Пока они не добрались до самого Города Фэнду, чэнхуан Пэй так и не смог окончательно прийти в себя. Лишь оказавшись под величественной аркой Врат Загробного Мира, он обернулся к спутнику и растерянно переспросил:
— И это… всё? Конец?
— Похоже на то, — кивнул Ся Цинцю.
Хотя он и сам толком не понял, что произошло у Помоста Тоски по Родине, древний дух явно не собирался сдирать с них три шкуры за треснувшее зеркало.
— Но ведь это было Зеркало Пыли! Сокровище, оставленное древним богом! Раскололось на куски, а он даже словом не обмолвился… — начал было чэнхуан, но вовремя осекся. Помедлив, он мысленно добавил: с таким-то покровителем, как у Цинцю, подобный урон, наверное, казался сущим пустяком.
Ся Цинцю тем временем задумчиво оглядел собственную ладонь. Белоснежная кожа была чиста — ни следа загадочных письмен.
Похоже, древний рунический знак проступал лишь в моменты смертельной опасности. Но даже явись он снова, разобрать эти знаки Цинцю всё равно бы не смог.
«М-да, надо больше читать…» — вспомнил он наказ Юэ Си перед дорогой и мысленно внес в список дел еще один пункт.
* * *
Когда три светильника жизни угасли, призрачный Город Фэнду явился во всём своем зловещем величии. На подступах к нему возвышался последний рубеж — исполинская надвратная башня с высеченными на ней кроваво-красными иероглифами: «Врата Загробного Мира».
По обе стороны арки замерли два гигантских стража-демона. Покрытые доспехами из хладного железа, они немигающе высматривали грешников тремя глазами, пылавшими прямо посреди лбов.
Ся Цинцю приметил, что сквозь Врата нескончаемой вереницей тянулись усопшие души. Изредка с неба со свистом спускались золотые всполохи — прибывавшие небожители и бессмертные предъявляли стражам особые охранные грамоты и свободно проходили внутрь. Сложив же жизненные огни, сюда, кажется, явился он один.
— А нам точно можно просто так войти? — с легким опасением усомнился Цинцю, кивнув на очередную золотистую вспышку. — Смотрю я на них и чувствую себя контрабандистом. Твой способ точно надежный?
В историях обо всех мирах, какие он помнил, самовольное вторжение живых в царство мертвых редко заканчивалось чем-то хорошим.
Чэнхуан, уловив его тревогу, ободряюще похлопал юношу по плечу:
— Не бледней, даос Ся! Наш путь — не какая-нибудь лазейка для воров, а вполне законная процедура, прописанная в уложениях Подземного ведомства. А те золотые всполохи — мои бывшие коллеги да старшие ученики Тринадцати Школ и Шести Путей. Проходят по блату да по протекции своих патриархов.
Проще говоря — блатные.
Ся Цинцю смерил спутника выразительным взглядом. Кабы этот горе-бог не лишился своего сана, им не пришлось бы тащиться в такую глушь пешком и терпеть лишения.
Пэй Вэйжэнь лишь виновато кашлянул. Выскочив из толпы призраков, он подлетел к триоким стражам и низко поклонился:
— Приветствую почтенных генералов! Я и мой спутник, лис-небожитель, прибыли по личному приглашению судьи Цуя из Пятого Зала. Будьте добры, пропустите нас.
Обычные неупокоенные духи проникали в Фэнду без лишних расспросов, но богоподобному чэнхуану и духовному лису требовалось прошение, дабы избежать ненужной смуты.
Левый страж окинул его тяжелым взором:
— Вступить в город? А пропуск имеется?
— Разумеется! Прошу, взгляните, — Пэй Вэйжэнь торопливо протянул визитную карточку, оставленную ему когда-то судьей Цуем, а вместе с ней ловко подсунул увесистую стопку ритуальных бумажных денег.
Демон бесстрастно сгреб банкноты, пробежал глазами послание и чуть сменил гнев на милость. Но тут же насупился:
— В дощечке сказано, что господина Ся Цинцю должен сопровождать здешний чэнхуан. Где же он?
— Так это… я и есть чэнхуан, — смущенно выдавил Пэй Вэйжэнь.
Почувствовав на себе недоверчивые взгляды трехглазых исполинов, он со вздохом пояснил:
— Недавно, во время ревизии, ко мне явился посланник Небесного императора. Прицепился к какой-то глупости и на месте лишил меня сана… Стыдно признаться, но я прибыл в Подземное царство именно за этим — умолять судью Цуя восстановить справедливость! Хоть мой чин и мал, я служу Подземному ведомству, и какой-то слуга из Небесного Дворца не имеет права вот так распоряжаться моей судьбой!
В голосе чиновника звучала такая искренняя обида, что стражи мгновенно прониклись к нему сочувствием. После того как Небесный император погрузился в глубокий сон, выскочки из Небесного Дворца совсем страх потеряли, вообразив себя хозяевами преисподней.
Формально чэнхуаны числились за Подземным ведомством. Даже если небесный посланник Пэн Цзюй обнаружил нарушения, он обязан был передать дело в Фэнду, а не учинять самоуправство. Проделка Пэн Цзюя была прямой пощечиной всему Подземному царству.
Правый страж гневно зарычал:
— Раз так — проходите! Нынче сам Владыка Яньло восседает в Главном Зале. Он милосерднее всех десяти правителей. Иди к нему, изложи свою обиду, и он непременно вернет тебе должность!
Владыка Яньло, он же Небесный владыка Яньло, правитель Пятого Зала… Говаривали, некогда он стоял во главе Первого Зала, но из жалости слишком часто отпускал грешные души обратно в мир живых, за что и был сослан в Пятый. Сюда души попадали уже без права на помилование. Однако сам факт того, что за подобную дерзость его всего лишь перевели в другой зал, доказывал невероятное могущество этого древнего бога.
— Сам Владыка Яньло в Зале?.. — чэнхуан оторопел, не зная, радоваться этому или радеть.
Стражи, впрочем, долго размышлять ему не дали. Один из них взмахнул рукой, и в монолитной стене Врат Загробного Мира без шума открылась узкая калитка.
— Готово! Идем через боковой проход, — позвал Пэй Вэйжэнь Ся Цинцю.
У живых и мертвых дороги разные. Пойди они вместе с общей гурьбой духов, угодили бы прямиком к Владыке Циньгуану в Первый Зал.
Ся Цинцю кивнул, и оба путника переступили порог, оказавшись внутри раскинувшегося во тьме Города Фэнду.
* * *
Они очутились на высокой смотровой площадке. Внизу, насколько хватало глаз, извивалась черная живая змея из тысяч и тысяч человеческих душ, медленно бредущих к десяти сумрачным, внушающим священный трепет дворцам.
Даже издали эти исполинские строения давили на сознание невыносимой, леденящей дух тяжестью. В них воплотился сам смысл карающего правосудия — абсолютное, неизбежное возмездие за каждый содеянный в жизни грех.
Ся Цинцю вдруг вспомнил, как однажды — желая проучить мошенников и перекупщиков — соткал в их снах иллюзии подземных мук. Тогда напуганные до полусмерти дельцы наперегонки побежали сдаваться властям.
Но теперь, воочию увидев Обители Девяти Владык, Цинцю осознал, насколько наивными были его прошлые трюки. Настоящий ад выходил за рамки человеческого воображения.
«Представится случай повторить — мои иллюзии станут раз в десять убедительнее!» — мысленно дал себе слово лис.
— И как мы найдем судью Цуя? — поинтересовался Цинцю. — Неужто прямо в Пятый Зал заявимся?
Не слишком ли это дерзко — ломиться на поклон к верховному судье во время заседания?
— Зачем в Зал? Пойдем к нему домой, — с легким удивлением отозвался Пэй Вэйжэнь.
— Домой?! У богов преисподней есть дома? — изумился лис.
Чэнхуан от неожиданности аж застыл:
— А как же иначе? У меня и то своя усадьба имеется… Неужто такой великий чиновник, как судья Цуй, будет ютиться на работе? Ты правда думал, будто они день и ночь без продыху судят грешников в душных залах? Это же каторжный труд!
Пэй Вэйжэнь пояснил, что хотя судилище в Аду не останавливается ни на миг, высшие судьи и владыки давно отправляют на заседания своих воплощений-аватар, пока сами отдыхают в личных покоях. В конце концов, они — истинные бессмертные, и разгуливать по мрачным казематам им ни к чему.
Сам Город Фэнду мало чем отличался от столичных имперских городов под солнцем: те же жилые кварталы, купеческие лавки, шумные винные дома и увеселительные улицы Гоулань Васы.
* * *
Усадьба судьи Цуя располагалась в самом сердце города, неподалеку от дворцов Десяти Владык.
Вскоре чэнхуан подвел Ся Цинцю к пышному поместью. Над резными воротами красовалась дощечка с надписью «Усадьба Цуя». А у входа вместо привычных каменных львов высились два грозных изваяния мифических зверей — пицю.
Пицю славились свирепым нравом и приносили удачу. Но в народе про них ходила и другая молва: у этих тварей была огромная пасть, но напрочь отсутствовал анус, отчего всё поглощенное оставалось внутри. Лучшего символа для накопления богатства невозможно было и придумать.
Ся Цинцю вспомнил рассказы о том, как судья Цуй за немалую мзду переписывал Книгу Жизни и Смерти, запрашивая за свои услуги астрономические суммы.
«Неужели этот почтенный судья — такой же скупердяй, как и мой спутник?» — невольно подумал Цинцю.
Пэй Вэйжэнь при виде каменных пицю просиял от восторга и вожделенно пробормотал:
— До чего же хороши! Какая стать, какая сила! Вот уж поистине магниты для звонкой монеты!
Он шагнул к изваянию, намереваясь погладить каменный бок. Прежде чем Ся Цинцю успел его остановить, чэнхуан выхватил ту самую визитную карточку, обернул ее призрачной банкнотой, сотканной из собственной духовной силы, и ловко запихнул прямо в пасть зверю.
Поглотив жертву, каменные глаза пицю налились живым, влажным блеском. Исполинское изваяние потянулось, выгнуло спину, словно огромный кот после долгого сна, и лениво зевнуло:
— Чего надо? Если дело не срочное, оставь прошение — передам.
Пэй Вэйжэнь почтительно поклонился:
— Я — чэнхуан Хуаяна. У меня назначена встреча с судьей Цуем. Будьте добры, господин небесный люк, доложите о нашем прибытии.
Пицю прищурился, будто снова погружаясь в дрему, но на самом деле связываясь с хозяином усадьбы.
Не прошло и мгновения, как тяжелые дубовые ворота со скрипом распахнулись.
Пэй Вэйжэнь от изумления лишился дара речи: перед ними открылись главные, парадные ворота, предназначавшиеся лишь для самых знатных гостей! В прошлые визиты чиновника пускали исключительно через узкую калитку для слуг.
Неужто судья Цуй проявляет такое невероятное уважение к юному лису?
— Судья Цуй просит господина Ся войти, — заявил пицю, мигом отбросив вальяжность и расправив густую шерсть.
— Благодарю, — кивнул Ся Цинцю и переступил порог.
Пэй Вэйжэнь поспешил за ним, но второй пицю властно преградил ему путь каменной лапой.
— А мне разве нельзя? — опешил чэнхуан.
— Судья приглашал Ся Цинцю. О тебе речи не было, — отрезал зверь, разбивая сердце бывшего бога вдребезги.
Неужели утрата сана сделала его ничем в глазах прежних покровителей?
Заметив его скисшую физиономию, первый пицю фыркнул на сородича и обратился к чиновнику:
— Не слушай этого олуха. Не то чтобы тебе ход воспрещен… Просто тебя желает видеть кое-кто другой.
— Кто?! — встрепенулся Пэй Вэйжэнь.
— Владыка Пятого Зала. Сам Владыка Яньло!