О погружении божеств в беспамятство Ся Цинцю слышал неоднократно и от самых разных людей. Складывалось впечатление, будто все великие владыки древности рано или поздно впадали в небытие: так случилось с Небесным императором, с Владыкой Горы Тайшань, да и с самим Юэ Си. Что же до нынешних небожителей, вечный сон им вроде бы не грозил, однако и силой они разительно уступали предшественникам.
Услышав этот вопрос, Юэ Си ненадолго задумчился, после чего неторопливо произнёс:
— О погружении в сон мне не следовало бы распространяться, но раз уж ты спросил, я пролью свет на эту тайну.
Он ненадолго умолк и спросил:
— Что тебе известно о нынешнем мире самосовершенствования, о святых мудрецах, вознесшихся на небеса, и об остальных божествах?
Ся Цинцю мысленно перебрал свои куцые познания и честно ответил:
— Неважно, кто ты — даос, буддийский монах или демон-яоай. Каждому доступен путь совершенствования. Накопив достаточно духовной энергии и выдержав испытание небесной карой, можно переродиться бессмертным или буддой.
Немного поразмыслив, он добавил:
— А божественные саны — это, как я понимаю, должности, которые бессмертные получают уже в Небесном Дворце?
В представлении Ся Цинцю достижение бессмертия напоминало сдачу государственных экзаменов, а получение божественного престола — трудоустройство. Везунчики получали места в чистых небесных чертогах, а менее удачливым выпадал жребий отправляться в мрачное Подземное ведомство Инь, где приходилось служить призрачными судьями и стражами.
Выслушав его, Юэ Си со слабым вздохом покачал головой:
— Для сегодняшнего мира Тяньюань твои суждения верны. Но вернись ты на пару тысячелетий назад — и ошибся бы накорень.
— В мою эпоху, — продолжал Юэ Си, — божественный сан вовсе не был бестелесной должностью. Он представлял собой ощутимый артефакт, драгоценное сокровище, за которое вели жестокие битвы.
«Сокровище?» — смутился Ся Цинцю. Неужели в древности божественные престолы имели физическую форму?
Впрочем, он тут же вспомнил: его предок, Серебряная лиса, безумно хотел стать Богом Луны. Несчастный Небесный пёс из Подземного царства шёл той же стезёй. Да и основатель школы Теневого Сокрытия, Небожитель Нефритового Колеса из пьесы «Три битвы», тоже пытался оспаривать престол Владыки Луны... И ведь всё это ради одного-единственного сана!
А уж какая кровавая баня творилась вокруг более лакомых престолов — Солнца, Четырех Времён года, Пяти Священных Пиков или самого Небесного Императора, — трудно было даже вообразить.
Заметив перемену в лице юноши, Юэ Си понял, что тот догадался о сути, и продолжил:
— На заре времён законы мироздания находились в хаосе, ни одно Великое Дао не имело единого владыки. Всякий, кто выбирал свой Путь, мог сойтись в схватке за престол Древнего бога. Достижение бессмертия давало лишь право ступить на арену. Лишь сильнейший на выбранном Дао поднимался на вершину. Тысячу лет бессмертные и будды проливали кровь в борьбе за божественные саны, прежде чем установился окончательный порядок. Мне самому пришлось пройти сквозь бесчисленные битвы, чтобы утвердить свой нынешний сан.
Юэ Си говорил об этом ровным, будничным тоном, но Ся Цинцю явственно чувствовал стоявший за этими словами запах гари и запекшейся крови. Завоевание божественного престола едва ли сводилось к простой прогулке.
Он помнил древние трактаты, описывавшие могущество древних божеств. Они воплощали собой само Небесное Дао: по своей воле воссоздавали законы мира, будь то сменяемость дня и ночи, круг времён года или уход душ умерших в Подземное царство. Все эти правила не существовали изначально — их установили Древние боги.
Согласно летописям клана лис, Владыка Луны не раз перекраивал законы мироздания. К примеру, раз в шестьдесят лет, в год Гэншэнь, на землю проливался дождь из Лунного нектара, даруя благословение зверям, птицам и лесной нечисти. Или же правило для духовных лис: стоит им в новолуние или полнолуние сотворить ритуальный танец Луне, как они получат дар от Владыки.
И хотя Ся Цинцю про себя иронично сравнивал это с автокормушкой для котов, подобная деталь ярко демонстрировала грандиозность тогдашних богов. Если Древние боги уподоблялись парящим в небесах владыкам-драконам, то нынешние небожители на их фоне смотрелись беспомощными котятами.
Но даже столь всемогущие сущности ныне погрузились в глубокий сон.
— По мере того как бесхозные саны обретали владык, порядок во Вселенной устоялся, — продолжал Юэ Си. — Нам претило царившее вокруг хаотичное безумие. Объединившись под началом Небесного императора и Владыки Горы Тайшань, Древние боги сотворили Небесный Дворец и Подземное царство, установив строгие законы и закрепив стабильность мироздания. Однако стоило миру обрести покой, как многие из моих соратников один за другим стали погружаться в небытие. Сперва мы думали, что они просто устали от великих дел или желают насладиться долгожданным миром... Но вскоре стало ясно: они уснули.
«Уснули?» — мысленно содрогнулся Ся Цинцю. Разговор подбирался к самому главному.
— Впрочем, это не просто сон. Их поглотил сам божественный сан, — голос Юэ Си заметно похолодел. — Божественный престол — это абсолютная власть над законами мироздания. Слиться с ним — значит слиться с Великим Дао. Сколь бы несокрушимы мы ни были, разум смертного или бога не способен бесконечно противостоять безликой воле Вселенной. Рано или поздно воля размывается, сущность растворяется в мире, а истинный дух, наработанный годами совершенствования, угасает. Сокрушительный сон становится неизбежен.
— Юэ Си... — опечалившись, Ся Цинцю крепко сжал холодную ладонь бога.
— Не тревожься, мне погружение в забытье пока не грозит, — тепло улыбнулся Юэ Си, глядя на его беспокойство. — Пока ты приносишь мне столько удивительных и забавных вещей, Цинцю, я не позволю мирозданию поглотить себя.
В этот миг до юноши наконец дошло, почему гордый и могущественный Бог Луны с таким упоением зачитывался его скромными историями. Оказывается, творчество служило якорем, удерживающим дух! Ся Цинцю мысленно поклялся писать ещё пуще прежнего.
— Угасание богов и их слияние с Дао переполошило весь пантеон, — заговорил дальше Юэ Си. — Мы искали способ воспротивиться растворению. И в конце концов совместными усилиями отыскали решение.
— Какое? — живо поинтересовался Ся Цинцю.
— Сила веры. Или, как её называют ныне, энергия помыслов, — Юэ Си легко постучал пальцами по столу, произнося слова, повергшие юношу в изумление.
— Сила веры защищает от погружения в сон? — поразился Ся Цинцю, вспомнил одно обстоятельство и тут же спросил: — Но если так, почему Небесный император строжайше запретил насильно извлекать или вымогать помыслы у смертных?
К тому же, раз спасительное средство нашли, отчего же большая часть Древних богов всё равно исчезла?
— На первых порах вера действительно помогала. Искреннее поклонение паствы удерживало душевное равновесие богов, не позволяя безграничному Небесному Дао раздавить их личность. Но со временем выяснилась жуткая правда: людская вера ядовита.
— Ядовита? — недоуменно переспросил юноша.
Юэ Си мягко посмотрел на него:
— Скажи, Цинцю, будь ты моим истовым последователем, каким бы ты видел меня? И каким бы представлял Владыку Луны?
— Ты — мой лучший друг, который всегда приходит на помощь, — не задумываясь, ответил Ся Цинцю. — А Владыка Луны... для меня он добросердечный старший...
Он осёкся и тут же покачал головой:
— Нет, я рассуждаю не так. Будь я обычным смертным мирянином и зная лишь твоё имя — Бог Зимы, — я бы связывал тебя со стужей, лютым морозом и ледяным оцепенением. А Владыку Луны считал бы просто холодным светилом в ночной вышине...
Ся Цинцю осеняла догадка. Вот в чём заключался яд веры! Если смертный не знал бога лично, моления и помыслы паствы обращались не к личности, а к его абстрактной функции — к самому божественному сану и природному закону. Сперва верующие помнили живой лик своего покровителя, но чем шире разрастался культ, тем сильнее образ бога сливался со стихией.
— Осознав, что вера больше не спасает, Небесный император и Владыка Горы Тайшань решили отделить часть своего могущества, дабы после их погружения в сон мир продолжал вращаться, — продолжил Юэ Си. — Многие боги поддержали этот замысел и оставили свои саны преемникам. Так возникли младшие небожители Небесного Дворца, а также десять владык Яньло и судебные исполнители Подземного царства.
— Моя сила не столь велика, а управляемый аспект не считался ключевым, поэтому я не стал дробить свой сан. Тысячелетиями я пребывал в полусне, пока не встретил тебя и не очнулся окончательно. Что же до истинных причин запрета Небесного императора на насильственное изъятие помыслов... увы, эта тайна известна лишь ему одному.
Рассказ Юэ Си развеял многие сомнения в душе Ся Цинцю, но породил ещё больше загадок. Юноша чувствовал: за последним указом Небесного императора кроется нечто неизмеримо более глубокое, чем кажется на первый взгляд. И возможно, именно там таится ключ к спасению от вечного сна.