— Учителя отправили вас сюда ради банальной драки?
Голос Ся Цинцю прокатным эхом отозвался в стенах комнаты. В нём звучала настолько леденящая угроза, будто даос был готов в следующее же мгновение стереть дерзких гостей в порошок.
Шесть прямых учеников великих школ даосизма и буддизма от этих слов синхронно вздрогнули. Понурив головы, они замерли, не смея проронить ни звука.
И решись Ся Цинцю их покарать, он был бы кругом прав. Дело даже не в том, что эти заклинатели устроили потасовку прямо в смертном городе, — само их явление в Хуаян без предупреждения, без поклона и приглашения уже являлось вопиющей дерзостью.
Вспомнить хотя бы, как сам Ся Цинцю посещал Учение Высшего Предела: он чинно шествовал с Су Аньранем и сперва испросил разрешения у самого верховного наставника. А эти юнцы заявились без спроса, совершенно с ним не считаясь.
В Мире Тяньюань правили бал шесть великих обителей, из недр которых веками выходили бессмертные и будды. Каждому из этих шести наследников в будущем прочили если не вознесение, то уж точно статус истинного мастера уровня старого Шоу Юаня — способного держать в повиновении целые города и закладывать новые ветви учения.
Избалованные всеобщим почтением, они попросту запамятовали: Хуаян — чужая вотчина, где царят совсем иные законы.
О самом Ся Цинцю гости знали немного. Перед отбытием наставники строго-настрого наказывали им хранить глубочайшее почтение и не допускать ни тени дерзости. Их лишь скупо уведомили, что этот юноша — доверенное лицо и любимый фаворит самого Владыки.
Чуть больше прочих был осведомлён Ань Мин из Учения Высшего Предела. Будучи старшим соратником Су Аньраня, он слышал от того немало поразительных историй о небесном наставнике Ся.
Однако никто из них и помыслить не мог, насколько Ся Цинцю силён. Он подавил их лёгким движением, без единого всплеска духовной ци — словно коршун, без труда сгребающий беспомощных цыплят.
Каждый из шести стоял на пороге ступени Первозданного Духа и владел сильнейшими техниками поднебесной. Раздавить их шутя мог только один человек.
Небесный наставник Ся — подлинный бессмертный, причём свободный от нерушимых небесных законов! Ему не требовалось возноситься ни в обитель святых, ни в царство будд, и он мог вольно пребывать в смертном мире.
Дело дрянь... Попади они в такую немилость, даже явись сюда сами верховные главоначальники их орденов, едва ли вызволили бы их из рук этого человека.
Раньше они, пользуясь знатным происхождением, сокрушительной мощью и редчайшими артефактами, привыкли творить всё, что вздумается. Кто ж знал, что сегодня они налетят на косу, о которую переломают все зубы!
Сравнивать покровителей? За ним стоит сам Владыка Луны.
Меряться духовной силой? Он — бессмертный, которому не нужно вознесение.
Состязаться сокровищами? Уж у кого-то, а у него бесценных артефактов явно пруд пруди.
Вспыльчивый юноша из Учения Сокровища Духа первым не выдержал давящего гнёта. Залившись краской, он отвесил нижайший поклон:
— Младший Юй Цюань из Учения Сокровища Духа приветствует небесного наставника Ся! Я проявил недопустимую дерзость и оскорбил наставника... Молю простить мою глупость!
Следом поспешили принести извинения и последователи трёх буддийских школ. Хотя на первый взгляд именно они выглядели пострадавшей стороной, разворачивание лика Обители Высшего Блаженства у ворот Хуаяна ради самовосхваления своих орденов являлось явной и неопровержимой виной.
Да и сам Юй Цюань вскипел не на пустом месте — у них с буддистами давние счёты.
Что до учеников Учения Высшего Предела и Учения Изначального Начала, те оказались несчастными жертвами обстоятельств: сжавшись в кучки, они лишь жалко и беспомощно дрожали.
— Ладно, коль скоро вы искренне раскаиваетесь, я прощу эту оплошность, — Ся Цинцю опустил веки, окинув всех проницательным взглядом. — И не стоит называть меня «наставником», это звучит чересчур сухо. Можете обращаться просто «даос».
Ему самому от силы исполнилось двадцать лет. Эти же ученики, хоть и считались младшим поколением в масштабах орденов, по возрасту давно перешагнули тридцатилетний рубеж. С какой стати ему слушать, как эти дядьки величают его «старшим»?
Стоило Ся Цинцю сменить гнев на милость, как все с облегчением перевели дух. Призрачные слуги тут же пододвинули кресла, и гости, усевшись, принялись по очереди называть себя.
Как Ся Цинцю и предполагал, перед ним восседали преемники шести великих орденов — те, кому суждено в будущем унаследовать престолы верховных настоятелей. Правда, когда именно это произойдёт, зависело лишь от того, скоро ли ныне правящие главы сумеют созреть для вознесения.
Шестеро назвались по порядку: Ань Мин из Учения Высшего Предела, Цинцзинь-цзы из Учения Изначального Начала, Юй Цюань из Учения Сокровища Духа, Ди Чи из Школы Чистой Земли, Бу Кун из Школы Мира Саха и Яо Ши из Школы Лазурита.
Каждого из них перед дорогой строго предупреждали: по прибытии в Хуаян вежливо затаить гордыню и во всём подчиняться воле даоса Ся Цинцю. И хотя их приезд формально именовался «обменом опытом и сотрудничеством», все шесть школ молчаливо признавали над собой верховенство Ся Цинцю.
Причина тому проста: за спиной этого юноши стоял единственный сохранившийся в поднебесной древний бог.
Вспомнив, как за последние годы Владыка Луны не раз сотрясал небеса и землю ради защиты Ся Цинцю, они невольно усомнились в древних фолиантах своих орденов, где Бог Луны характеризовался не иначе как «хладный, бессердечный и взирающий на всё сущее как на прах»!
Увы, привычка к вседозволенности сыграла с ними злую шутку, заставив выветрить из головы строгие наказы учителей. Лишь внушительный щелчок по носу от Ся Цинцю вернул их к реальности. И только теперь до них дошло, кто на самом деле является истинным властелином Хуаяна.
— Направляя послания в ваши обители, я подробно изложил условия нашего взаимодействия, — заговорил Ся Цинцю. — Посвятили ли вас в них наставники?
Ань Мин, считавший себя ближе всех к Ся Цинцю, поспешил откликнуться первым:
— Наставник... даос Ся! Учитель ещё до нашего отбытия наказал: во всех вопросах сотрудничества мы обязаны слушать только тебя. Если понадобится помощь — лишь прикажи. А коль не хватит наших скромных сил, мы тотчас отправим весть в главный орден, и учитель вышлет подкрепление.
Юй Цюань и Цинцзинь-цзы принялись истово кивать, подтверждая, что готовы подписаться под каждым словом.
Трое же буддийских монахов сделали шаг вперёд и единым хором произнесли:
— Наши старейшины молвили то же: во всём полагаться на даоса. Школа Чистой Земли приложит все силы, какими располагает!
Рясоносцы чеканили каждое слово, а окутывавший их ореол милосердия и святости придавал их запевке невероятно убедительный вид.
Ученик Учения Сокровища Духа при этом лишь нервно дёрнул уголком глаза и еле слышно процедил сквозь зубы:
— Лысые ослы...
«А между даосами и буддистами, похоже, искрит», — с иронией подумал Ся Цинцю, разглядывая холодную дистанцию между двумя лагерями. Столько лет повсюду твердили о нерушимом союзе шести орденов, а на деле трещина между учениями оказалась глубокой.
Впрочем, удивительного мало. Самые первые сказители и авторы историй в этом мире вышли как раз из даосских и буддийских общин — они сочиняли притчи, дабы прославлять собственные обители. А поскольку демоны давно утихли, а неупокоенных духов крепко держало в узде Подземное ведомство Инь, в притчах даосов главным злодеем неизменно оказывался лицемерный монах, тогда как в буддийских сказаниях роль тёмного властелина отводилась коварному даосу-чернокнижнику.
Однако пылкие заверения гостей не произвели на Ся Цинцю ни малейшего впечатления. Он лишь едва заметно нахмурился — пустые клятвы его ничуть не интересовали.
— Мне не нужна банальная подмога, хотя ресурсы ваших орденов действительно пригодятся, — Ся Цинцю задумчиво постучал кончиками пальцев по столешнице. — Не забывайте: мероприятие, которое я устраиваю, — это конкурс новелл!
Чисто литературное состязание, где не требуется махать мечами и проливать кровь. И какая ему польза от оравы головорезов?
— Пока что у меня есть для вас несколько задач. Во-первых, работа редакторов: нужно проверять присылаемые рукописи, отсеивая откровенную бредятину и слабые работы. Во-вторых, поддержка инфраструктуры. Главным «сервером»... духом-хранителем турнира выступает особое иллюзорное царство, и туда срочно требуется отряд толковых помощников.
Ся Цинцю сходу очертил две роли — по сути, редакторов и программистов, — но молодые заклинатели лишь недоуменно хлопали глазами, не понимая, радоваться им или ужасаться.
— Кроме того, ваши обители должны помочь с продвижением конкурса в тех городах, где храмов Чэнхуана недостаточно для широкого охвата. Будет совсем отлично, если вы снарядите от каждого ордена с десяток-другой талантливых адептов в качестве участников. Впрочем, если у кого-то из вас свербит желание сложить пару строк — милости прошу, пробы пера не возбраняются. Ни орден, ни кто-либо из вас не останется в обиде: за любой вложенный труд вы получите приличную долю силы веры.
— Это...
Ученики переглянулись, пребывая в явном замешательстве. Что же выбрать?
Видя их колебания, Ся Цинцю как бы между прочим ровной интонацией бросил истинную бомбу:
— Ах да, чуть не забыл. Ваше участие в этом и последующих состязаниях напрямую принесёт пользу основателям ваших великих учений. И я имею в виду не номинальных патриархов, а подлинных творцов орденов!
Теми самыми древними богами, что уже бессчётные эпохи были погружены в непробудный сон.