На следующий день, едва стемнело, к усадьбе снова прибыл знакомый паланкин, несомый призрачной стражей.
Ся Цинцю уже направлялся к выходу, когда сидевший неподалёку Юэ Си неожиданно произнёс:
— Я пойду с тобой.
Наставник Ся на мгновение замешкался — он-то полагал, что Юэ Си чуждается подобной суеты.
— До сих пор мне не выпадало случая посмотреть, как ты управляешь съёмками, — пояснил Юэ Си. — Заодно и гляну.
— Что ж, тогда идём вместе, — улыбнулся Ся Цинцю, не став уточнять, что сегодня до самих съёмок дело может и не дойти. Впрочем, истинную причину он угадал сразу: неужели Юэ Си опасался, как бы Судья Цуй не вздумал притеснять его?
Восемь призрачных слуг, поджидавших снаружи, при виде выходящих вместе гостей уже намеревались напомнить, что Чэнхуан приглашал одного лишь господина Ся. Однако стоило им поднять глаза на Юэ Си, как в сознании каждого ослепительной вспышкой взрывалось нестерпимое сияние.
Натиск вековечного, пронизывающего до самой сути хлада хлынул следом. Словно из глубин бездны поднялся ледяной ад извечных времен, готовый в мгновение ока поглотить и разорвать их бестелесные души.
— Опустите взоры. Не смейте смотреть, — прозвучал в ушах призраков ледяной, не допускающий возражений голос.
Лишь мгновение спустя в их сознании пролилась спасительная прохлада. И ослепительный свет, и сковывающий лед, и нечеловеческий ужас сгинули, точно морок, не причинив бестелесным духам вреда. Однако дикий, неконтролируемый страх уже отпечатался в их сути: стражники втянули головы в плечи, не смея поднять взора.
Они не просто уткнулись глазами в землю — они зажмурились изо всех сил. До них донеслись лишь тихий шорох шагов да поскрипывание паланкина, а затем раздался иной голос — чистый и мягкий:
— Всё в порядке, поднимите головы.
Эта спокойная, благожелательная речь пролилась весенним теплом на израненных страхом духов призраков. Узнав голос Небесного наставника Ся, они наконец осмелились разжать веки и покорно взялись за носилки паланкина.
Устроившись в паланкине, Ся Цинцю озадаченно поинтересовался:
— Что это с ними приключилось?
Он и не подозревал, какую кошмарную встряску пережила бесовская братия. Со стороны всё выглядело куда проще: призраки собирались обратиться к Юэ Си, но едва не взглянув на него, внезапно застыли в смертельном ужасе. А тот лишь бросил короткое приказание уткнуться в землю и не глазеть по сторонам.
— Моё существо неразрывно с божественным величием, — пояснил Юэ Си. — А эти призраки — низшая нежить, лишённая защиты плоти. Прямой взор на меня для них смертелен. Я слишком давно не спускался в мир смертных, вот и позабыл об этой мелочи.
— А как же прошлый раз? — вспомнив гулянья по случаю открытия площади Цинцю, спросил лис.
— Тогда я загодя наложил сдерживающие печати, — отозвался Юэ Си. — А нынче просто вылетело из головы.
Наложение подобных чар требует огромных усилий: чем могущественнее божество, тем уязвимее наложенный барьер. Во время той прогулки Юэ Си приходилось непрестанно удерживать печать на грани предела. И всё равно им пришлось укрываться под белым бумажным зонтом, чтобы отводить взоры простолюдинов.
Лишь теперь Ся Цинцю до конца осознал, отчего Юэ Си избегает появляться на людях и ограничивает своё общение им одним.
Он ведь был истинным божеством, ступившим на землю. Низшая нечисть и духи разлетались прахом от одного лишь прямого взгляда, рассечённые его аурой. Простые же смертные, узрев его лик, лишались разума под гнетом божественной мощи: их захлёстывала буря чувств — от благоговейного ужаса и трепета до слепого поклонения.
Древнее начертание иероглифа «Бессмертный» изображало человека, уходящего в горную глушь. Значение же знака «Божество» восходило к образу смертного, ниц павшего перед жертвенным алтарем.
И боги, и бессмертные стояли неизмеримо выше земной суеты, но эта высь платила одиночеством — им не было места среди бурлящего людского потока.
Ся Цинцю всматривался в точеные черты Юэ Си. Тот говорил об этом со спокойным безразличием, будто речь шла о ком-то совершенно постороннем. И от этого спокойствия у лиса сжалось сердце.
Ся Цинцю прекрасно знал: Юэ Си вовсе не был безучастным, ледяным истуканом. Напротив, мир смертных искренне забавлял его. Ему нравилось смотреть спектакли и слушать сказителей, он с увлечением зачитывался новеллами Ся Цинцю, с радостью принимал угощения с кулинарной улицы и ничуть не гнушался иллюзорного КФС с далекой Голубой звезды... Ся Цинцю никогда не воспринимал Юэ Си как недосягаемое божество. Для него тот был близким другом со схожими вкусами.
И всё же этот замечательный Юэ Си из-за тяжести своего божественного сана оказался навсегда отторгнут от яркой, кипящей жизни мирян.
Уловив тень грусти в настроении спутника, Юэ Си тихо произнес:
— Не тревожься о моей ауре. Ты — мой последователь, и даже если твоя душа покинет телесную оболочку и предстанет предо мной, моё величие не причинит тебе вреда. И для Владыки Луны это неизменно.
Ся Цинцю кивнул — в собственной безопасности он и так не сомневался.
— А разве божественное величие совсем никак нельзя подавить?
— Разве смертный может волевым усилием перестать дышать? — Юэ Си едва заметно улыбнулся, разъясняя законы духовного мира. — Всякий, кто вознёсся к бессмертию или обрел божественный престол, облекается священным сиянием и небесным величием. С этого мига путь в мир смертных для него закрыт. Таков непреложный закон этого мира.
Высокие сущности — истинные бессмертные и древние божества — способны уничтожить тысячи жизней одной лишь нескрываемой аурой, даже не прибегая к заклятиям. Потому Небесный закон накладывает на них суровейшие узы: стоит проявить своеволие в мире смертных, как на главу дерзнувшего тут же обрушится карающая небесная гроза.
— Божеству вроде меня ещё дарована некоторая свобода, — продолжил Юэ Си. — Те же, кто состоит на службе в Небесном Дворце или Подземном ведомстве Инь, скованы куда строже. Для них тайный спуск в мир смертных — тяжкое преступление.
Он мягко взглянул на лиса и с легкой иронией добавил:
— Так что когда сам вознесёшься к бессмертию, не вздумай брать должность в Небесном Дворце.
Ся Цинцю кивнул, однако в его голове уже созревал иной замысел. Пусть высшим сущностям закрыт путь в настоящий мир смертных, но в его Вспомогательной системе Культурно-Развлекательной Империи имелся модуль «Виртуального мира»! Если в будущем расширить дело, ничто не помешает ему сотворить второе царство — виртуальную обитель, ничем не уступающую настоящему миру смертных.
* * *
Юэ Си и не догадывался о грандиозных планах Ся Цинцю. Тем временем призрачные слуги, желая поскорее избавиться от опасной ноши, мчались во весь опор и вмиг доставили паланкин к Усадьбе Чэнхуана.
Едва повозка опустилась на землю, призраки тут же уткнулись носами в землю и зажмурились, не дерзая бросить взор на высоких гостей. Будучи состоятельными государственными духами при Ведомстве Чэнхуана, они краем уха слышали о порядках вышних миров.
Каждое божество и бессмертная сущность несут в себе чистейший светозарный пламень. Скверне и тьме не под силу вынести его прикосновения — шагнёшь не подумав, и кармический огонь испепелит твою суть без остатка!
И пусть они носили статус официальных призрачных стражей, пред кем даже они не смели поднять взора? Какая неведомая могущественная сущность восседала в паланкине?
Юэ Си и Ся Цинцю покинули повозку и направились к воротам. Заметив, как призрачные стражи съёжились, точно напуганные перепёлки, лис смилостивился:
— Мы вышли. Можете открыть глаза.
Духи наперебой закивали, с чувством глубокой благодарности откланявшись. Лишь выждав добрую пару мгновений, они осмелились приоткрыть веки. Удостоверившись, что гости удалились, призраки подхватили паланкин и с гиканьем пустились наутёк.
Нет уж, работа кучера — не для них! Впредь лучше вернуться к привычной ловле грешных душ!
* * *
Стоило Ся Цинцю и Юэ Си переступить порог Усадьбы Чэнхуана, как скромное святилище вокруг них пришло в движение. Пространство мгновенно раздалось во все стороны, превращаясь в обширные владения размером в добрую половину Хуаяна — божественную обитель Чэнхуана Пэя.
Временно восстановленный в должности Чэнхуан Пэй обрел прежнюю силу вместе с божественной обителью. Воодушевленный градоначальник уже горел желанием навести порядок в хуаянских делах и искупить прошлые грехи. Однако не успел он даже построить планы, как на пороге его усадьбы с приветливой улыбкой возник Судья Цуй.
Скрепив договор о сотрудничестве с Ся Цинцю, а заодно желая присматривать за условно помилованным Чэнхуаном, Судья Цуй отправил в Хуаянское обиталище свою воплощённую тень.
И вот сегодня оба государственных чина поджидали гостей на пороге. Судья Цуй степенно поглаживал длинную, ухоженную бороду, лихорадочно придумывая, какую выгоду извлечь из союза с Небесным наставником Ся, тогда как Чэнхуан Пэй стоял чуть позади с унылым видом, оплакивая потекшую сквозь пальцы власть.
Но в следующее мгновение границу божественной обители пересекли две сущности. Одна аура была до боли знакомой — Небесный наставник Ся наведывался сюда уже не раз. Однако вторая...
Заметив встречающих, Ся Цинцю приветливо махнул рукой:
— Судья Цуй, Чэнхуан Пэй! Зачем же было выходить к самому порогу? Ваше гостеприимство даже смущает.
Вот только господам судьям было не до светских приветствий. И Судья Цуй, и Чэнхуан Пэй замерли столбом, вылупив глаза и ошеломленно приоткрыв рты. Их остекленевшие взоры приковались к спутнику Ся Цинцю.
— Б-божество... Древнее божество!