Город Люхэ, деревня Байван.
Это самая южная окраина династии Дацянь. Из-за близости к Стотысячной гряде гор, несмотря на тучные почвы и благодатный климат, в прежние годы эти края считались глухой провинцией, суровым и опасным захолустьем.
Однако с появлением удивительного чуда — Иллюзорного царства Великого Инь — весь мир Тяньюань будто очистился, и былые порядки начали стремительно меняться.
К примеру, многие демоны из Стотысячной гряды массово покидали свои чащобы. Причем шли они к людям вовсе не для того, чтобы грабить или утаскивать бедолаг на съедение, а чтобы честно заниматься торговлей.
Поговаривали, будто дело их именовалось «экспресс-доставкой» — перевозкой всевозможных товаров. Впрочем, большинству крестьян подробности были неведомы: Иллюзорное царство возникло недавно, мало кто успел накопить достаточно баллов, а уж к возможности обменять их на реальные вещи и вовсе относились с сомнением.
У каждого человека своя судьба и свой склад духа. Иной, погрузившись в историю, рыдал навзрыд от сопереживания, а другой лишь сдержанно вздыхал и тут же забывал увиденное.
Потому те, кому удавалось за одно погружение скопить целые пригоршни очков, от природы обладали чуткой душой, пылким сердцем и редкой способностью принимать чужие чувства как свои собственные.
И Ли Яо из деревни Байван был именно таким человеком.
* * *
Ли Яо исполнилось пятнадцать. Он родился в семье обычного земледельца, был младшим — четвертым ребенком. Старшая сестра уже вышла замуж, двое братьев помогали отцу, оттого парня в семье прозвали Ли Сяосы.
Родня у него подобралась на загляденье: рослые, дюжие крестьяне, готовые к тяжелому труду. Даже сестра могла шутя поднять полтуши барана и побежать с нею в гору. И лишь Ли Яо появился на свет нежным да хрупким, точно крошечный перепеленок.
Но мало того что ростом и силой его обделили — душой он вырос чрезмерно ранимым. В детстве, бывало, увидит, как во дворе режут свинью, — и давай заливаться горькими слезами. И не от страха вовсе! Ему казалось, что старый черный боров прожил с ними целый год, стал почти членом семьи, а его под Новый год — да на убой... Сердце кровью обливалось!
Вечером, уплетая тушеную свинину, парень всхлипывал и утирался рукавом, а родители с братьями и сестрой только вздыхали. Как эдакая неженка выживет в деревне, аккурат под боком у демонических земель?
Посудачили родные и решили: а не отдать ли Четвертого в учение? Так Ли Яо и попал к единственному в деревне учителю. Семья не ждала, что из него выйдет чиновник, радеющий на императорских экзаменах, — лишь бы смог сам себе зарабатывать на хлеб.
Так Ли Яо благополучно дожил до пятнадцати лет. Пока сверстники учились пахать, охотиться да поднимать каменные жернова, он набивал голову мудростью древних и всевозможными сказаниями.
Его чрезмерная эмпатия никуда не делась. Навзрыд над судьбой домашних свиней он, конечно, больше не плакал, зато над книжными любовными страстями и предательствами то и дело рыдал и хохотал, точно одержимый.
Односельчане в один голос твердили, что Ли Четвертый — парень пропащий: плечи узкие, руки слабые, в поле от него толку не будет. А коли соберется сдавать экзамены в городе, так до него верст сто шагать, — этакая пичужка и до половины пути не дойдет, демоны сцапают.
Попервах Ли Яо ужасно обижался на подобные насмешки. Но, вспылив раз-другой, пришел к печальному выводу: а ведь соседи правы. В их суровом мире для этакого нежного цветка места нет.
Но не успел он окончательно пасть духом, как в эти края пришла Торговая палата Дунмин, созданная господином Ся Цинцю. По окрестностям города Люхэ мгновенно разошлись удивительные, захватывающие дух истории, и даже до их глухой деревеньки докатилось сказание о «Белой лисе».
Будучи чуть ли не единственным грамотеем в округе, Ли Яо взял на себя роль сказителя. Особых актерских приемов он не знал, а просто пересказывал прочитанное.
Однако благодаря своей невероятной чувствительности он всякий раз переживал историю вместе с героями. На захватывающих местах его глаза горели, а когда дело доходило до печальных поворотов, он заливался слезами еще прежде, чем успевал договорить предложение.
И хотя сказителем он был некудышным, его искренность трогала слушателей до глубины души.
С тех пор деревенские уважительно прозвали его Маленьким господином Ли.
Впрочем, на этом судьба Ли Яо не остановилась. С появлением Иллюзорного царства Великого Инь его жизнь и вовсе совершила крутой поворот!
Если ученый Лю Гун, получивший за один раз тридцать восемь баллов, считался гением, то Ли Яо без преувеличения можно было назвать гением невиданным!
Даже не погружаясь в режим глубокого проживания сюжета — то есть не проживая чужую судьбу до конца, — он ухитрялся зарабатывать примерно столько же.
А уж если бы он решился полностью довериться иллюзии, его добыча выросла бы враз в несколько раз.
Вот только Ли Яо отличался пугливым нравом и пробовать опасный режим не спешил.
Но даже без этого каждое посещение царства приносило ему щедрые плоды. Пока остальные крестьяне с недоумением чесали затылки, не понимая, что за «посылки» носят демоны, Ли Яо уже вовсю выбирал в иллюзорном мире подарки для всей семьи!
Пилюлю Исцеления Костей — отцу от болей в пояснице.
Пилюлю Ясного Зрения — матери, страдающей глазной болезнью.
Порошок Черного Петуха — сестре для укрепления здоровья.
И звонкое серебро — братьям на постройку новых домов...
Ли Сяосы заботливо подбирал подношения для каждого, даже не задумываясь о том, в какое целое состояние обходилось его усердие.
Теперь он мог с чистой совестью расправить плечи и доказать всем вокруг: он, Ли Яо, вовсе не бесполезный заморыш!
Пусть силы в руках нет, зато есть знания, ум... да и чуткое сердце, в конце концов!
В наши дни тонкая душевная организация — это главный двигатель процветания!
Из-за того что каждое погружение в иллюзии давалось ему нелегко и требовало огромных душевных сил, Ли Яо наведывался туда нечасто — примерно раз в десять дней, после чего четыре-пять дней отсыпался и приходил в себя.
Вот и сегодня настала пора очередного погружения, о чем он заранее предупредил родителей.
Над деревней Байван палило палящее солнце — дело близилось к полудню, а Ли Яо всё ещё сладко спал в своей постели.
Мать с подносом в руках тихонько постучала в дверь. Не дождавшись ответа, она осторожно толкнула створку.
Парень лежал на кровати, раскинув руки и ноги, и сладко посапывал, открыв рот.
— Четвертый, а Четвертый, просыпайся, — мать потормошила его за плечо. — Полдень уже, пора обедать!
— М-м-м... — Ли Яо протер глаза и вдруг испуганно встрепенулся: — Матушка? Вы чего тут?
— Да вот, полдень настал. Отец окликнул тебя со двора, да ты не отозвался. Подумали, спишь, вот я и принесла еду в комнату.
Она подала сыну чашу и поставила прямо на кровать небольшую деревянную подставку.
Еды была всего одна чаша, зато какая — вширь почти с локоть, Ли Яо в неё с головой бы влез!
Сверху на рисе покоились три сочных, с ладонь толщиной, ломтя обжаренной свинины с аппетитной румяной корочкой, с которых каплями стекал жир. Рядом сочно зеленели листья так называемой «клейкой капусты», привезенной с севера. В зимнюю пору — настоящая редкость!
В городе Люхэ за один такой кочан отдали бы два цзиня мяса. Если бы не снадобья и серебро, выменянное Ли Яо, семья никогда не позволила бы себе подобной роскоши.
С тех пор как Четвертый взялся за ум, жизнь в доме с каждым днем становилась все сытнее.
Мать с нежной улыбкой смотрела, как сын с аппетитом уплетает рис. Ли Яо даже смутился под этим теплым взглядом.
Решив, что его осуждают за лень, он поспешно оправдался:
— Матушка, я не просто так нежился... Я всю ночь кое-что писал.
— Неужто мой сынок научился сочинять статьи? Вот радость-то! — Мать просияла. В их роду, где из поколения в поколение рождались лишь косари да дровосеки, появление настоящего книжника было настоящим чудом.
— Да нет... Не статьи. Кое-что другое, — смущенно пробормотал Ли Яо, доедая обед. Затем поднялся: — Мне надо ненадолго отлучиться по делу.
Проводив мать, Ли Яо улыбнулся. После появления Иллюзорного царства их жизнь и впрямь изменилась к лучшему!
Раньше мир казался ему суровым и беспросветным.
Сам он силы не имел — даже мотыгой долго махать не мог, не то что за зверем в горы ходить. Учился много, да толку? Чтобы сдать экзамены, требовалось учиться годами, находясь на иждивении у родителей и братьев.
Да и дорога до губернского города стоила немалых денег.
И ведь таких, как он, по всему миру Тяньюань тысячи! А сколько тех, кому пришлось еще тяжелее — калек, сирот, одиноких стариков...
Прежде они угасали тихо и незаметно, словно сломанный ветром камыш.
Но Иллюзорное царство дало им надежду!
Рядом с привычными путями — пахотой, охотой, торговлей, службой да самосовершенствованием — открылась совершенно новая дорога!
Вспомнив счастливые лица родных, Ли Яо ощутил глубокую, искреннюю благодарность к загадочному небожителю Ся Цинцю.
По правде говоря, Ли Яо состоял в самом сердце движения его почитателей — он был одним из ключевых участников Двести тридцать третьего этажа Чайной Изумрудных Облаков!
Чайная Изумрудных Облаков в Иллюзорном царстве служила местом сбора и обсуждений.
Каждый этаж напоминал отдельное подворье или гильдию со своими правилами и темами.
И Двести тридцать третий этаж назывался не иначе как «Ассоциация сторонников небесного наставника Ся Цинцю».
Проще говоря — фанатский клуб!
Ли Яо боготворил Ся Цинцю, изменившего его судьбу. Едва продавдав о существовании этого этажа, он без колебаний примкнул к единомышленникам.
Впрочем, помимо этого у него имелась и другая тайна... о которой посторонним знать не следовало.
Накинув верхнее платье, Ли Яо вышел во двор. Солнце ласково пригревало, и парень поневоле вздохнул:
— Совсем я обленился... День с ночью попутал, времени не замечаю.
Чтобы перенестись в Иллюзорное царство, требовалось читать заклинание под лунным светом, оттого все погружения происходили ночью.
Многие крестьяне, отработав день в поле, ночами предпочитали спать. Но Ли Яо, сделавший иллюзии своим промыслом, поневоле превратился в полуночника.
«Вот привезут мое Дочернее зеркало — и не придется ждуще ждать ночи», — радостно подумал он.
Дочерние зеркала создавались по образу Сокровищного зеркала Великого Инь. Они позволяли связываться с царством даже днем, без лунного света.
Вещь эта стоила огромных денег, да и продавали ее далеко не каждому. Ли Яо сумел достать заветный предмет лишь благодаря своему статусу на Двести тридцать третьем этаже.
Смыв накопившиеся сбережения, он наконец оформил покупку.
«Должно быть, сегодня доставят», — подумал Ли Яо и направился к пункту экспресс-доставки за деревней.
С тех пор как демоны из Стотысячной гряды заключили союз со Школой Шэньцзи из города Люхэ, подобные пункты росли словно грибы после дождя.
Служили там исключительно демоны, а их задача заключалась в развозе посылок местным жителям.
Ли Яо вспомнил, как впервые увидел огромную крольчиху размером с человека, приволокшую к его порогу тяжеленный сундук. Он тогда чуть со страху не умер, бросился звать соседей на подмогу, чем заслужил лишь презрительный взгляд демоницы, посоветовавшей «не поднимать шума из-за пустяков».
Ныне и люди, и демоны под руководством Владыки Луны и по замыслу небесного наставника Ся жили в мире и согласии.
К тому же крольчиха заявила, что морковка куда вкуснее Ли Яо, так что кушать этакую пичужку она не собирается.
Осознав, что его гастрономические качества оценили столь низко, парень не знал, радоваться ему или обижаться. Однако после нескольких доставок он привык к необычным курьерам.
Если не считать жутковатого вида, большинство демонов не смогли бы одолеть даже его старшего брата, так чего боятся?
Впрочем, доставка до дверей в деревне Байван пока не работала, так что за посылкой приходилось идти самому.
Шагая по меже, Ли Яо раскланивался с односельчанами. Раньше на него и не глядел никто, а теперь встречали с почтением — и все благодаря его успехам.
Вдруг среди полей он заметил нечто невиданное.
Чудище напоминало огромного металлического зверя на четырех железных лапах. Головы у него не было, а из чрева торчали странные механические рычаги и насадки: мотыги для рыхления, сетчатые плуги, изогнутые косы да лезвия для сорняков. На корме возвышалась огромная тыква-горлянка, из которой непрерывной струей лилась вода.
Чудовище казалось громоздким, однако двигалось поразительно быстро. Оно неторопливо шагало вдоль межи, а позади него земля оставалась полностью вспаханной, засеянной, прополотой и политой.
— Ну как даосу мое «Божественный бык Небесного Ремесла»? В полную силу эта крошка за ночь вспашет тысячу му! — раздался за спиной ироничный голос.
Ли Яо от неожиданности вздрогнул. Обернувшись, он увидел симпатичного даоса в синем одеянии.
— Даос шутит, никакой я не даос, — поспешно замахал руками Ли Яо. — Я обычный деревенский парень из Байвана, не стоит звать меня даосом.
— Охо? — Даос удивился, внимательно пригляделся к нему и качнул головой: — Надо же, юноша еще не вступил на Путь, а в нем уже прослеживается стойкая концентрация духа и мысли. Прошу прощения за оплошность.
Заметив растерянность на лице парня, он пояснил:
— Концентрация духа и мысли — это начальная точка любого практики. Прежде чем ступить на путь, надлежит утихомирить разум, очистить помыслы, дабы привлечь внешнюю духовную энергию.
— Сие упражнение крайне важно! Малейшая ошибка — и быть беде, прольется кровь, исказится разум. Посему во многих обителях новички тратят по сотне дней лишь на то, чтобы достичь сего состояния. Оттого и зовется оно «стодневным закладыванием основ».
— Юноша не обучался грамоте духовной, наставников не имел, а смог сам прийти к сему состоянию — поистине редкий талант!
— Да я... я вовсе не сам, — смутился Ли Яо, не смея врать. — Когда я находился в Иллюзорном царстве, то видел, как школы набирают учеников. Наверное, просто запомнил кое-что подсознательно...
«Быть того не может!» — чуть не крикнул даос. Сюжеты в иллюзиях всегда сглаживались и туманились, когда дело касалось передачи реальных техник. Как можно научиться чему-то по «матерчатой ширме»?
—... И все же сие достойно похвалы, — суховато проговорил даос. — Я — Даос Угуй, старший ученик Школы Шэньцзи из города Люхэ. Видя твои дарования, не желаешь ли вступить в нашу обитель и вместе взойти на Путь Бессмертия?
Желая подкупить парня, Даос Угуй указал на Божественного быка Небесного Ремесла:
— Взгляни, сей бык — первоклассный панцирный механизм нашей школы! Он не только помогает пахать землю, но и хранит внутри заклятия стихий — водам, огню, ветру и грому подвластен он! Считаешь ли, что сие орудие велик? Вступишь в школу — выпрошу у учителя точно такого же и для тебя!
Ли Яо посмотрел на железное чудо. Какая подмога родителям и братьям! Если бы в доме появилось такое диво, отец больше не надрывал бы спину...
Может, согласиться?
— Не слушай ты этого балабола! — раздался звонкий девичий голос.
Ли Яо огляделся — никого. Вдруг с неба спустилась темная тучка, из которой моросил легкий дождик.
Тучка замерла перед ними, и парень разглядел лежащую на ней юную красавицу. На голове у нее темнели два кокетливых пучка, а в руках она держала бамбуковую корзину. Девица то и дело зачерпывала из корзины капли и брызгала вниз.
Капли падали на землю, и под тучкой с грохотом проливался обильный ливень.
— Приветствую даоса! — Девица слегка поклонилась Ли Яо и продолжила: — Я — Фея Цайся, ученица Школы Муюнь из города Цзивэнь. Как и Даос Угуй, я прибыла по указу школы, дабы помочь местным крестьянам с полями.
— Поводом тому стало соглашение между небесным наставником Ся Цинцю и великими владыками. Они позволили обменивать баллы на реальные товары — зерно, скот да овощи. И покатился народ в иллюзии, забросив пахоту.
— Дабы избежать голода и сохранить угодья, Дворец Небожителей повелел всем школам взять под опеку сельское хозяйство и скотоводство!
— Потому мне и вручили сию Цветочную корзину Муюнь, а Даосу Угую — Божественного быка Небесного Ремесла. Сие есть ценнейшие сокровища наших обителей, и никто не станет раздаривать их первым встречным!
— Цайся! Ах ты дрянь, всю обедню мне испортила! — разозлился Даос Угуй. Его браслеты обратились в двух огромных змей, рванувшихся к девице.
Фея Цайся не растерялась, ее корзина вспыхнула звездным светом:
— Не терплю, когда честных людей дурят!
— Бессмертные наставники, не деритесь! — испугался Ли Яо. — Я благодарю вас за доброту, но пока не собираюсь вступать в школы.
— В моем сердце уже есть тот, кому я хотел бы поклониться как учителю... Пусть он далеко и мне до него не дотянуться, но пойти к другим я не могу.
Ли Яо говорил твердо, не желая влезать в чужие разборки.
— Эх, жаль... — Даос Угуй досадно вздохнул, глядя на Божественного быка Небесного Ремесла, успевшего перепахать еще полсотни му.
Деревенские с восторгом обступили железного помощника, тыча пальцами и радуясь облегчению труда.
— Что ж, тогда мы отправляемся в следующую деревню, — Даос Угуй попрощался. — Прощай! Будет время — заходи в Школу Шэньцзи!
— И к нам в Школу Муюнь заглядывай! — махала рукой Фея Цайся, улетая на своей тучке.
Ли Яо только качал головой. Странные эти практики — прилетели, понаобещали и унеслись.
У въезда в деревню староста играл с ребятней. Завидев парня, он окликнул его:
— Четвертый! Видал бессмертных?
— Видал. Да только не бессмертные они вовсе, а обычные даосы, — ответил Ли Яо. Настоящим бессмертным в его глазах был лишь наставник Ся Цинцю!
— Для нас, мужиков, они самые настоящие бессмертные, раз помогают вспахать поле до весенней страды, — староста погладил бороду. — Я вот пытаюсь учить ребятню грамоте, да сам мало знаю. Будет время — позанимайся с ними.
— А почему бы им не отправиться учиться в Иллюзорное царство? — вспомнил Ли Яо о величественных библиотеках.
— Да пробовали! На заговоры да зеркала малые не отзываются. Говорят, защита какая-то от детей стоит...
Ли Яо кивнул. Для неокрепшего ума бурлящие там страсти и впрямь могли оказаться опасны.
— Хорошо, дедушка, найду время — позанимаюсь.
Староста просиял, разгладив тулуп на могучей груди:
— Вот и ладно! В наши дни грамота куда важнее кулаков.
Добравшись до пещеры за деревней, Ли Яо увидел змеиную голову демона-питона, уныло свисающую к столу.
— Старик Ман, я за посылкой! — постучал парень по камню.
Змей даже не шелохнулся — видать, клонило в зимнюю спячку.
Ли Яо потормошил его за плечо.
— А, это ты... — пробормотал змей. — Твоя посылка пришла.
Он уполз в глубь пещеры и вынес деревянный ларец.
Ли Яо бережно принял ларец, открыл и просиял — внутри блестело гладкое медное зеркало!
— Погоди, вот еще сверток! — окликнул его Старик Ман, протягивая тонкую книжицу.
Ли Яо глянул на обложку — и мгновенно покрылся холодным потом:
— Ты... ты ведь не смотрел, что тут?!
— Ты меня кем считаешь?! — оскорбился змей. — В доставке строго с этим! Тайну клиента хранить обязаны!
— Да и к тому же я питон! В трех шагах человека от козы не отличишь, а ты про книги толкуешь!
— Прости, прости, бес попутал! — Ли Яо спрятал книжку за пазуху и дал деру. — Старик Ман, с меня обед!
* * *
Прибежав домой, Ли Яо заперся в комнате.
Достав медное зеркало с узором драконов и фей на обороте и начертанными иероглифами «Сюаньмин», он предупредил родителей, что уходит в царство, и прочитал заклинание Метод духовной связи через поклонение луне:
— Призываю силу Небесного Владыки Великого Инь и Темного Мороза!
— Призываю силу Небесного Владыки Великого Инь и Темного Мороза!
— Призываю силу Небесного Владыки Великого Инь и Темного Мороза!
После девятикратного повторения зеркало вспыхнуло мягким светом, и Ли Яо ощутил знакомый вихрь переноса. В следующий миг он уже стоял на шумной улице Города Люхэ.
«Получилось! Я впервые здесь днем!»
Раньше входить разрешалось лишь ночью, когда лунный свет затапливал мир.
Но днем город выглядел иначе! Если ночью тут гуляли простые людские души, ища развлечений да заработка, то днем улицами владели практики, демоны да монахи. Они торговали снадобьями, спорили, обменивались новостями, наполняя воздух шумом и движением.
Ли Яо поглазел на лотки с редкими травами да пилюлями, вздохнул над ценами со множеством нулей и поспешил на Двести тридцать третий этаж Чайной Изумрудных Облаков.
Как ключевой участник, он беспрепятственно прошёл внутрь. На сцене стоял глава этажа и делился последними новостями о повседневной жизни господина Ся Цинцю.
Сведения эти не содержали секретов — обычные бытовые мелочи, собранные самими поклонниками.
Судя по расписанию, Ся Цинцю был настоящим трудоголиком:
«Такого-то числа: дела в Хуаяне, днем — посещение Храма Владыки Луны.
Такого-то числа: дела в царстве, днем — посещение Храма Владыки Луны.
Такого-то числа: совет в Небесах за Небесами с Владыкой Луны и Судьей Цуем.
Такого-то числа: отдых, визит к Владыке Луны на Лунную звезду...»
Поклонники только вздыхали: встретить кумира на улице не было ни единого шанса!
После собрания Ли Яо и четверо его соратников перебрались на секретный 404-й этаж.
Сие скромное местечко напоминало маленькую спаленку. Участники скрывали личины и голоса, ибо знали: всплыви их делишки наружу, их либо избьют и запрут на век, либо лишат сил и отправят на суд к господину Ся!
Ли Яо с загадочным видом вытащил из-за пазухи книжицу и положил на стол.
На обложке значилось: «Исследование слухов и преданий о небожителе Цинцю: Том Владыки Зимы».
Это была романтическая фанатская повесть о господине Ся!
Среди фанатов Ли Яо и его друзья принадлежали к особому крылу... Они были шипперами!
Не имея доказательств, они свято верили, что у их кумира есть тайная любовь.
Главными претендентами выступали Владыка Луны и Владыка Зимы. Сторонники обеих пар спорили до хрипоты, отстаивая свою правоту!
Вдруг одна из участниц постучала по столу:
— Слыхали? Господин Ся вместе с великими силами начинает создавать так называемый «Второй мир»!
— Говорят, эпоха там будет древняя, хаотичная, до воцарения богов. И великие школы уже объявили: лучшие участники смогут стать главными учениками и претендовать на главы обителей!
— А главное — там будут настоящие древние боги! И господин Ся сыграет роль великого древнего демона, противостоящего Владыке Луны!
Ли Яо вспыхнул. Пропустить такое? Ни за что! Он обязан попасть на закрытый тест!
* * *
В самых верхних пределах Иллюзорного царства Великого Инь, далеко за пределами Лунного дворца, стояли Ся Цинцю и Юэ Си.
Вокруг простиралась лишь хаотичная пустота.
— Откроем Второй мир здесь, дабы не тревожить нижние ярусы, — произнес Ся Цинцю.
— Да будет так, — ответил Юэ Си.
Он поднял руку, и за его спиной возник огромный лик Лунной звезды. Бесконечные потоки лунного света ударили в пустоту, расщепляя ее на осколки пространства и элементы мироздания.
Затем Юэ Си метнул в хаос искры воли древних богов, и в новорожденном мире пролегли законы Небесного Дао.
Ся Цинцю улыбнулся и направил в глубину хаоса лучик собственного духа. Сие была его личная стезя Дао — [Иллюзия], она же «виртуальность», «игра» и «сказка».
Юэ Си тут же окутал его дух своей лунной благодатью, защищая от буйства творения.
Ся Цинцю удивленно взглянул на него.
— Твое Дао еще молодо, — пояснил Юэ Си. — Силы первозданного хаоса могут навредить тебе.
Ся Цинцю мысленно ухмыльнулся: «Неужели ты и впрямь думаешь, будто мое Дао в Иллюзорном царстве столь уж "хрупко"?»