После короткого разговора оставаться у порога не было смысла, и гости прошли в Башню Поклонения Луне.
Ся Цинцю почувствовал, как с души словно упал тяжелый камень. Невидимая стена отчужденности, возникшая было на мгновение, рассеялась без следа — будто он снова вернулся в те далекие годы, проведенные на Горе Духовных Лис.
После того печального случая сестра Цуи больше не спускалась в мир смертных, полностью посвятив себя заботам о расе духовных лис. У духовных лис царил уклад соборной семьи: родив лисят, многие сородичи беззаботно бросали их на гору и уходили гулять по свету. Так Сяо Цуи превратилась для подрастающего поколения и в мать, и в старшую сестру.
В памяти Ся Цинцю она оставалась одним из самых близких сородичей. Потому, узнав, что клан отправил именно её, он поначалу невольно тревожился.
Однако, как и предполагал Цинцю во время работы над «Белой лисой», в душе сестры Цуи всё ещё жила прежняя тихая печаль. История не вызвала у неё отторжения — напротив, повесть искренне ей полюбилась. Если бы тот человек из прошлого проявил хотя бы каплю той решимости, что была у героя пьесы... возможно, их судьбы сложились бы совсем иначе.
— Я прочла твою «Белую лису». Написано замечательно, — заговорила Сяо Цуи первой, сразу подметив его смущение. — И благодаря тебе мне досталась щедрая доля духовных помыслов смертных. Я даже смогла пробить барьер и стать владыкой демонов. Так что мне стоит тебя поблагодарить.
— Сестра Цуи, ты пробилась на уровень владыки демонов? — обрадовался Ся Цинцю.
Он и догадываться не мог, что его творчество подтолкнет её к такому прорыву. Сам Цинцю достиг этой ступени без труда лишь потому, что Юэ Си обучил его божественному канону, щедро одарил небесными сокровищами, да еще и система помогала сбором помыслов. Обычным же демонам пробиться к уровню владыки невероятно тяжело; одного такого практика хватало, чтобы возглавить целое невеликое племя.
Что уж говорить о расе духовных лис — хоть их история и насчитывала тысячи лет, сильных мастеров всегда оставалось кот наплакал, и каждый новый владыка становился опорой всего рода.
— Именно так, — кивнула Сяо Цуи. — Иначе старейшины не отпустили бы меня одну за тобой.
Остальные старейшины не могли покинуть горы: круглый год им приходилось стоять на границе, отражая происки соседей — кланов Болотных Драконов и Владык-Змей.
Ся Цинцю тоже вспомнил об этом и с сомнением спросил:
— Как там сородичи? Соседние кланы всё еще бесчинствуют? Может, мне стоит вернуться и помочь?
Сейчас у него за душой кое-что имелось. Даже не считая Юэ Си — одного лишь Цинцю в статусе владыки демонов со сводной тысячей призраков хватило бы, чтобы задать перцу обоим вражеским родам.
— Не беспокойся, в родных краях всё спокойно, — успокоила его Сяо Цуи. — Даже Болотные Драконы и Владыки-Змей, прежние главные зачинщики смут, в последнее время притихли.
Она вспомнила, как перед самым отъездом встретила змея из клана Владык-Змей: тот едва ли не приполз на коленях просить мира и приносить извинения, не погнушавшись даже устранить собственного старейшину, много лет копавшего под лис.
— Помнишь недавнее знамение на небесах? — добавила она, опасаясь, что Цинцю бросит дела и поспешит на гору. — Великий старейшина сказал, что это явился наш покровитель — великий Владыка Луны. Под его священной дланью ни одна ничтожная тварь не посмеет и помыслить о нападении на наш род.
Сяо Цуи коротко пересказала историю с угодливой змеей, окончательно развеяв опасения юноши. Если раньше клан лис без высокого заступника казался легкой добычей для каждого встречного, то теперь, под покровительством Владыки Луны, превратился в ядовитого ежа — любоваться им со стороны можно, но зацепишь — пожалеешь.
«Так здесь и Владыка Луны приложил руку...»
Ся Цинцю сначала опешил, но тут же в его душе вспыхнула тихая гордость. Из-за того, что он проводил с Юэ Си слишком много времени, он совсем позабыл, насколько могущественным божеством являлся его спутник.
Слегка переведя дух, Цинцю с улыбкой заметил:
— Ну и отлично. Великий старейшина, должно быть, вне себя от радости?
В вопросах веры Великий старейшина отличался редким своеобразием. Назвать его благочестивым было трудно — ежемесячный ритуал поклонения луне он сумел превратить в подобие утренней зарядки для всего клана; но и усомниться в его преданности не поворачивался язык — пред Владыкой он вышагивал с глубочайшим почтением.
— Ещё бы! Каждый день бегает в храм возносить молитвы, — со смешком подтвердила Сяо Цуи. Ей ли не знать ухватки старика. — Если честно, я спустилась с гор в первую очередь ради тебя. Наш род тогда понятия не имел, как сладить с особенностями твоего тела. Кто же знал, что ты развернешь такое дело! Нам, старикам, до тебя далеко.
Цинцю смутился от похвалы:
— Что ты, сестра Цуи... Мне просто повезло с друзьями.
Сяо Цуи покачала головой и улыбнулась:
— Кроме того, я привезла тебе две небольшие головные боли.
Она поманила рукой юношу, который с самого входа молча и робко стоял в стороне:
— Шисань, подойди, поздоровайся со старшим братом Цинцю.
Ху Шисань был младше Цинцю на год и человеческий облик принял позже. Быть может, из-за врожденного дара от него веяло мрачной, давящей прохладой, хотя внешней привлекательностью духовные лисы обделены не были — и Шисань не составлял исключения.
Мальчик явно боялся людских глаз. Выдавив из себя суховатое:
— Здравствуйте, брат Цинцю, — он опять замер.
Но в его взгляде, устремленном на Цинцю, сквозило чистое восхищение. За время пребывания в Хуаяне он раз десять пересмотрел «Улицу Главного Чжуанъюаня» и был без ума от того, как Цинцю сумел примирить разъяренных призраков с горожанами.
Ся Цинцю кивнул и с откровенным любопытством разглядывал юношу. Смоляно-черные волосы, болезненно-бледная кожа, угрюмый и отстраненный взгляд — вылитый готический юноша из заморских сказаний.
«Он точно лис? — промелькнуло в голове у Цинцю. — Выглядит точь-в-точь как вампир из романов. Каким образом в нашу лисью нору затесался крылатый рукокрылый?»
Заметив недоумение на лице Цинцю, Сяо Цуи тяжело вздохнула. Если Цинцю воспринимал чудаковатого юношу с лёгкой иронией, то традиционные старейшины лисьего клана от его вида впадали в настоящий шок. Вечно понурый, шерсть тусклая, да ещё и линяет не вовремя — никуда не годится!
Она поведала Цинцю о весьма специфическом даре Ху Шисаня, после чего снова вздохнула:
— Парню невыносимо сидеть без дела на горе. Вот я и подумала вывести его в свет, показать мир. Если он не станет применять свою магию, то особых хлопот не доставит... Будет время — возьми его с собой погулять, а не найдешь свободной минуты — пусть просто рядом крутится.
Ху Шисань уныло кивнул. Из-за этого проклятого врожденного свойства любое заклинание в его исполнении приобретало жуткий, загробный флёр. Даже сверстники избегали с ним общаться, и юноша сам искренне ненавидел свою природу.
Но Ся Цинцю, выслушав рассказ о необычном даре, вдруг просиял. Схватив Ху Шисаня за руку, будто боясь, что тот испарится, он радостно воскликнул:
— Есть время! Как это — не найти?! Его способность — настоящая находка!
Развлекательная индустрия набирала обороты, и тянуть всё на себе — от постановки и режиссуры до создания иллюзорных декораций — становилось невыносимо. Ещё при создании первых иллюзий Цинцю чувствовал, как не хватает профессиональной узкой специализации. А врожденный дар Ху Шисаня — да это же готовый постановщик спецэффектов для фильмов ужасов!
— Как раз подворачивается дело, где твой талант раскроется на полную! График — пять дней работы, два выходных. Жалование серебром, духовными помыслами и эликсирами. Плюс официальная должность в штате. Ну что, Шисань, опробуешь свои силы?
— Подходящая... работа? — Ху Шисань вытаращил глаза. Неужели кому-то действительно понадобилось такое мрачное отродие, как он?
— К-какая работа? — переспросил он заплетающимся языком.
Ся Цинцю легко постучал пальцами по столешнице и тепло улыбнулся:
— Если говорить просто: будешь возводить и обустраивать обители страха. А что касается службы... оформление пойдёт прямо через Подземное ведомство Инь!