Ся Цинцю никогда не искал вражды. Он считал себя миролюбивым торговцем, и даже оказавшись в этом чужом мире, кишащем бессмертными, демонами и духами, меньше всего на свете жаждал вступать в магические поединки и проливать кровь.
Писать истории, которые согревали бы душу, зарабатывать немного людской признательности да мелкой монеты, смакуя редкую, ни на что не похожую жизнь бессмертного обителя, — о большем он и не мечтал.
Напыщенная спесивость, с которой встретил его Пэн Цзюй, поначалу даже не вызвала у Цинцю гнева. В конце концов, сам он давно перестал быть человеком, переродившись в чистокровного лиса-демона. То, что посланник Небесного императора проявлял настороженность к нелюдю, казалось вещью разумеющейся.
Но существовало нечто, с чем он не мог смириться ни при каких обстоятельствах: ядовитая желчь и глумливая брань, которую Пэн Цзюй посмел обрушить на Юэ Си!
Для Ся Цинцю Юэ Си был кем-то вроде наставника, верного друга и грозного божества — первым, кто протянул ему руку в этом мире... Цинцю мог снести чужую вражду, направленную против него самого, но оскорбления в адрес Юэ Си выжечь из памяти не мог.
И пусть сам он был лишь Владыкой демонов, а его противник — фальшивым божеством Трех Трупов, чья сила равнялась уровню Первородной Души, Цинцю ударил без колебаний!
Движения лиса превосходили скорость молнии. Бесшумной тенью подхватив Чэнхуана Пэя и выдернув его из-под удара, Ся Цинцю тут же выложил свой главный козырь. Последняя, исчерпавшая почти всю силу ветвь лунного лавра рванулась вперед, рассекая воздух слепящим росчерком прямо в сторону Пэн Цзюя!
Пэн Цзюй обомлел. В спешке попытавшись перенаправить бурлящую духовную силу, он запнулся. Призванный им метеорит еще только набирал скорость в небесах, а стремительный бросок лиса застал его вплотную. В движениях посланника возникла едва заметная заминка — роковая брешь в защите.
В то же мгновение перед самым его лицом вспыхнул лавровый побег — и тут же с оглушительным треском разлетелся на тысячи осколков.
Эта ветвь и без того предназначалась лишь для трех заклятий. Цинцю уже прибегал к её помощи против госпожи Му и Гражданского судьи, а после — сотворил с её помощью иллюзорный лик Юэ Си во время показа «Белой лисы». Ресурс артефакта был исчерпан до предела, и при контакте с Пэн Цзюем он просто не выдержал.
Однако из разорвавшегося в пыль побега вырвался тонкий полог лунного света. Нежный, словно туманное марево над горными пиками, невесомый и призрачный.
Пэн Цзюй истощил из себя дикий, пронзительный клекот. Не придав значения слабой дымке, он обратился в густой дым и ринулся сквозь серебристый свет, намереваясь намертво сомкнуть когти на горле дерзкого лиса.
Но стоило клубам тумана коснуться лунного луча, как гремучий взрыв сотряс небеса.
Дымный силуэт Пэн Цзюя разлетелся в клочья. На землю, подобно сброшенной ветоши, рухнула плоть нищего, а из эпицентра взрыва выскочил оборванный даос среднего возраста.
То был настоящий лик Пэн Цзюя! Его подлинное тело!
Глаза даоса налились багровой кровью, один зрачок был лопнувшим и незрячим, а всё тело представляло собой сплошное месиво из сорванной кожи и обугленного мяса. Он и помыслить не мог, что в обыкновенной ветви таилась чистейшая, первозданная божественная сила!
Могущественная и необъятная, несущая в себе властную волю небесных светил и самой природы, эта сила стояла неизмеримо выше его собственной, грубой и извращенной энергии Трех Трупов. И надо же было ему совершить такую глупость — таранить её своей Первородной Душой! Не окажись того света так мало, один-единственный удар испепелил бы его на месте.
— Так это и впрямь божественная сила... Ах ты паршивый лис, а у тебя есть козыри в рукаве! — оскалился Пэн Цзюй.
Осознав происхождение лунного света, он не перепугался, а напротив — окончательно утратил рассудок от ярости.
Став божеством Трех Трупов, он воплощал в себе низменные пороки: похоть, алчность и жажду убийства. Отпор Ся Цинцю не посеял в нем страха — он лишь разжёг слепое, животное безумие.
Впрочем, нападать на лиса напрямую Пэн Цзюй не стал. С диким, глумливым хохотом он обрушил гигантский метеорит прямо на Площадь Цинцю!
— Посмотри вниз, лис! Разве там не твое логово?! Ну же, лети, спасай своих вшивых смертных! — взревел он, устремив на Цинцю налитый кровью взгляд.
Огромная раскаленная глыба срывалась с небесных высот, увлекая за собой удушливую волну раскаленного воздуха и чудовищную разрушительную мощь. Даже без падения с самой грани небес один лишь её удар о землю способен был превратить в руины половину Хуаяна.
Стоило бы Ся Цинцю дернуться вниз на помощь горожанам, как Пэн Цзюй тут же обрушил бы ему в спину шквал смертоносных атак.
Однако лис даже не взглянул на падающий камень. Загоревшись пламенем лисьего огня, он молнией метнулся прямо к Пэн Цзюю!
Пэн Цзюй от неожиданности опешил. Он никак не ожидал, что лис бросит своих людей на произвол судьбы! В собранных им сведениях говорилось о совсем ином характере противника.
Впрочем, раздумывать было негде. Изогнувшись в злобном оскале, Пэн Цзюй со всей силы ударил себя ладонью по лбу. Из его черепа с воем вырвалась жуткая, исполинская фасома — трехглавая змееподобная тварь.
Разинув пасть, монстр в один миг заглотил своего хозяина, а затем махнул чешуйчатым хвостом, сметя воздушную волну и заставив Ся Цинцю стремительно отступить.
Лис замер в воздухе, холодным взглядом окидывая возникшую перед ним фасому. Это было воплощение Первородной Души Пэн Цзюя — уродливое змееподобное божество, источающее скверну, ярость и безумие.
Левая голова монстра застыла в гримасе спесивой жадности, презрительно взирая на мир сверху вниз. Средняя — вылупила налитые кровью глаза, из её разинутого зева непрерывным потоком капала зловонная слюна. Правая же — искривилась в ядовитой похоти, усыпанная шестью тёмными глазами, жадно подглядывающими за замершим внизу городом.
Само змеиное тело казалось сущим кошмаром: каждая чешуйка на нем была извивающейся ядовитой гадиной, а из межчешуйчатых щелей топорщились отравленные шипы и крючья. Это существо не имело ничего общего с небесными духами — перед Цинцю стоял истинный порожденный бездной демон.
При виде этой твари по спине Ся Цинцю пробежал липкий холодок. Ему подумалось, что из них двоих именно этот так называемый «посланник небес» куда больше походит на мерзкое отребье.
— Что же ты, лис, не летишь спасать свою паству? — заговорили вразнобой все три головы Пэн Цзюя. И в их созвучии слышалась давящая, внушающая липкий ужас сила. — Там ведь на площади полным-полно дураков, уверовавших в твоего лживого бога! Если бросишь их дохнуть, как ты потом будешь водить их за нос, а?!
— Бешеная собака, — ровно произнес Ся Цинцю, не двинувшись с места.
Метеорит уже рассекал воздух над самой площадью. Внизу раздались исполненные ужаса крики тысяч людей. И в тот самый миг, когда паника готова была поглотить город, со стороны обители Сюаньцин донесся тихий, глубокий вздох.
Из глубины монастырского двора метнулся снежно-белый хвост мухогона-бученя. В воздухе он обратился в исполинского белого дракона и на лету замкнул челюсти на раскаленном метеорите, погасив его смертоносный разгон.
— Какая тварь дерзнула вмешаться в зачистку демонов?! — взревел Пэн Цзюй.
Старый даос Шоу Юань неторопливо поднялся в небо из обители Сюаньцин и, замерев на высоте, отвесил Пэн Цзюю чинный поклон:
— Бедный даос Шоу Юань-цзы, страж города Хуаян, приветствует небесного посланника. У меня нет ни малейшего желания вмешиваться в ваш поединок, однако нижайше прошу вас, почтенный посланник: ради мирных жителей и в согласии с Законами Небес, не обрушивайте свой гнев на смертных.
Пэн Цзюй лишь заходясь в глумливом хохоте собирался бросить дерзкий ответ, но Ся Цинцю не стал терять ни секунды. Воспользовавшись мимолетной запинкой врага, он применил мощнейшее заклятие из всех, какими владел на сегодняшний день!
— Владыка Зимы Великого Инь, узри клятву! Двойная ци Темного Мороза, обрати стужу пяти пределов в лед! Преображением Инь и Ян, из сокровенных глубин бездны — явись по зову, стань незримым светом! Ветром, дождем, инеем и молнией — порази демонов, истреби скверну! Повелеваю!
Едва последнее слово слетело с его губ, Цинцю вытолкнул вперед обе ладони. Из его рук вырвался луч ледяно-лазурного света, который со скоростью молнии насквозь пробил исполинскую трехглавую фасому.
Скорость этого заклятия превосходила даже раскаты грома. Пэн Цзюй просто не успел среагировать: его дух был пробит насквозь, и из зияющей раны мгновенно вырвался хлад вековых глубин, за долю секунды заковав трехглавого змея в колоссальную ледяную глыбу.
Однако уже в следующее мгновение панцирь надо льдом разлетелся с оглушительным звоном. Изуродованная фасома Пэн Цзюя вырвалась из плена. Запинка, вызванная появлением старого Шоу Юаня, позволила лису перехватить инициативу, но подорвать мощь адепта Первородной Души одним ударом было невозможно.
Небеса над Хуаяном мгновенно затянуло непроглядными тучами. Грянул первый раскат грома, шквалистый ветер принес с собой ледяную крупу и хрустальные иглы инея. Используя пробитую в теле змея рану как зацепку, небесная стихия со всей дурью обрушилась на Пэн Цзюя.
Это был не просто буран: ледяной ветер, вязкая зимняя стужа и игольчатый мороз, подкрепленные разрядами молний, терзали туловище исполинского змея. Тварь стенала и билась в тучах, пока синеватые наплывы льда вновь не стали сковывать её чешую.
Но Пэн Цзюй, при всей извращенности своей силы, оставался полубогом уровня Первородной Души. Дважды попавшись на уловки с лавровым побегом и ледяным заклятьем, он наконец пришел в себя.
Все три головы змея одновременно начали выкрикивать заклятия. Каждая читала свой канон, причем скорость их речитатива в разы превосходила возможности Ся Цинцю. Не прошло и мгновения, как небеса содрогнулись от первого искусства:
Первая техника — Палящее Солнце!
Затянувшие Хуаян тучи мгновенно разлетелись в пыль. Солнечные лучи с треском разорвали мрак, и на небосводе выросло исполинское, сжигающее все живое светило. Его невыносимый зной мгновенно испепелил вызванный лисом буран, развеяв ветер, мороз и молнии. Техника Палящего Солнца не оставляла шансов владыкам непогоды!
Вторая техника — Запрет Вод!
Не давая сопернику опомниться, Пэн Цзюй применил следующее искусство. В радиусе сотен саженей вокруг него вся влага испарилась за доли секунды. Ледяная корка на теле змея моментально сошла на нет, а в самом Хуаяне колодцы, чаны, кувшины и пиалы мгновенно высохли досуха. Цветы и деревья, лишенные возможности сбежать, на глазах превратились в труху.
Ся Цинцю, находясь в десятках саженей от монстра, ощутил, как ему в лицо ударила сжигающая волна сухого жара. Его взгляд стал предельно суровым... Перекраивать небесные знамения и начисто выжигать стихию воды — магия этой твари была поистине чудовищной!
И прежде чем лис успел предпринять хоть что-то, правая голова Пэн Цзюя исказилась в торжествующем оскале, дочитав последнее заклинание.
Третья техника — Извержение Пламени!
Три пасти исполинского змея одновременно распахнулись. Из них вырвались несколько огненных драконов, которые с оглушительным гулом детонировали прямо в воздухе, полностью потопив Ся Цинцю в море бушующего пламени!