Семь дней спустя наступил самый обычный день, не суливший ничего примечательного.
С небесных высот устремился луч света. Приблизившись к городу Хуаян, он внезапно обратился в бесплотную струйку дыма и бесшумно скользнул за городские стены.
Улицы Хуаяна кипели жизнью: прохожие, мелкие торговцы и зазывалы спешили по своим делам, наполняя город суетой и оживлением. Дымка вилась среди людского потока, пока не заприметила богатый экипаж. Заскользнув внутрь, она вкралась в ноздри знатной женщины, дремавшей на шелковых подушках.
В следующее мгновение женщина распахнула глаза. Её зрачки затянуло жуткой, сплошной белизной.
Прижав ладонь ко лбу, она считывала чужие воспоминания. В её сознании один за другим всплывали события, всколыхнувшие Хуаян за последний год.
Необычайная драма «Белая лиса», Небесный наставник Ся, исцеляющий застарелые недуги, коварный Гражданский судья, гнивший теперь в тюрьме Цинь Удэ, превращение проклятых земель улицы Главного Чжуанъюаня в процветающую площадь и сказители, чьи истории увлекали слушателей не меньше, чем само театральное представление…
В глазах горожан все эти происшествия казались диковинными чудесами и благими вестями. Но сущность, захватившую чужое тело, подобное положение дел лишь глубоко оскорбило.
«Чем только занят Чэнхуан Хуаяна? — ледяным тоном подумал незваный гость. — Позволил какому-то нечистому духу обосноваться в городе, дурачить люд и набрать такую силу… Никуда не годный слуга!»
Выскользнув из носа женщины, сгусток дыма вновь взмыл в воздух.
Он поочередно проникал в сознание других прохожих, перерывая их память, и с каждым разом изумлялся все больше. Этот так называемый «Наставник Ся» совершенно открыто признавал себя лисьим демоном! Пользуясь толикой мелкой благотворительности и чарами, он обманным путем покорил сердца смертных и пустил в Хуаяне глубокие корни.
Невидимой дымкой был не кто иной, как Пэн Цзюй — Посланник Небесного императора, который раз в шестьдесят лет спускался в мир смертных для проверки и оценки работы местных Чэнхуанов.
Впрочем, подлинным божеством Пэн Цзюй не являлся. Он принадлежал к сущностям, именуемым Богами Трех Трупов. По силе он значительно уступал истинным бессмертным и в Небесном Дворце годился лишь на роль побегушек.
Но даже мелкий чиновник с небес стоял на иерархической лестнице гораздо выше земных градоначальников-Чэнхуанов. За десятилетия службы при дворе Небесного императора Пэн Цзюй проникся надменностью и спесью, а к подобным Ся Цинцю демонам и вовсе относился с глубоким презрением.
С его точки зрения, уже само то, что какому-то лису позволили открыто вести дело в Хуаяне и снискать такую славу, что миряне чтут «Наставника Ся», забыв о божествах Небесного Дворца, являлось тяжким преступлением Чэнхуана Пэя!
Однако Пэн Цзюй не спешил отправляться в усадьбу Чэнхуана. Он решил сперва оглядеться по сторонам и выяснить, какие еще бесчинства скрывает этот город.
Прочесав улицы божественным чутьем, он приметил спящего в переулке нищего и мгновенно ворвался в его тело через ноздри, полностью подчинив себе чужую плоть.
Поднявшись на ноги, нищий брезгливо оглядел свои лохмотья. В его побелевших глазах теперь пылала воля Бога Трех Трупов. Поведя рукой, он заклинанием переместил добротное платье из лавки готового платья, находившейся в нескольких сотнях шагов.
Спустя мгновение из переулка вышел сухопарый мужчина с угрюмым лицом. Бросив беглый взгляд в сторону усадьбы Чэнхуана, он направился к логову лисьего демона.
Но не успел он дойти до Площади Цинцю, как приметил у прилавка бледную девушку. С виду та казалась обычной симпатичной горожанкой, однако от взора Пэн Цзюя не укрылось, что перед ним — старый, исполненный неупокоенной ярости призрак, сплошь покрытый следами страшных ожогов.
— Среди бела дня злобный дух открыто разгуливает по рынку! Чэнхуан Хуаяна совсем страх потерял, — нахмурился Пэн Цзюй.
Он вскинул левую руку, и в воздухе тотчас соткалась гигантская темно-желтая длань саженной величины, устремившись к девушке, чтобы раздавить её.
Прохожие в ужасе закричали. Огромная кисть, расточавшая давящую силу, обрушивалась подобно сорвавшемуся с кручи валуну. Пэн Цзюю было плевать на смертных: под удар наряду с призраком попадал и торговец, у которого девушка выбирала румяна.
Призрачной девой была Ли Лань, выступавшая в паре с Ван Гуаном. Будучи первыми сказителями из числа неупокоенных духов, они удерживали первенство по популярности, даже когда у них появились многочисленные последователи.
За последнее время она скопила немало духовных помыслов, обратив их в благовонное курение, понятное призракам. Добавив к этому щедрые подаяния горожан в виде серебра и меди, Ли Лань стала вполне зажиточной девицей. Посему сегодня она впервые за полвека решилась пройтись по лавкам и купить румян.
Но она и помыслить не могла, что в самый разгар покупок явится заклинатель, жаждущий её смерти. От зависшей над головой темно-желтой длани веяло такой чудовищной мощью, что у Ли Лань подкосились ноги от страха.
Но в следующее мгновение она вспомнила о стоящем рядом торговце. Если эта исполинская рука рухнет, бедолаге не выжить!
С тех пор как Ся Цинцю воздвиг для них священные алтари, призраки прониклись искренней привязанностью к Площади Цинцю и Хуаяну, ощущая себя защитниками этого города. Увидев, что под ударом окажется невиновный, Ли Лань отбросила робость.
Воспитав в себе решимость, она издала пронзительный визг, обратилась струей бирюзового дыма и на пределе сил устремилась навстречу Печати Темно-желтой длани.
Заметив сопротивление, Пэн Цзюй лишь презрительно усмехнулся. Его Печать Темно-желтой длани была истинным небесным искусством, способным сокрушать горные пики. На что надеялась жалкая тварь?
Обычное ничтожество, возомнившее себя равным богам!
Однако бирюзовый сгусток, подобно клинку, разорвал гигантскую кисть в клочья, после чего рассыпался градом дымных стрел и рванулся прямо к Пэн Цзюю!
Не ожидавший подобного Пэн Цзюй едва успел выставить защиту, с трудом отбившись от атаки. Впрочем, и Ли Лань пришлось несладко: от мощной отдачи её иллюзорный облик рассыпался, явив наружу обугленное обличье истинного призрака.
Спасенный торговец отшатнулся и во весь голос закричал, объятый ужасом при виде её ужасающего лика.
Ли Лань спешно закрыла лицо руками. В душе её разлилась жгучая горечь. Придерживаясь за стену, она с трудом поднялась и уставилась на напавшего заклинателя.
Пэн Цзюй потратил немало сил, чтобы развеять бирюзовую дымку. Его охватила лютая ярость. Мало того что ничтожная тварь осмелилась дать отпор, так ещё и атаковала его… благодатной силой людских помыслов!
Даже для него, Бога Трех Трупов и Посланника Небесного императора, эта сила оставалась редкой драгоценностью. Из-за бездарности смертных сказителей о его подвигах почти никто не знал, и он постоянно испытывал нехватку молитвенной энергии.
И видеть, как какая-то неупокоенная дрянь разбазаривает бесценную благодать направо и налево, было выше его сил!
— Дерзкая тварь! — рявкнул Пэн Цзюй, вновь формируя в воздухе Темно-желтую длань. — Как ты смеешь среди бела дня открыто бродить среди живых?! Какое злодеяние ты замыслила? Отвечай!
— Что за вздор вы несете?! — возмутилась Ли Лань, со страхом глядя на темно-желтую длань и вновь призывая остатки благодатной силы. — Я просто шла по улице, разве это преступление?!
— Пути живых и мертвых не пересекаются! Если твоя совесть чиста, тебе место в Подземном царстве Иньцао, а не среди людей! — с холодной ухмылкой отчеканил Пэн Цзюй, продолжая опускать темно-желтую длань. — Сперва я схвачу тебя, а затем спрошу со здешнего Чэнхуана!
Видя такую глухую беспринципность, Ли Лань прекратила оправдываться. Сжав зубы, она собрала всю оставшуюся духовную энергию для последнего боя.
Но прежде чем выпестованное заклятие обрушилось, перед Ли Лань неожиданно возникла чужая фигура. Это был тот самый торговец: превозмогая ужас перед её жуткой личиной, он заслонил девушку собственным телом.
Повернув к ней простоватое лицо, лавочник торопливо прошептал:
— Дочка, беги! Я знаю этого оборванца, он из местных попрошаек. Я ему не раз подавал медяки… Он не посмеет меня тронуть! Спеши к Небесному наставнику Ся! Он могущественен, он обязательно защитит тебя!
— Дядюшка… — пролепетала Ли Лань, тронутая до глубины души.
Она хотела предупредить, что этот жесткосердный заклинатель готов был раздавить их обоих, однако, к её изумлению, темно-желтая длань действительно зависла в воздухе.
Сжав зубы, Ли Лань обратилась струей бирюзового дыма и на предельной скорости устремилась к Площади Цинцю.
Пэн Цзюй лишь равнодушно ухмыльнулся вослед беглянке. Его божественное чутье накрыло весь Хуаян: пока призрак остается в пределах городских стен, вырваться из его рук ей не удастся.
Переведя холодный взор на торговца, он процедил:
— Смертный, ты хоть понимаешь, что укрываешь нечистого духа, переполненного злобой?
Лавочник добродушно ухмыльнулся:
— Собачонок, ты где ж эдаким фокусам выучился, что решил на своего дядюшку Чжана их натравить?
Пэн Цзюй едва не вспыхнул от подобной дерзости:
— Ничтожество! Я — Бог Трех Трупов, Посланник Небесного императора! Я всего лишь занял туловище этого нищего, так что не смей клеймить меня его смердящей кличкой! Смертному заступаться за неупокоенную тварь — все равно что глупой мыши спасать кота! Ты сам лезешь в петлю, и наступит день, когда ты прольешь горькие слезы!
Хозяин Чжан лишь почесал затылок и простодушно отмахнулся:
— Я в ваших премудростях не смыслю. Знаю только, что в «Белой лисе» даже лисы-небожители способны любить людей, да и в сказаниях господина Цзя призраки далеко не всегда злодеи… Эта девица только что заслонила меня своим телом, разве ж станет дурной дух рисковать собой ради человека? Раз уж ты божество, так будь добр разбираться в людских делах по справедливости, а не рубить с плеча!
Лицо Пэн Цзюя потемнело. Не желая пререкаться с неразумным смертным, он обратил взор туда, где скрылась Ли Лань — к владениям лисьего демона.
Призраки и бесы сговариваются у всех на виду! Какого черта смотрит Чэнхуан Хуаяна?!
Взмыв в поднебесье, Пэн Цзюй явил над Хуаяном исполинскую божественную проекцию. В то же мгновение над городом раскатился оглушительный клич, отозвавшийся в сознании всех местных заклинателей:
— Чэнхуан Хуаяна! Немедленно явись ко мне!