приготовился к кропотливой отборке и монтажу нужных кадров.
Подпитанная мощью «Картины Призыва Божества», его чародейская иллюзия обретала невиданную силу: даже такой искушённый заклинатель, как Чуюнь, погрузившись в неё, прожил там целую жизнь. Теперь же юноше требовалось вычленить из этих «десятилетий» гигантского массива воспоминаний полтора-два часа яркого, законченного сценического повествования.
На Голубой звезде подобные объемы сырого материала свели бы в могилу любого монтажёра: просмотреть и обработать эти гигабайты человеческих жизней не хватило бы никакой памяти, не говоря уже о мощности накопителей.
Даже здесь, в мире Тяньюань, имея тысячелетний духовный капитал, дарованный силой Юэ Си, Ся Цинцю потратил бы на ручной отбор дублей годы, если не десятилетия... Но на его счастье, у него имелся чит-код.
Извлекая из-за пазухи сияющую жемчужину, он погладил её гладкую поверхность. Вокруг сферы клубился туман, переливаясь иллюзорной дымкой — в ней чувствовалось дышащее явью и сном волшебство.
Бусина не являлась плотским предметом: то была «Жемчужина Запечатления Теней», соткавшая в себе всё пережитое Чуюнем и его спутниками в иллюзорном мире. По сути, настоящий исходник фильма!
«Система! Запусти функцию вспомогательного кабинета творчества!» — мысленно воззвал Ся Цинцю. Пришла пора его читу проявить себя.
[Вспомогательная система Культурно-Развлекательной Империи к вашим услугам!]
[Текущий баланс ментальной силы: 107 единиц]
[Желаете активировать Вспомогательный кабинет творчества?]
Эта функция требовала немалых трат ментальной энергии.
Изначально у Ся Цинцю было чуть более двухсот единиц ментальной силы, однако часть ушла на повседневное поддержание духовных сил и мелкую подстройку эмоций в созданном им иллюзорном мире. В остатке числились скромные сто семь единиц.
«Подтверждаю запуск!» — откликнулся юноша.
Система могла значительно облегчить отбор и монтаж.
«Выдели мне сцены супружеской жизни Ван Хэна, его бытовые торги, а также колдовство У Даолина... Выбери те эпизоды, где эмоциональные всплески участников достигли пика и способны до слёз тронуть зрителя!»
Система умела сортировать материал по ключевым запросам и безошибочно распознавала мельчайшие движения душ актерского состава. Погружённые в иллюзию реальные люди переживали всё без фальши — их чувства не знали подделки.
А значит, то, что ранило или возвышало их сердца в мире грез, гарантированно пронзит и души будущих зрителей!
[Для выполнения операции требуется 20 единиц ментальной силы. Подтвердить?] — прозвучал безжизненный голос.
Лицо Ся Цинцю перекосилось, и он невольно прижал руку к животу. Его драгоценные закрома духовного «провианта» таяли на глазах!
Списав оплату, Система мгновенно принялась нарезать виртуальную пленку. В считаные мгновения гигантский массив сжался до отборных фрагментов, затребованных юношей.
Впрочем, даже после столь жёсткой отбраковки осталось несколько сотен часов хронометража. Ся Цинцю помрачнел, но, сжав зубы, погрузился в работу.
Время не ждало: требовалось довести дело до конца и найти новый источник духовной энергии до того, как его баланс окончательно обнулится!
* * *
Тем временем даос Чуюнь вернулся в свою обитель Сюаньцин. Едва шагнув за порог главного зала, он обомлел: навстречу ему вышли «отлучившийся навестить старого друга» наставник и младший соратник, Цин Фэн.
Гнев моментально закипел в груди Чуюня:
— Учитель! Неужто ваш смертельно больной приятель так быстро пошёл на поправку? Отчего не остались у него ещё на пару дней? С чего вдруг такое поспешное возвращение?
«Бросил меня на съедение Ся Цинцю, а сам спрятался... Хорош наставник, нечего сказать!»
Настоятель обители Сюаньцин добродушно ухмыльнулся и проговорил:
— Да полно тебе! Вчера я бросил кости и разложил гексаграмму — выпал знак высочайшего благоденствия! Нынешний день идеален для возвращения в родные стены... И надо же, какая удача: стоит мне ступить на порог, как тут же появляешься ты!
Чуюнь лишь недовольно хмыкнул, предпочтя не вдаваться в споры.
Настоятель плавно взмахнул хвостатым мухогоном-бучэнем, стараясь успокоить ученика:
— Как прошли твои дни? Не чинил ли даос Ся каких-либо обид или притеснений? Коли приземил тебя невзгодой или обидел — откройся наставнику.
— И вы отомстите за меня? — опешил Чуюнь. Неужто его робкий учитель переродился духом?
— Зачем же отомщу? — святой отец невинно моргнул. — Изльёшь душу — и на сердце сразу полегчает!
Чуюнь закатил глаза, с трудом сдержав глубокий вздох, и присел на скамью:
— Ся Цинцю — достойный и благородный человек. Хоть он и принадлежит к демоническому роду лис, за всё это время он не совершил ни единого бесчинства. Единственная странность: он увлёк меня участием в некоем сценическом действе, сотворённом чарами иллюзий. Судя по всему, он идет по стопам адептов Даосской школы Золотого Сияния и учения Пэнлай — использует театральные представления, дабы наставлять мирян и собирать силу человеческих верований. Он обмолвился, что желает воспользоваться именем нашей обители Сюаньцин для разглашения и рекламы этой постановки. Дозволите ли вы дать согласие?
Настоятель на мгновение опешил:
— Ему тоже требуется сила верований? Но ведь Цин Фэн сказывал... этот даос Ся — лис-демон? Раса духовных лис из поколения в поколение поклоняется Древнему богу Великого Инь — Владыке Луне! Владыка превознесён над девяткой небес и принимает фимиам от всех существ трёх миров! Зачем же его последователю искать людские верования на стороне?
— Не ведаю, — покачал головой Чуюнь. — Насколько мне известно, божество, коему кадит Ся Цинцю, звать вовсе не Владыкой Луны, а Владыкой Зимы.
«Чепуха! Какой лис осмелится отвергнуть Владыку Луну?!» — хотел было возразить настоятель, как вдруг его пробила жуткая, леденящая кровь догадка.
Зима... то есть Сюаньмин, Бог Зимы и Темного Мороза — повелитель глухого мёртвого хлада! А Великий Инь — исконный исток абсолютной тьмы и холода мироздания!
Неужели этот самый «Владыка Зимы» на самом деле...
От этой мысли старика колотила крупная дрожь. Хвостатый мухогон выскользнул из его слабеющих пальцев и со стуком упал на пол.
Чуюнь встревоженно подался вперёд:
— Учитель? Что с вами?
— Пустяки! — настоятель смахнул с лба проступивший холодный пот и натянуто усмехнулся: — Ты молвил, даос Ся желает воспользоваться именем нашей обители для прославления своей пьесы?
— Разве так нельзя? — кивнул Чуюнь. — Дело касается чести и доброго имени обители, оттого я и не смел давать легкомысленных обещаний.
— Нет! Пусть берёт, пусть пользуется без стеснения! Я свято верю, что благородный даос Ся не причинит нашей обители ни малейшего вреда!
Старик замахал руками с таким пылом, что его голос перешёл на фальцет:
— Его храм, кажись, стоит на Южной горе Туманного Сокрытия? Мы ведь с ним прямые соседи! С чего бы соседям не верить друг другу?! Запомни крепко: выполни любое требование Ся Цинцю с величайшим усердием! Если же сам не справишься — немедленно беги ко мне, старик лично поможет вам всё довести до конца!