Горы Трёх Тысяч Великих Пиков, обитель духовных лис.
С тех пор как Владыка Луны снова явил себя миру, жизнь лисьего племени стала неизмеримо слаще. Соседние демоны, прежде любившие заглянуть на огонек и поживиться чужой добычей, словно сквозь землю провалились. Клан не просто отстоял свои владения — под его покровительство отошло ещё добрых несколько десятков ли земель вокруг скромных горных вершин.
Всё это время племя лис предавалось беззаботной неге. Те, кто не ушёл странствовать по свету, проводили дни в уединённых медитациях... точнее, в ленивой праздности. Какая уж тут усердная работа над Дао, когда кругом такие пейзажи? Порхание бабочек, благоухание цветов, прогулки от ручья к ручью — тренировки забросили почти совсем.
А зачем изнурять себя дыхательными упражнениями и циркуляцией ци, если раз в месяц с небес всё равно проливается щедрый Лунный нектар? Облик меняется, духовная сила растёт сама собой. А что до опирающегося на внешние снадобья слабого фундамента... Что ж, лисы оставались слабосильными не одно столетие — одним веком больше, одним меньше, стоит ли печалиться?
Но сегодняшний день на Горе Духовных Лис выбивался из привычной череды ленивых будней.
Ся Цинцю, вобравший духовную суть в Лунном дворце, в одно мгновение постиг Дао и обрёл статус небожителя. Пусть Владыка Юэ Си и укрыл знамения его прозрения от взоров смертных, жители города Хуаян и обитатели лисьих нагорий всё же уловили отголоски сотворённого чуда.
Если смертные горожане и сбитые с толку призраки лишь недоумённо качали головами, то лисы, как исконные подданные Владыки Луны, мгновенно распознали знак. В воинстве их высшего покровителя засияла новая звезда — родился истинный бессмертный!
Великий старейшина — единственный, кто искренне считал себя верховным жрецом Владыки Луны, — одновременно ликовал и дрожал от страха. Ликовал потому, что его божество вновь подало весть, а не сгинуло в небытии на долгие тысячелетия. Страшился же он лишь одного: кто сей новоявленный лунный небожитель? Вдруг чужак отнимет милость Владыки? Ведь с древнейших времён подле Трона Инь находились лишь они, духовные лисы!
Почувствовав угрозу своей благосклонности, старейшина принял молниеносное решение: племени пора встряхнуться. Если они не способны сражаться на равных с бессмертными, нужно задействовать своё главное оружие, отточенное веками, — безупречную, неотразимую миловидность!
Старейшина мгновенно созвал весь клан. За исключением тех, кто ушёл в дальние края и находился вне зоны духовной связи, все сородичи собрались в Храме Владыки Луны. Впервые за шестьдесят лет на гору опустилось величие Большого жертвоприношения луне!
Тысяча лис облачилась в расшитые шелка и серебряные маски. Они ступили в ритм древней шаманской пляски, прославляющей Владыку Луны. Торжественная, таинственная и чарующая атмосфера смыла ленивую маету последних месяцев. Искренние помыслы, полные трепета и почтения, возносились к небесам, претворяясь в чистейшую духовную силу. Сама полная луна откликнулась на молитву, пролив на вершину столб ослепительного серебряного света.
В лучах лунного сияния лисы сбросили человеческие личины, опустились на четыре лапы и продолжали священный танец уже в своём исконном, пушистом облике. То и дело в воздухе мелькали мягкие хвосты — у кого два, у кого три, — переплетаясь в исполненном жизни, завораживающем узоре. Главный пик Горы Духовных Лис превратился в настоящий рай для ценителей пушистых созданий: повсюду прелестные лисицы самозабвенно исполняли ритуальный танец.
На священном алтаре в самом центре ритуального круга внезапно закружился серебряный вихрь. Стоявший в изголовье огромный огненно-рыжий лис — сам старейшина — первым уловил изменения.
«Неужто...» — сердце старого лиса ёкнуло, в голове промелькнула невероятная догадка.
В следующее мгновение из самой глубины сияющей воронки шагнул силуэт. Серебристые волосы, белоснежные одежды и чистое, ослепительное сияние небожителя, исходившее от каждой его детали.
От восторга шерсть на старейшине встала дыбом, отчего он вмиг превратился в огромный пушистый шар. Однако, всмотревшись в гостя, он ощутил лишь глубокое разочарование.
Но в то же время от юноши исходила колоссальная, давящая мощь — так крошечный муравей чувствует себя у подножия величавого горного хребта! Ошибки быть не могло: перед ним предстал тот самый новоиспечённый Небожитель Луны. Старейшина уже приготовился склонить голову в почтенном поклоне, как вдруг юноша произнёс до боли знакомым голосом:
— Старейшина-дедушка, вы чего это тут удумали?
Этот голос... Цинцю?!
* * *
Большое жертвоприношение луне, проводимое лисами, было настоящим высшим таинством, способным связывать небеса и поднебесную. Находясь в Лунном дворце, Ся Цинцю и Юэ Си явственно услышали доносившиеся из нижнего мира молитвенные песнопения. Вернее, почувствовали приток бесчисленных ментальных импульсов, устремившихся с Горы Духовных Лис.
Поскольку Ся Цинцю принялся исполнять обязанности лунного небожителя, часть молитвенных устремлений, предназначавшихся Владыке Юэ Си, перенаправилась к нему. В его сознании буквально запестрело от непрестанно всплывающих уведомлений: «Сила помыслов +100», «Сила помыслов +100».
Ся Цинцю расспросил Юэ Си и понял: сородичи устроили масштабное молебствие. В прошлые эпохи подобные жертвоприношения не раз помогали Владыке восстанавливать силы. К тому же лисы относились к нему не столько с трепетом перед суровым божеством, сколько с теплотой, точно к заботливому хозяину, что неизменно согревало душу древнего бога.
Но сегодня не было ни первого числа, ни дня весеннего равноденствия, ни срока раздачи Лунного нектара, чьи циклы отмерялись шестьюдесятью годами. С чего вдруг такая спешка?
Ся Цинцю отлично знал склонность своего племени к лености. Решив, что на родине стряслась беда, он не стал тратить время на долгий перелёт через Хуаян, а воспользовался прямой телепортационной связью через алтарь Храма Владыки Луны.
Оказавшись на земле, он застал весь клан за истовым исполнением ритуала. Даже старейшина, любивший при удобном случае отлынивать от дел, выкладывался на полную, щеголяя огненной шерстью.
Появление Ся Цинцю окончательно успокоило лисье общество. Раз уж новым приближённым Великого Инь оказался их родной Цинцю, тревожиться не о чем! Статус любимого питомца Владыки оставался за их кланом!
И пусть малец Цинцю едва достиг совершеннолетия, все помнили: когда у него обнаружилась эта вздорная, нелепая конституция тела и он в сердцах покинул горы, старейшины воззвали к древнему наследию — цветку из Лунного дворца. Пророчество того цветка гласило: Ся Цинцю суждено стать Священным жрецом Лунного дворца, возобновив древний завет между Серебряными лисами и Владыкой Луны. Так что стать фаворитом Владыки ему было написано на роду.
Ся Цинцю и не подозревал, какие фантастические домыслы роятся в головах сородичей, хотя, даже узнай он правду, отпираться бы не стал — с Юэ Си его и впрямь связывали самые тёплые чувства. Поняв, что никакой беды не случилось, старейшина тут же увлёк Ся Цинцю в общий танец. И хотя юноша когда-то давал себе зарок не танцевать ради Владыки, он со всей искренностью довёл ритуал до конца.
По завершении обряда Ся Цинцю взмахнул рукавом, призывая с небес широкий столб лунного света. Обычно по завершении даров луна проливала нектар, но Ся Цинцю, обладая полномочиями властелина лунных лучей, схитрил: он направил этот поток на насыщение духовной жилы горы. Хватит им надеяться на готовые снадобья и даровые пилюли, пора браться за настоящую медитацию!
Лисы, разумеется, ничего не заподозрили. Они с радостным визгом обступили вернувшегося сородича, с любопытством разглядывая его преображение — ведь из обычной красной лисицы он превратился в легендарную серебряную.
Огромной пропасти между смертными и небожителями они не ощущали. Клан лис тысячелетиями жил под покровительством бога и не ведал жестокости бессмертных практиков, а потому статус небожителя их не пугал. Впрочем, куда больше духовной силы их восхищала его шерсть — гладкая, будто струящийся шёлк, и сияющая, точно чистый лунный свет.
А от вида девяти пышных, грациозных хвостов у лисиц и вовсе перехватывало дыхание! Хвосты для их рода всегда оставались главным мерилом красоты и обаяния.
Купаясь в лучах искреннего восторга сородичей, Ся Цинцю словно вернулся в детство и гордо расправил плечи. Лишь спустя пару дней неги он вспомнил о главной цели своего визита.
Собрав сородичей по сигналу старейшины, он окинул взглядом пушистое собрание. Настало время обсудить важный вопрос: кто из них готов отправиться вместе с ним в большой мир — честно трудиться на благо его культурно-развлекательной империи?