Если взглянуть на мир Тяньюань извне, он предстанет исполинской шахматной доской. Лицевая её сторона — обитель смертных, изнанка — Подземное царство Инь, а над доской застыли тысячи мерцающих звёзд. Каждая звезда — божественный домен, личные владения одного из небожителей.
А в самом центре этого звёздного роя, с солнцем во главе, тысячи светил были связаны воедино, образуя земной небесный рай, ничуть не уступающий миру людей, — Небесный Дворец.
А внизу, среди смертных, срединные благодатные земли удержала династия Дацянь, заняв ключевую позицию на этой небесной доске. Города её раскинулись подобно расставленным камням, а по четырём окраинам простираются необъятные, дикие владения демонических кланов.
Родные края Ся Цинцю — Гора Духовных Лис — таились на юге, среди Гор Трех Тысяч Великих Пиков. И хотя в народе это место звали Саньцяньшань, вершины исчислялись вовсе не тысячами. Один праздный демонический святой как-то подсчитал, что кряжей и хребтов там не менее сотни тысяч. Населяли те края несметные лиги демонов, а раса духовных лис оставалась среди них лишь скромной, немощной ветвью.
Численность лисьего рода едва превышала тысячу душ. Впрочем, если обычная лисица благодаря усердному самосовершенствованию оборачивалась демоном и изъявляла желание примкнуть к сородичам, её принимали без лишних распросов.
Вот только перебежчиков находилось немного. Во-первых, демонические земли простирались на немыслимые расстояния, и меж кланами не затихали кровавые распри — преодолеть тысячи ли ради присоединения к слабой общине решались немногие.
Во-вторых, духовные лисы были беспомощны в бою. Зато они владели искусством добывать Лунный нектар — сокровище, на которое зарился любой сильный хищник. Не будь над ними покровительства Владыки Луны, этот род давным-давно бы истребили или превратили в невольников, качающих священную росу для чужой выгоды.
Но ходят слухи, будто Владыка Луны давно погрузился в сон. Вот уже тысячу лет лисы не получали божественных повелений, отчего последние десятилетия их жизнь становилась всё более беспросветной.
Ныне в клане почти не осталось сильных покровителей. Самым могущественным был Великий старейшина — повелитель демонов с трехтысячелетним развитием. Помимо него, оставалось лишь трое или четверо старейшин, чья сила колебалась в пределах одной-двух тысяч лет.
Вернись Ся Цинцю в родные пенаты прямо сейчас, он без труда занял бы кресло старейшины.
В прошлые времена владения духовных лис простирались на тысячи ли, насчитывая более сотни живописных вершин. Там были и гроты, и целебные горячие источники, и водопады, и богатые плантации духовных трав. Ныне же под их властью едва набиралось десяток холмов — прочие земли беззастенчиво отжали соседние демонические племена.
Воевать лисы не умели — боевой мощи не хватало. А их божественный покровитель, Владыка Луны, молчал. Вот и приходилось хрупким, изнеженным лисам лишь жалобно скулить да обиженно уступать свои земли захватчикам.
* * *
Нынешним утром Великий старейшина поднялся на главную вершину едва ли не с первыми лучами солнца. Он направился к вершине горы, где стоял Храм Владыки Луны, дабы совершить утреннее жертвоприношение.
И дело было вовсе не в его исключительной набожности. По правде говоря, за последний век лисий род заметно охладел к служению. Иначе старейшины не решили бы в своё время отправить больного Ся Цинцю в святилище — мол, авось выживет. И хоть они действительно пытались спасти ему жизнь, посылать божественному покровителю хилого, увядающего храмовника было со стороны клана не самым благочестивым поступком.
Рвение в старейшине пробудилось по иной причине. Несколько месяцев назад среди бела дня на небесах воссиял лунный свет, и весь мир наблюдал величественное зрелище — одновременное явление солнца и луны.
Обычные люди решили бы, что проявил силу какой-то древний, исполненный величия бог. Но лисы, тысячу лет верой и правдой служившие Владыке Луны, мгновенно узнали почерк своего покровителя!
Ощутив, что их Божество пробудилось, многие лисицы едва не разрыдались от захлестнувших чувств.
«Великий Владыка! Вы наконец очнулись! Взгляните же, как обижают ваших милых, беззащитных лисят!..»
Однако радость оказалась преждевременной. Явление, вызванное Юэ Си, быстро рассеялось, и бог вновь затих, будто и не просыпался вовсе.
Лисам оставалось лишь бессильно глотать слезы.
После того случая Великий старейшина стряхнул пыль со старых ритуалов. Полгода он без устали, в дождь и зной, совершал утренние и вечерние молитвы, пытаясь выслужить благоволение неба.
Он и понятия не имел, что Юэ Си безмятежно обретается в городке Хуаян, ни на шаг не отходя от Ся Цинцю, и давно забыл о том, что где-то в горах без присмотра брошена целая стая лис.
* * *
Старейшина водрузил в бронзовую курильницу три золотистые благовонные палочки, преклонил колени и принялся искренне шептать древние молитвенные каноны. Но не успел он дойти до середины, как двери храма со стуком распахнулись.
На пороге возник запыхавшийся лис, сходу выложив:
— Старейшина! Вам письмо!
Великий старейшина насупился и с досадой обернулся:
— Кто там ещё? Разве я не приказывал не беспокоить меня во время служения Владыке?
Разглядев вошедшего, он узнал Хуан Линя — сородича, отвечавшего в клане за почту.
— Что стряслось, раз ты прибежал лично?
В клане духовных лис не существовало родовых фамилий, предписанных с рождения. Принимая человеческий облик, каждый выбирал себе имя по вкусу — чаще всего Ху, Хуан, Ся, Цзи или Су. А вот личные имена новорождённым лисятам давали старейшины. Так что можно сказать, Великий старейшина вырастил и выпестовал почти каждого обитателя этих гор.
Хуан Линь был одним из таких воспитанников. В его обязанности входило принимать вести от сородичей из внешнего мира и, оценив важность, либо раскладывать письма по порядку, либо мчаться к адресату лично.
Судя по всему, весть оказалась горячей.
— Я получил письмо от Цилана! — с радостной улыбкой парень протянул бумажный листок. — Цинцю... Нашелся наш Цинцю!
— Что?! Дай сюда, живо!
Едва услышав имя Ху Цилана, старейшина подскочил, а уж весть о Ся Цинцю и вовсе заставила его выхватить послание из рук юноши.
Лисий род был невелик — меньше, чем население иного городского квартала. Все знали друг друга с детства, постоянно пересекались, и узы между сородичами были крепче некуда.
Исчезновение Цинцю больше года оставалось незаживающей раной в сердцах лис. Стоило кому-то вспомнить о нём, как грудь сжимала глухая боль. И хотя официально считалось, что парень просто пропал, все в тайне опасались худшего.
Лишь Ху Цилан, лучший друг Цинцю, свято верил, что тот жив. Приняв человеческий облик, он вопреки всему рвался на поиски. Мать Цилана приходилась Цинцю названой матерью, так что в конце концов старейшины уступили и отпустили юношу на волю.
Век духовных лис долог. Старики рассчитывали, что Цилан побегает пару лет, свыкнется с утратой и вернётся в родные горы. Кто бы мог подумать, что он действительно отыщет пропажу!
Впрочем, вглядевшись в строки, Великий старейшина насупился ещё сильнее и раздражённо проворчал:
— Ах ты щенок... Что за каракули? Ни черта же не разобрать!
Хуан Линь смущенно кашлянул:
— Ну, старейшина, не строжьтесь вы так на Цилана. Мы же в людские школы не ходили. То, что он вообще столько знаков вывел — уже подвиг.
Помявшись, почтарь осторожно добавил:
— Мог бы клан нанять парочку человеческих ученых? Открыли бы для наших лисят школу, глядишь, и грамоте бы обучились как следует...
— Ишь чего удумал! — Старейшина взвился, резво поднялся с колен и наделил юношу весомым щелбаном. — Думаешь, я не знаю, что у вас, сосунков, на уме? Ученые им понадобились! Книжонок про романтические похождения смертных перечитали?!
Он строго ткнул пальцем в лоб потирающему уши парню:
— Я же говорил: меньше читайте писанину смертных! Вашу братию на этих сказочках проще всего вокруг пальца обвести!
Хуан Линь всхлипнул, вытирая выступающие слезы. Другие лисы, принимая человеческий облик, отправлялись побродить по свету, познать мир и вкусить любви... И лишь ему досталась отцовская затея — бездушно сортировать да разносить чужие письма!
Сглотнув обиду, он вернулся к делу:
— Старейшина, раз Цилан просит о помощи, может, стоит послать кого-нибудь на разведку? Проверить, как они там с Цинцю?
— Разумеется! — кивнул старейшина. — Мальчишки совсем одни во внешнем мире. Нам, старшим, положено присмотреть за ними.
— Но... — Хуан Линь растерянно почесал затылок. — С востока опять лезут эти змеи из расы Владык-Змей, а на юге активизировалась дрянь из ветви Болотных Драконов. Все сородичи уровня Великих Демонов заняты на рубежах. Нам просто некого послать!
Старейшина на мгновение нахмурился. Он и сам выронил из головы эту напасть. Что же делать?
Поразмыслив пару мгновений, он хлопнул себя по бёдрам:
— Ладно! Отправим к Цилану и Цинцю двоих молоденьких лисят...
Не дав Хуан Линю высказать своё изумление, старейшина степенно закончил:
— И само собой, отпускать малышей одних нельзя. Пусть их сопровождают кто-то из старейшин.
— Из старейшин? — обомлел почтарь. — Да откуда у нас свободные старейшины?!
Если не считать самого Великого старейшину, ежедневно околачивающего пороги в храме, остальные давно сидели в дозорах на границах!
— Сяо Цуи! — Старейшина погладил бородку, и в его голосе прорезались торжествующие нотки. — В последнее время на девочку ни с того ни с сего хлынул мощнейший поток людской веры и ментальных сил. И хоть она сама не понимает, откуда взялась эта благодать, но, усвоив её, Сяо Цуи только что совершила прорыв и шагнула на уровень Демонического Князя!
Он довольно ухмыльнулся:
— Вот пусть Сяо Цуи и возьмёт с собой двоих ребятишек. И мир повидают, и Цилана с Цинцю навестят!