Функция «темницы» — так называемого вспомогательного кабинета творчества — Ся Цинцю пока была без надобности. Ему вполне хватало доходов от «Сказания о Белой лисе» и «Улицы Чжуанъюаня», а выжимать из себя тексты по жесткому графику выйдет не раньше, чем достроится площадь Цинцю.
Что же до «режима сотрудников», то его запуск откладывался до постройки священных алтарей для неупокоенных душ. По сути, эта функция напоминала корпоративный мессенджер с расширенным контролем: не просто автоматическая отметка смен и проведение собраний, а целая система с умопомрачительными возможностями. Стоило возвести алтари, и Ся Цинцю мог бы на годы забыть о кадровом голоде.
Единственное, чем он мог воспользоваться прямо сейчас — функция продвижения канонов, способная напрямую повышать уровень совершенствования. Впрочем, к столь щедрому дару Ся Цинцю относился с некоторой опаской.
Система, безусловно, приносила неоценимую пользу, но юноша так и не разгадал её истинных целей. Не имея ни средств проверки, ни рычагов воздействия, он предпочитал пользоваться её услугами с оглядкой.
Если уж на то пошло, то даже Юэ Си заслуживал в его глазах куда большего доверия, чем этот бестелесный механизм!
Потратив несколько дней на подготовку, он накопил ровно тысячу единиц ресурсов и запустил продвижение канона, выбрав первый уровень «Канона Великого Инь и Темного Мороза».
Духовная сила в его жилах мгновенно пришла в движение. По телу разлилась мощная волна энергии, лисьи уши и пушистый хвост сами собой расправились, а на душу накатила невероятная легкость.
Но в следующий миг выражение лица Ся Цинцю изменилось: в области копчика возник нестерпимый, мучительный зуд. Всё его духовное естество устремилось к этой точке, вызывая распирающую, ломящую боль.
Небо за окном вспыхнуло: ночное светило затмило своим сиянием окружающие звезды. Незримые, загадочные потоки древней силы бесшумно хлынули с небес, проникая в каждую клетку его тела.
— Гм-м... — не удержался он от тихого стона.
Острая боль смешалась со странным облегчением. Ломота в теле принесла ни с чем не сравнимую разрядку, и в груди затеплилось необычное, глубокое ощущение.
Чувство это было одновременно смущающим и смутно знакомым. Юноша невольно оглянулся и увидел за спиной два пышных, грациозных хвоста.
«Двухвостый лис... Стало быть, я переступил порог Великого Демона!» — с трепетом подумал Ся Цинцю.
Когда-то с помощью Картины Призыва Божества он ненадолго ощутил силу тысячелетнего Владыки Демонов и на то время обрел три хвоста. Но то воплощение являлось лишь иллюзией, а дополнительные хвосты — сотканы из уплотнённой духовной энергии. Ныне же всё было иначе: у него на самом деле вырос настоящий, живой второй хвост.
Это означало не только успешное освоение первой ступени «Канона Великого Инь и Темного Мороза», но и прорыв к пятисотлетнему рубежу духовной силы. Теперь он по праву мог именоваться Великим Демоном.
Градация сил среди демонов отличалась грубой простотой — их могущество измерялось годами совершенствования. Впрочем, полтысячелетия духовного стажа вовсе не требовали от демона пятисот лет жизни. Ся Цинцю не пробыл в людском мире и года, а уже преодолел этот колоссальный барьер!
Под «одним годом духовно наработанной силы» подразумевалось то количество энергии, которое убогое, лишенное разума зверьё способно накопить за полный год, пассивно впитывая духовную цзи и лунный свет.
Лишь редкие долгоживущие создания — вроде древних древесных духов, каменных ископаемых да черепах — накапливали силу со скоростью, равной реальным годам своего существования.
Ся Цинцю же принадлежал к роду Духовных Лис. Он от рождения обладал высоким интеллектом, ведал тайное искусство поклонения луне, а недавно и вовсе удостоился милости Владыки Луны. Его прогресс поражал воображение. Даже среди собратьев-демонов его племя считалось излюбленным дитем судьбы, а с невероятным темпом самого Ся Цинцю не смогли бы соперничать и лучшие гении из человеческого рода.
Погладив пушистые хвосты, Ся Цинцю искренне восхитился их шелковистостью. Единственная странность красовалась на самом кончике: прежде ярко-алый, огонь его меха теперь украшала изящная, подобная лунному лучу серебристо-белая кисточка.
Судя по всему, эти перемены принесла практика «Канона Великого Инь и Темного Мороза». Направив внутреннюю силу по каналам, Ся Цинцю глубоко выдохнул. Вырвавшаяся изо рта струя воздуха сгустилась в ледяную стрелу. Опустившись на пол и мебель, этот морозный дыхательный выплеск мгновенно покрыл их плотной коркой инея.
«Странно... Разве этот канон мне даровал не Владыка Луны? Отчего же в нем таится столь лютый, умертвляющий мороз?»
Ся Цинцю отчётливо помнил, что титулом Владыки Зимы обладал именно Юэ Си. Неужели тот внес правки в «Канон Великого Инь и Темного Мороза», чтобы его верный служитель оставался при нем и не перешел на сторону Владыки Луны?
Мысли Ся Цинцю давно забрели куда-то не туда. Он был свято убежден, что оказался между двух огней — Юэ Си и Владыкой Луны, и что последний проявляет к нему щедрость исключительно из желания досадить сопернику.
В душе юноши то и дело возникали смутные подозрения: уж не тянется ли между двумя божествами древняя вражда? А он, со своей невольной двойной верностью, попался под руку и превратился в поле для их заочного противостояния.
На самом деле вины юноши в этом не было. В Мире Тяньюань боги занимали столь высокое положение, что древние предки использовали для их прославления особый, священный язык и литургическую письменность.
Имена «Юэ Си» и «Владыка Луны» разнились не только по произношению, но и записывались совершенно непохожими древними иероглифами!
Старый даос Шоу Юань сумел распознать истину лишь благодаря тому, что знал священные трактаты наизусть. На Голубой звезде существовал похожий пример: Император Янь-ди, Алый Владыка, правитель рода Ляньшань, владыка Лишань и Божественный Пахарь Шэнь-нун... Иноземец принял бы их за пять разных божеств, и лишь уроженец Поднебесной знал, что речь идет об одном и том же персонаже.
В Мире Тяньюань лишь избранные храмовые жрецы да прямые преемники великих даосских и буддийских школ владели тайнами старинных фолиантов. Только они могли распутать узлы древних родословных и понять, что Владыка Луны и Бог Зимы — суть единый Юэ Си.
В преданиях же этих могучих сущностей именовали Древним Богом Великого Инь, Небесным Владыкой Лунного Дворца и Императором Темного Мороза — величайшим божеством, ничуть не уступавшим самому Небесному Императору!
Разумеется, подобные архивы хранились и в клане лис. Вот только в свое время Ся Цинцю уносил ноги столь стремительно, что ему было не до чтения пожелтевших свитков... А ведь прочти он их от корки до корки — и его ждал бы жуткий «сюрприз», от которого у юного лиса дыбом встала бы вся шерсть.
Но Юэ Си не торопился раскрывать карты, а Ся Цинцю не собирался возвращаться в родные края ради изучения древней литературы, так что ошеломительная тайна пока оставалась за семью печатями.
Поводом для беспокойства Ся Цинцю стала выцветшая шерстка. По правде говоря, ему безумно нравился собственный ярко-алый мех — пышный, согревающий и придающий весьма лихой вид.
Стань он полностью белым лисом — что ж, с этим ещё можно было примириться. Но вот эта полупокраска выглядела как-то нелепо.
Обретя облик лисицы, юноша стал с нежностью заботиться о своей шкуре. Это чувство напоминало трепетное отношение к собственной прическе — из тех, что ни за какие сокровища мира не доверишь криворукому парикмахеру.
Вглядываясь в посветлевший кончик хвоста, Ся Цинцю не мог избавиться от ощущения, будто превратился в какого-то неформала: белое пятнышко на алом меху смотрелось точь-в-точь как неряшливое мелирование.
Он подошел к зеркалу и пошевелил лисьими ушами. Кончики ушей, как и хвост, окаймляла аккуратная серебристая оторочка.
«Неужели эти метаморфозы — дело рук Владыки Луны? Но к чему ему это?»
Ся Цинцю снова вспомнил свою догадку. Владыка Луны и Юэ Си не ладят, а значит, проявлять участие к скромному лису лунный бог стал лишь затем, чтобы уколоть своего оппонента!
У Владыки Луны — тьма-тьмущая почитателей, тогда как преданных слуг Юэ Си юноша отродясь не встречал. Перемани он единственного последователя — и Юэ Си придётся несладко!
С тяжелым сердцем Ся Цинцю зажёг благовония перед Картиной Призыва Божества и призвал Юэ Си.
Ступив из полотна, Юэ Си первым делом заметил, что Ся Цинцю сидит в комнате в головном уборе. Вид у лиса был виноватый и вороватый — сразу видно, замышляет что-то странное.
— Что стряслось? К чему этот наряд? — спросил Юэ Си, окинув юношу внимательным взглядом. Его взор легко проник сквозь ткань убора, разглядев прижатые, приплюснутые ушки.
— Юэ Си! — Ся Цинцю уставился на него, точно на спасителя, и смущённо пробормотал: — Прости меня! Я виноват перед тобой!
— Виноват? В чём же? — Юэ Си на мгновение прищурился. — Ого... Ты одолел первую ступень?
— Я теперь уродливый! — Ся Цинцю сдернул шляпу, открывая алые лисьи уши с серебряными кончиками. — Это всё Владыка Луны! Это он нарочно! Иначе с чего бы моему меху окрашиваться в цвета лунного света?!
Юэ Си застыл в изумлении.
Что за чудеса? Его маленький лис... сменил масть?
Божество с потрясением разглядывало обновленный мех Ся Цинцю. Серебристые волоски не просто выглядели мягкими и красивыми — в них таились крупицы первозданной силы самого лунного истока!
Эта перемена ускользнула даже от внимания самого Владыки Луны. Освоив «Канон Великого Инь и Темного Мороза», Ся Цинцю вступил в мистическую связь с ночным светилом на небесах и снискал его глубочайшее благоволение, преобразовавшее его собственную кровь.
Даже Юэ Си не ощутил возникновения этой узы, и не признайся юный лис сам, божество вряд ли бы это заметило.
— Это похоже на пробуждение древней крови... Ночное светило даровало тебе свою милость и пробудило скрытую силу рода, — со смущением проговорил Юэ Си. Ситуация складывалась двоякая: преображение и впрямь вызвала луна, однако сам Владыка Луны к этому руки не прикладывал.
— Но отчего именно такой цвет? — сокрушался Ся Цинцю. — Точь-в-точь как у луны!
Он не сомневался: Владыка Луны подстроил это намеренно, дабы со стороны казалось, будто юный лис переметнулся к нему, и тем самым уязвить давнего соперника.
Ся Цинцю сделал шаг вперед, похлопал Юэ Си по рукаву и горячо заверил:
— Не тревожься, Юэ Си! Пусть мой мех и сменил цвет, но сердце принадлежит лишь тебе! Я ни за что не перебегу к Владыке Луны!
«О чем ты только думаешь...» — Юэ Си на мгновение лишился дара речи, но тут до него дошло. Маленький лис так терзался лишь потому, что боялся его гнева?
От этой мысли на душе у бога неожиданно потеплело.
— Твоё преображение — не происки Владыки Луны, а естественный отклик на пробуждение твоей духовной сути. Помнишь ли ты о своей особой природе? Невозможность вкушать обычную пищу — лишь малая плата. По мере её раскрытия перемены станут куда глубже.
Слыша упоминание о своем телесном устройстве, Ся Цинцю невольно прислушался. Неужто этот досадный изъян способен принести хоть какую-то пользу?
— В Мире Тяньюань всё сущее подчинено законам Инь и Янь, — мягко пояснил Юэ Си. — Небо несет начало Янь, Земля — Инь; Солнце — Янь, Луна — Инь; мужское начало — Янь, женское — Инь... Пусть эта грань не всегда абсолютна, но основа живого существа неизменно стремится к согласию со своей природой.
Ся Цинцю понимающе кивнул. Подобная картина мироздания была ему знакома: непреложные мировые законы наделяют все вещи свойствами двух начал, и никто не в силах нарушить этот порядок.
— Однако порой в установлениях Небесного Дао случаются сбои, — продолжал Юэ Си. — Бывает так, что женщина рождается с преобладанием силы Янь, а мужчина появляется на свет с печатью дыхания Темного Мороза... В большинстве случаев подобные создания, несущие в себе извращенный порядок Инь и Янь, погибают во цвете лет.
Он сделал паузу и посмотрел на юношу:
— Но среди тьмы несчастных встречаются редчайшие избранники, наделенные судьбой «Предельного Инь» или «Предельного Янь». К примеру, каково это — быть мужчиной и обладать телом Великого Инь? Удивительно, не правда ли?
Сердце Ся Цинцю болезненно сжалось. Судя по тону Юэ Си... неужто именно он оказался тем самым неудачником?
— Такое редкое телосложение... должно быть невероятно могущественным? — с надеждой спросил юноша. — Если уж не сулит мгновенного возвышения до небожителя, то хотя бы гарантирует спокойную жизнь?
— Вовсе нет, — качнул головой Юэ Си. — Обладатели подобной природы обречены на отвержение Небом и Землей. Их жизненный путь полон бедствий и страданий. Если такой человек не сумеет достичь бессмертия или обрести божественный сан в течение века, само Небесное Дао сотрет его из бытия как недопустимую ошибку.
Божество посмотрело ему прямо в глаза:
— Цинцю, такова твоя судьба.
Лицо Ся Цинцю вытянулось от досады:
— Но как это связано с луной?
Юэ Си едва заметно улыбнулся:
— Пусть Небесное Дао отвергает тебя, но ночное светило мыслит иначе. Луна благоволит к подобным телам и оттого одаривает тебя своими щедротами.
Он сделал небольшой шаг вперед и тихо добавил:
— К слову, предыдущим обладателем этого тела был сам Владыка Луны!