Когда представление завершилось и зрители разошлись, Ся Цинцю кликнул скорбного духа и велел пригласить главу труппы Цюй для беседы.
Разумеется, никакой попытки запугать его в этом не крылось. Ещё при строительстве площади здесь заложили защитный массив, в который органично вписали алтари мятежных призраков. Благодаря этому духи получили возможность действовать почти как живые люди, официально став сотрудниками площади Цинцю.
Так что отправить призрака за человеком было обычным поручением, без второго дна.
Узнав, что его приглашает сам Ся Цинцю, глава труппы Цюй с искренним восторгом согласился.
Управляющего труппой Цюй звали Цюй Линьюнь. Это был утончённый, обходительный юноша двадцати четырёх–двадцати пяти лет, совершенно не похожий на заправилу театрального дела — скорее на книжного школяра.
Впрочем, таковым он и являлся. Он вовсе не был простым дельцом, зарабатывающим на подмостках. Род Цюй из поколения в поколение славился учёностью, их предки регулярно сдавали государственные экзамены и получали чины, так что семья по праву считалась почтенным книжным домом.
Однако в текущем поколении вырос неординарный юноша. Цюй Линьюнь не питал ни малейшего интереса к вызубриванию канонов и чиновничьей карьере, зато питал пылкую страсть к театральным подмосткам и актёрскому ремеслу. В итоге он просто махнул рукой на экзамены и возглавил театральную труппу.
К счастью, в этом мире театральное искусство служило мощным средством пропаганды для различных фракций бессмертных самосовершенствующихся. Актёрство не считалось презренным ремеслом — напротив, оно пользовалось весьма высоким уважением.
В какой-то степени Цюй Линьюнь считал себя истинным служителем искусства.
А Ся Цинцю в его глазах был бесспорным корифеем сцены. Хотя его «Белая лиса» кардинально отличалась от классических пьес, показанные в ней приёмы, свежий взгляд и манера повествования произвели на Цюй Линьюня эффект разорвавшейся бомбы.
А уж чудесная судьба, принесённая «Белой лисой», и последующие истории с одолением духов и разоблачением заговоров лишь окружили образ Ся Цинцю мистическим ореолом. Почтение и любопытство Цюй Линьюня возросли до небес.
Проще говоря, Цюй Линьюнь был преданным фанатом Ся Цинцю. В его собственной постановке «Три битвы Лю Суна с Богом Луны» во многих сюжетных ходах и приёмах чётко прослеживалось влияние «Белой лисы».
Поэтому приглашение Ся Цинцю казалось ему не чем иным, как паломничеством к святыне. Юноша едва сдерживал трепет, его молодая физиономия пылала румянцем от лихорадочного возбуждения.
Встречу назначили в Башне Почётных Гостей — самом высоком заведении на улице еды. Хотя площадь Цинцю открылась недавно, здесь уже успели появиться первоклассные рестораны, что не могло не радовать.
Шагнув в отдельный покой, Цюй Линьюнь сразу увидел юношу в алых одеждах. Тот отличался ослепительной, яркой красотой, превосходившей любого признанного живописного щёголя, кого юноше доводилось встречать.
В Городе Хуаян подобным ликом мог обладать лишь один человек — небесный наставник Ся, подобный сошедшему с небес бессмертному.
Цюй Линьюнь поспешно склонил голову в глубоком поклоне:
— Ничтожный Цюй Линьюнь приветствует небесного наставника Ся!
Одетый в алое юноша — а это был именно Ся Цинцю — жестом указал на кресло напротив:
— Глава труппы Цюй, оставьте лишние церемонии. Титул «небесный наставник» мне не по чину, зовите меня просто господином Ся. Прошу, садитесь.
Едва Цюй Линьюнь опустился на сиденье, Ся Цинцю заговорил:
— Я смотрел вашу пьесу. Сыграно весьма недурно. Сколько лет вы уже в этом деле?
— Уже пять лет, — честно признался Цюй Линьюнь. — Господин мне льстит. Моя топорная работа и мизинца «Белой лисы» не стоит, о чём тут говорить... Да и пьесу эту писал не я — выпросил сценарий в столице, у Школы Теневого Сокрытия. Лишь пожинаю плоды чужого труда.
«Как я и думал, агитационная пьеса Школы Теневого Сокрытия...» — взгляд Ся Цинцю слегка потемнел, и он произнёс:
— Если так, то вам наверняка известно, какую роль подобные спектакли играют для даосских и буддийских обителей?
Цюй Линьюнь слегка опешил. Семья Цюй была не просто учёными книгочеями; в прошлые времена среди них встречались и бессмертные практики, так что их можно было с натяжкой назвать кланом самосовершенствующихся. Об этих тонкостях он знал прекрасно — пожалуй, даже получше, чем старые тёртые калачи вроде главы труппы Куна.
В его спектакле главным героем выступал Лю Сун — основатель Школы Теневого Сокрытия. Вместе со жрецом, предавшим Бога Луны, он вступил в ученики к Небожителю Нефритового Колеса и заложил основы своего учения.
По общему правилу, заезжие труппы вроде его собственной не подвергались гонениям со стороны местных властей, когда прославляли тех или иных небожителей.
Однако существовало одно исключение: если между двумя фракциями велась непримиримая вражда, настолько глубокая, что даже само представление воспринималось как откровенная провокация против местных сил!
Цюй Линьюнь встретил пристальный, глубокий взгляд Ся Цинцю, и его сердце постепенно ушло в пятки. К чему господин Ся завёл этот разговор? Неужели он переступил запретную черту?..
Заметив его испуганное выражение, Ся Цинцю качнул головой и со вздохом изрёк:
— Похоже, вы и впрямь ничего не знаете.
— Я... я проверял! — Цюй Линьюнь смахнул выступивший на лбу холодный пот. — Перед тем как прибыть в Хуаян, я выяснил, к какой ветви принадлежит обитель Сюаньцин. У них нет никаких разногласий со Школой Теневого Сокрытия.
Для безопасности обычно достаточно было узнать подробности о клане, контролирующем конкретный город. Основателем обители Сюаньцин являлся бессмертный маг Сюаньюань из Учения Высшего Предела, у которого не водилось никакой вражды с патриархом Лю из Школы Теневого Сокрытия.
— Но вы забыли, что в Хуаяне есть ещё и я, — тихо проговорил Ся Цинцю.
Он лёгким движением откинул прядь волос, обнажая пару изумительных лисьих ушей. Их алый мех пылал словно огонь, а кончики переливались белоснежным серебром. Глаза его обратились в золотистые вертикальные зрачки, излучающие завораживающую, демонскую красоту.
— Д-демон-лис... — Цюй Линьюнь оцепенел. Он прибыл в Хуаян недавно и знал Ся Цинцю лишь как всемогущего и исполненного милосердия праведного практика, даже не догадываясь, что перед ним лис-оборотень!
Раса духовных лис хоть и пришла в упадок, всё же оставалась именитым древним кланом. Из-за их пристрастия заводить романы со смертными в народе ходило немало легенд.
Цюй Линьюнь, будучи главой театральной труппы и страстным поклонником «Белой лисы», естественным образом кое-что знал о таинственном лисьем народе. А потому ему было прекрасно известно, какому именно божеству поклоняются духовные лисы — Владыке Луны!
Ся Цинцю сыграл главного героя в «Белой лисе», но именно это убедило Цюй Линьюня в том, что тот не лис. С какой стати духовной лисе молиться не Богу Луны, а Владыке Зимы? Где в этом логика?
Но юноша и помыслить не мог, что это окажется правдой!
Он с грохотом повалился на колени:
— Прошу, небесный наставник Ся, смилуйтесь!.. Я поступил так не из злого умысла!
Как говорится, в изящных искусствах нет первых, в боевых — вторых. Когда дело касалось пьес о богах и бессмертных, неизбежно возникали споры об их величии. Сценаристы различных школ всегда норовили вознести своего патриарха повыше.
Да и спектакль требует драмы! А чтобы придать собственному основателю веса, принизить и очернить других известных небожителей — проверенный приём.
Обычно на подобные дерзости в текстах великие школы закрывали глаза, если только их не разыгрывали прямо у них под носом. А вот выходить с такой постановкой прямо перед ликом Ся Цинцю — это было чистейшее самоубийство!
— Полно, встаньте. Я не стану вымещать злобу на актёрах, — Ся Цинцю повёл пальцем, и волна духовной силы подхватила Цюй Линьюня, подняв его. — Сценарий писали не вы. Если я и решу свести счёты, то первой в списке будет Школа Теневого Сокрытия.
Два основателя Школы Теневого Сокрытия: один — бесстыдный должник, другой — жрец, предавший своего бога. Они не просто избежали кары, но ещё и превратили эту позорную историю в спектакль, раструбив о ней на весь мир... Владыка Луны, может, и стерпел бы, но Ся Цинцю этого так не оставит!
— Благодарю за великодушие, небесный наставник Ся! — Цюй Линьюнь отёр холодный пот и ни жив ни мёртв опустился обратно на стул.
Кто бы мог подумать, что едва он начнёт показывать спектакль, как наткнётся на последователя Бога Луны! Благо Ся Цинцю оказался рассудительным человеком, иначе труппе пришёл бы конец.
Впрочем, юноше просто катастрофически не повезло. Культ Владыки Луны давным-давно угас: из заметных последователей остался лишь клан лис, а прочие верующие за тысячу лет сна Юэ Си либо переметнулись к другим богам, либо скончались от старости. Сценарий Школы Теневого Сокрытия, порочащий Бога Луны, исполнялся годами, и до сих пор не случалось ни единого казуса.
Они решили, будто Владыка Луны, подобно прочим древним богам, погрузился в вечный сон, отчего и потеряли всякий страх.
Ся Цинцю произнёс:
— Расскажите-ка мне получше про эту Школу Теневого Сокрытия.
Цюй Линьюнь кивнул. Тут было не до тайн: ни Ся Цинцю, ни Школа Теневого Сокрытия были не по зубам простому смертному. Пусть уж лучше сильные мира сего грызутся между собой.
Он выложил всё, что знал. Школа Теневого Сокрытия считалась весомой силой среди даосов династии Дацянь. Из их рядов вышло трое бессмертных патриархов. И хотя все трое уже вознеслись, авторитет и мощь школы оставались внушительными.
Однако из-за того, что они не принадлежали к трём главным ветвям даосизма и по непонятным причинам утратили связь со своими патриархами в Небесном Дворце, школа с годами сдавала позиции. Дошло до того, что её сценарии могли достаться даже стороннему смертному вроде Цюй Линьюня.
Великие же учения вроде Учения Высшего Предела вовсе не нуждались в услугах бродячих трупп. У них имелись собственные чины — проповедники, толкователи канонов, распорядители ритуалов, заведовавшие музыкой, обрядами, песнопениями, жертвоприношениями и представлениями.
По сути, у них были личные театральные коллективы, и им не требовалась помощь вольных артелей. Школа Теневого Сокрытия, разумеется, такой роскошью не располагала.
Ся Цинцю мысленно занёс каждую деталь в свою памятную книжку. Приступит время — и он обязательно явится за долгом, сполна отплатив за каждую обиду!
Однако что делать с труппой Цюй?.. Ся Цинцю взглянул на Цюй Линьюня. Тот сидел ни жив ни мёртв, покрываясь холодным потом.
Ся Цинцю ровным голосом произнёс:
— Этот спектакль вам придётся снять с показа.
Даже если это вымысел, Ся Цинцю не потерпит подобной хулы на своей земле.
— Разумеется! — Цюй Линьюнь закивал словно заведённый. Даже не кайся ему Ся Цинцю, он бы и близко не подошёл к этой пьесе.
Вот только на добычу сценария было потрачено немало средств и сил, а актёры неделями репетировали только эту постановку. Другие пьесы у них просто не были готовы.
Внезапный простой грозил катастрофическими убытками.
Ся Цинцю, уловив его досаду, мягко молвил:
— Не тревожьтесь. Раз уж я запрещаю вам играть эту пьесу, то не оставлю без возмещения. Да и не стоит так цепляться за писанину Школы Теневого Сокрытия.
— Права на «Белую лису» я уже передал главе труппы Куну, однако у меня припасена ещё одна пьеса. Вопрос лишь в том, возьмётесь ли вы за неё?
— Ваша пьеса?! Я согласен, тысячи раз согласен! — Цюй Линьюнь мгновенно воспрянул духом. Вот уж поистине: не было бы счастья, да несчастье помогло! Потеряв сюжет про «Три битвы», он взамен получит сценарий от самого господина Ся!
И пускай это не «Белая лиса» — он свято верил в гений Ся Цинцю!
— Не спешите радоваться, дослушайте до конца. Моя история — не обычное сказание. Это абсолютно новый жанр. Я зову его... призрачной пьесой. Или же — фильмами об ужасах и призраках!
— Фильмами про призраков?.. — Цюй Линьюнь замер, не в силах вообразить, что это за неведомый жанр.
— Именно, призрачное кино, — Ся Цинцю слегка улыбнулся. — А название у него такое...
— «Улица Главного Чжуанъюаня»!