Шесть школ буддизма и даосизма были высочайшими и признанными оплотами ортодоксальной веры в этом мире. Неудивительно, что между ними периодически вспыхивали трения, — иначе с чего бы им устраивать подобную суматоху в Городе Хуаян?
Впрочем, если вдуматься, все их учения восходили к заветам древних богов. Пусть патриархи у каждой школы были свои, о бедственном положении, в котором оказались великие божества, они знали не понаслышке.
А потому, едва Ся Цинцю дал понять, что их участие поможет прародителям вырваться из затянувшегося заточения, даосов и монахов охватил небывалый восторг.
Разослав срочные вести в свои обители, настоятели связались с патриархами во Дворце Небожителей. И те подтвердили: Небесный наставник Ся не исказил правду ни в едином слове.
Адептов шести школ охватило ликование. Они взялись за дело с непревзойдённым усердием: мало того что прибывшие в Город Хуаян ученики сплотились вокруг Ся Цинцю, так ещё и высшее руководство пообещало направить в город старейшин с глубочайшим уровнем совершенствования и непревзойдённым мастерством.
Натиск их рвения легко понять — событие коснулось самого святого. Как последователи древних учений, они безгранично боготворили своих прародителей, и возможность содействовать их спасению стала для адептов высшей честью.
И даже если у кого-то из старейшин таились корыстные мыслишки — мол, к чему пробуждать владык прошлого и снова отдавать им верховную власть над миром, — то после громкого возвращения Владыки Луны и появления Ся Цинцю в качестве его доверенного представителя все эти шкурные расчёты пришлось спешно спрятать подальше.
Пока ни у кого из древних богов не было воплощения в смертном мире, сохранялся хрупкий порядок. Но теперь, когда за спинами духовных лис встал пробудившийся покровитель, шесть школ лишились покоя.
Если их собственные патриархи останутся в небытии, не окажутся ли они в подчинении у обитателей Горы Духовных Лис?
Едва представив себе подобный позор — особенно с учётом сомнительной репутации лисьего племени за последние пару тысячелетий, — даосы и монахи единодушно решили: этому не бывать!
Ибо стерпеть такое унижение было свыше их сил.
Пожиная плоды своего замысла, Ся Цинцю вскоре встретил ещё одну группу неожиданных гостей.
— Небесный наставник Ся, молим, позвольте и нам внести свою лепту во служение Великому Божеству!
Заговоривший демонический заклинатель отличался высоким ростом, а его лик покрывала сверкающая чешуя. Почтительно сложив ладони перед грудью, он склонился в глубоком поклоне.
За его спиной стояли несколько десятков демонов всех мастей. Каждый из них обладал внушительной духовной силой, но сейчас они ниц пали вслед за своим предводителем.
— Даос, к чему эти церемонии? Поднимитесь же! — Ся Цинцю поспешил шагнуть вперёд и подхватил чешуйчатого вожака под локти. — Вы пришли, чтобы помочь... Владыке Луне, как я могу отказаться? Как раз сейчас нам катастрофически не хватает рук. Ваше появление — настоящая отрада и спасение!
— Премного благодарны, Небесный наставник! — Демон почувствовал, как с души спала тяжесть, и облегчённо перевёл дух.
Ся Цинцю мягко успокоил гостей, сбив с них лишнюю спесь и робость, после чего официально одобрил их прошение. Позвав молоденького лисёнка, он поручил ему позаботиться об обустройстве прибывших и оформить их на службу.
Разобравшись с делами, юноша радостно вздохнул. На его губах заиграла довольная улыбка: острая нехватка кадров наконец-то осталась в прошлом.
Пришедшие демоны стали уже третьей группой представителей демонических кланов, посетившей его за последнее время.
Вожак принадлежал к клану Миражных Драконов. По природе своей они повелевали облаками и дождями, а также искусно созидали иллюзии, ничем не уступая в этом мастерстве духовным лисам.
Что до его спутников, то среди них преобладали морские демоны: рыбы, креветки, морские змеи и каракатицы. Из-за того что обитали они у далёких берегов Великого Океана, их прибытие затянулось.
Первые же две группы состояли из старейшин и вождей с самого мира Тяньюань. Стоило каждому клану выделить хотя бы по паре представителей, как набралась внушительная орава в три сотни демонических заклинателей, прибывших отдавать почести.
Поначалу их явление изрядно удивило Ся Цинцю. Он-то рассматривал демонические кланы лишь как потенциально крупный рынок для рекламы и продажи товаров, но никак не ожидал от них столь глубокого почтения.
В чём же крылась причина такой перемены? Сам Ся Цинцю, с головой ушедший в подготовку конкурса, даже не подозревал, что его союз с Юэ Си вызвал среди демонов оглушительный резонанс.
А началось всё со столь грандиозного события, как Великое жертвоприношение Богу Луны.
Сие торжество было священным обрядом для абсолютно каждого демонического рода в мире Тяньюань. Ибо Юэ Си являлся не просто покровителем лисиц, а верховным владыкой и общим повелителем всей демонической братии.
Даруемый им Лунный нектар пробуждал разумение у зверей и прибавлял духовных сил заклинателям. В своём милосердии бог не делал различий между родами и возрастом — и хотя клану духовных лис доставалась львиная доля внимания, прочие демоны также вкушали непомерную благодать.
Однако за тысячелетие, пока Юэ Си пребывал в погруженном в сон покое, его лик являлся всё реже. Выпадение Лунного нектара стали воспринимать как должную неизбежность — подобно смене времён года. И постепенно, за исключением верных лисиц, прочие кланы утратили прежний трепет перед его именем.
Более того, в их сердцах поселилась зависть из-за того, что Владыка Луны благоволит лисам, из-за чего те всё чаще сталкивались с притеснениями и обидами со стороны сородичей.
Всё изменилось лишь недавно, когда Юэ Си неоднократно являл свою явную волю. Все три мира содрогнулись от осознания: древний Бог Луны вовсе не угас. А его заступничество за Ся Цинцю лишь доказало, что духовные лисы по-прежнему остаются его главными фаворитами.
Прозорливые демоны тут же смекнули: расстановка сил в мире демонов вот-вот кардинально переменится.
Впрочем, свысока смотреть на лис вошло у всех в привычку за прошедшую тысячу лет. К тому же Ся Цинцю, поглощённый делами Города Хуаян, не торопился выставлять счёт за прошлые обиды. Посему многие костные умом надеялись, что если они продемонстрируют куда более истовую веру, то смогут затмить лисиц и выслужить расположение владыки.
Дождавшись дня, который в преданиях именовался Днём рождения Владыки Луны, они сплотили множество единомышленников и устроили пышнейшее за тысячу лет Великое жертвоприношение Богу Луны. Роскошь размаха и ценность даров были таковы, что даже если бы весь клан лис затянул пояса и копил целый век, им не удалось бы составить и десятой доли.
Этим грандиозным представлением они вознамерились перетянуть любовь и благосклонность Владыки Луны на себя.
А в ответ получили от Юэ Си краткое божественное откровение: «Без дела меня не беспокоить».
Естественно, сам Юэ Си высказался куда изящнее, да и жрецы кланов облекли его волю в туманные витиеватые формулировки. Однако суть была ясна каждому, у кого имелась хоть капля разума.
И пока поражённые демоны пребывали в глубоком шоке, жрецам явилось второе знамение: подле каждого изваяния Владыки Луны надлежало воздвигнуть ещё одну статую.
И статуя эта должна была запечатлеть Ся Цинцю, который в этот самый момент пребывал в полном неведении, находясь в Городе Хуаян.
Ся Цинцю уже ступил на путь бессмертия и принял из рук Юэ Си часть священной власти над лунным светом. В некотором смысле он стал подчинённым божеством при Юэ Си и имел полное право разделять с ним молитвенные курения и подношения верующих.
Этим повелением Юэ Си открыл Ся Цинцю щедрую долю веры и благоговения смертных. Для древних богов подобная сила была бы ядом, но для Ся Цинцю она обратилась в бесценнейший дар небес.
Казалось бы, малая деталь, но разница между статуей, установленной у подножия божественного престола, и статуей, стоящей с ним плечом к плечу, была колоссальной.
Как в Зале Яньло Владыка Янь восседает во главе, а судьи и Учаны стоят ниже; как в храмах Просветлённых божества занимают вышний ярус, а сопровождающие бодхисатвы располагаются чуть подальше — так и в древних обителях ни одно подчинённое божество не дерзало встать вровень с верховным богом.
Стоять плечом к плечу с древним богом мог либо равный ему по силе владыка, либо ближайший соратник, родной брат... либо тот, с кем связывали узы спутника Дао или супружеский союз.
От осознания того, к какому именно числу относится Ся Цинцю, демоны затрепетали от ужаса, не смея продолжать ход своих мыслей.
О Небеса! Они-то полагали, будто дело ограничивалось симпатией к клану лисиц, а за этим скрывалась настолько ошеломляющая тайна! Вспомнив свои прошлые козни, попытки ущемить лис и дерзкое намерение перетянуть ласку бога на себя, демонические заклинатели буквально оцепенели: у кого дыбом встала шерсть, у кого — чешуя!
Им вспомнилось, как недавно посланцы из Города Хуаян привозили предложения о сотрудничестве. И хоть они согласились, их поведение тогда трудно было назвать достаточно учтивым... Неужели они собственными руками подписали себе смертный приговор?
От таких мыслей у демонов подкосились колени. Объединившись в спешном порядке, они гурьбой ринулись к Ся Цинцю — вымаливать прощение и выражать покорность.
А уж просочившаяся молва о том, что Небесному наставнику Ся не хватает рабочих рук, оказалась подарком судьбы: уж в чём в чём, а в живой силе у них избытка не было!
Вот почему у дверей юноши непрерывным потоком толпились всё новые визитёры, готовые безоговорочно поступить к нему на службу. Вместе с ними явились даже адепты шести школ буддизма и даосизма, объединив усилия в общем порыве.
Сам Ся Цинцю обо всём этом и понятия не имел. Покуда гремело Великое жертвоприношение Богу Луны, он, захватив с собой подарок на день рождения, гостил в Лунном дворце у Юэ Си.
И хотя оба знали, что в действительности эта дата не имела никакого отношения к рождению Юэ Си — ведь в ту хаотичную древнюю эпоху, когда боги четырёх сезонов, солнца и луны ещё не слились с Великим Дао, никто не величался днями рождения, — это ничуть не умаляло торжественности момента.
Будучи тем, кто когда-то на заре времён своими глазами видел рождение Юэ Си и провёл с ним несчётные века, Ся Цинцю прекрасно понимал: день рождения — всего лишь позднейшая выдумка смертных.
Впрочем, разве не радость главное в празднестве? Если им двоим хотелось отпраздновать — этого было более чем достаточно.
К слову, значительная часть изысканных блюд на их пиршественном столе состояла из даров, принесённых демонами во время того самого жертвоприношения...
Однако обо всех закулисных страстях Ся Цинцю даже не догадывался.
Он видел лишь одно: число рабочих рук стремительно выросло, виртуальный мир и литературные иллюзорные царства развивались невиданными темпами, а производительность возросла многократно. Наконец-то пришли долгожданные дни, и Конкурс новелл можно было объявлять открытым!