Слова Юэ Си будто сорвали заслонку шлюза: шаткий рассудок Ся Цинцю окончательно сдался, и лис ринулся вперёд.
Сгусток помыслов только-только проступил и не успел отдалиться от Юэ Си даже на три шага, так что этот рывок едва не закончился падением прямо в объятия бога.
Будь Ся Цинцю в здравом уме, он ни за что не отважился бы на подобное, но сейчас все его мысли занимала лишь манящая пища, а до остального ему не было никакого дела.
К счастью, Юэ Си успел выпустить тонкую струю силы и подхватил лиса в воздухе. Тем самым он уберёг его от конфуза, после которого, опомнившись, тот рад был бы провалиться сквозь землю.
Приблизившись к сгустку, Ся Цинцю осторожно принюхался, и сердце его затопило тёплое, свежее дыхание. Подобное лунному свету сияние откликнулось на его движение, принимая иной облик, и вот уже вокруг лиса легко закружил маленький дракон.
Ся Цинцю протянул руку, и дракончик послушно обвил его предплечье, а затем соскользнул в ладонь и растёкся там лужицей лунного света.
Бережно поднеся пригоршню к губам, лис принялся пить маленькими глотками.
С каждым глотком он блаженно жмурился и тихонько поскуливал от удовольствия. Бесконечный голод понемногу отступал, и Ся Цинцю чувствовал, как его иссохшее, словно мёртвое дерево, тело вновь наливается силой.
Юэ Си сидел рядом и смотрел на разомлевшего от сытости лиса, а в душе у него теснились самые разные чувства. Кто бы мог подумать: стоило ему пробудиться по случайной прихоти, как он повстречал лисёнка с той же природой, что и у него самого.
Вот только теперь отпустить его на все четыре стороны было никак нельзя. Природа продолжит пробуждаться, и в одиночку этот малыш попросту не выдержит.
Вспоминая собственное пробуждение, Юэ Си отмечал, что у лиса всё протекает иначе. Сам он тогда наделал немало шума, а у Ся Цинцю всего лишь слегка переменился рацион.
С тех пор как Небесный император установил заповеди Трёх миров, добывать «помыслы» стало в тысячи раз труднее, однако при богатстве и могуществе Юэ Си прокормить одного лиса ему было вполне по силам.
Ся Цинцю и не подозревал, что сидящий рядом уже прикидывает, как бы взять его на содержание. Глоток за глотком он допивал помыслы, и вместе с ними возвращались силы и ясность ума. Припомнив собственный безумный порыв, лис смутился.
— Спасибо, что спас мне жизнь. Я, Ся Цинцю, у тебя в неоплатном долгу.
— Пустяки. Да и угощение твоё было недурным.
Ся Цинцю смутился пуще прежнего:
— Какое там угощение... Всего лишь морок. Вот раздобуду настоящие продукты и накрою тебе стол с кушаньями из моих родных краёв.
— Буду ждать, — кивнул Юэ Си и тут же спросил: — Вобрав эти помыслы, понял ли ты что-нибудь?
«И правда... Почему те помыслы мне трогать было нельзя, а помыслы Юэ Си — можно?»
В голове у Ся Цинцю начало проясняться. Вряд ли Юэ Си стал бы обманом подсовывать ему чужое добро. Выходит, стоило лису «подать угощение», и дарованный в ответ помысел стал законным?
Он осторожно предположил:
— Может, всё дело в обмене? Годятся лишь помыслы, полученные взамен чего-то?
— Разумеется, нет, — покачал головой Юэ Си. — Все запреты и правила, касающиеся «помыслов», — это небесный закон, установленный прежним Небесным императором перед тем, как он удалился от мира. Цель его в том, чтобы не позволить бессмертным, богам, буддам, демонам, оборотням и призракам, полагаясь на чудесные силы и чары, притеснять живых существ, грабить их, обманывать и выжимать из них помыслы. Если бы помыслы можно было добыть простой «сделкой», какой прок был бы от такого закона?
«Вот оно что».
Ся Цинцю понемногу начал понимать. Небесный закон стоит на страже против злонамеренного отъятия помыслов, а стоит разрешить торговлю — за ней неизбежно потянутся кровь и грабёж.
Принуждение к сделке, мошенничество, посулы, за которыми ничего нет... Так называемый «обмен» лишь набросил бы на всё запретное благопристойный покров.
— Я понял! Твои помыслы я могу вобрать, потому что ты знал: всё вокруг — иллюзия. А те трое этого не знали, — наконец сообразил Ся Цинцю. — Если я открою людям правду, а они всё равно будут радоваться и горевать по моей воле, то и помыслы их достанутся мне по праву.
Юэ Си удовлетворённо кивнул. А лисёнок-то смышлёный.
— С моими сёстрами то же самое. Пусть они и не признаются возлюбленным, что они лисы, но чувства, которые к ним испытывают, обращены к ним как к любимым — потому сёстры и вправе ими питаться.
Юэ Си помрачнел.
«Этот лис всё ещё не выбросил из головы мысль подпитываться за счёт любовников!»
— Хоть я и знал, что вокруг иллюзия, поданные тобой блюда пришлись мне по вкусу. Вот я и поделился с тобой помыслом «удовлетворения» — никаких правил это не нарушает.
«Уж я-то тебя прокормлю. Так что живо выкинь эти глупости из головы!»
Слова Юэ Си тронули Ся Цинцю до глубины души. Он понимал: как бы диковинно ни выглядел наколдованный им фастфуд, вряд ли он мог настолько «удовлетворить» божество. Скорее не стряпня покорила гостя, а сам Юэ Си, прикрывшись иллюзией, нашёл способ сделать ему подарок.
Ся Цинцю невольно встревожился:
— Юэ Си, а помогая мне, ты не преступаешь закон Небесного императора?
Юэ Си лишь рассмеялся:
— Думаешь, многие под небесами способны вот так запросто отделить от себя «помысел» и отдать другому? Кто на такое способен, давно уже не из тех, кого небесный закон берёт под защиту. Но этот способ годится лишь для небожителей и богов. Если обычное существо заранее знает, что перед ним всего лишь представление, его дух трудно всколыхнуть, и добыть помыслы становится не легче, чем взобраться на небо.
Ся Цинцю кивнул. Это как с фильмом ужасов: если заранее выболтать, где будет страшно, смотреть его — всё равно что жевать воск.
Взять хотя бы сегодняшнюю троицу: знай они наперёд, что угодили в морок, ни за что не перепугались бы так, как недавно. Скорее, сами бы скрутили Ся Цинцю, — какие уж тут помыслы.
Ему вспомнились летописи клана. В древние времена, когда небесного закона ещё не существовало, бессмертные соблазняли живых существ вечной жизнью, боги выжимали веру из своих последователей, а демоны и злые духи бродили по миру смертных, добывая помыслы страха пытками и убийствами.
То была эпоха, когда крупная рыба пожирала мелкую, а мелкая — креветок. Раса духовных лис была до крайности слаба и выживала лишь под покровительством древнего бога, Владыки Луны. В сравнении с тем смутным временем нынешний мир казался сущим раем.
Но как же всё-таки добывать помыслы? Разве что найдутся люди, которые будут прекрасно знать, что всё это обман, и всё равно испытывать бурные чувства.
Бывает ли на свете что-то подобное? Мысли Ся Цинцю заметались, и вдруг его осенила невероятная догадка.
Романы, игры, сериалы, кино... Всё это тоже вымысел. Но когда в него вложены чувства, любовь, мечты и восторги бесчисленного множества людей, много ли найдётся тех, кого он оставит равнодушным?
Лис порывисто схватил Юэ Си за руку и нетерпеливо спросил:
— Юэ Си, а какие в этом мире есть развлечения?
— Развлечения? — переспросил Юэ Си.