Премьера «Улицы Главного Чжуанъюаня» произвела в Хуаяне небывалый фурор.
Дело было не только в захватывающем сюжете, ничуть не уступавшем «Белой лисе», но и в финальном разоблачении, устроенном Ся Цинцю. Жители города с изумлением узнали, какая страшная тайна кроется за гибелью обитателей Улицы Главного Чжуанъюаня и внезапной смертью прежнего градоначальника.
Многие городские старожилы подтвердили: показанное в кинокартине — чистая правда. Они сами помнили те смутные дни и понимали, что жители Улицы Главного Чжуанъюаня погибли понапрасну, а духи Улицы Главного Чжуанъюаня наконец добились справедливости.
На следующий день после премьеры Ся Цинцю провел первое в этом мире пресс-мероприятие, где откровенно поведал историю, стоящую за созданием ленты.
Он рассказал, что неупокоенных душ было множество, упомянул об их страшной клятве и о том, что ныне все эти призраки состоят у него на службе в качестве сотрудников Площади Цинцю.
Чтобы развеять опасения горожан, юноша пригласил Чэнхуана Пэя. Тот подтвердил, что трудоустройство душ прошло с полного одобрения местного ведомства Чэнхуана и самого Подземного царства. Более того, перед вступлением в должности для призраков установили строгие ограничения с помощью священных алтарей: неупокоенные духи физически не могли причинить вред живым.
Ся Цинцю не лгал и во время показа. Если бы жители Хуаяна категорически отказались принимать такое соседство, он бы распустил неупокоенных. В конце концов, наладив связи с Подземным ведомством, отправить эти души в колесо перерождения другими путями уже не составляло для него труда.
Однако горожане повели себя совершенно неожиданно. В них не проснулась враждебность к неупокоенным — напротив, люди с готовностью приняли их появление на Площади Цинцю.
И дело было не только в зрителях, посмотревших фильм. Тысячи горожан, лишь слышавших о трагической судьбе погибших, искренне сочувствовали им.
Впрочем, удивляться не приходилось: нынешний Хуаян разительно отличался от обычных смертных городов.
В прочих поселениях — даже под защитой монастырей вроде Обители Сюаньцин и под надзором местных Чэнхуанов — люди жили самой обычной, серой жизнью. Они с благоговением и трепетом взирали на заклинателей и испытывали дикий, подсознательный страх перед демонами и духами.
Жители же Хуаяна благодаря Ся Цинцю обрели совершенно иной опыт. Он подарил им не просто развлечения вроде спектаклей, сказов и кинофильмов — он невероятно расширил их кругозор.
Эти скромные новшества стали для горожан настоящим окном в огромный, неведомый мир. Они увидели демонов, призраков, заклинателей и даже небожителей; узнали о существовании Небесного Дворца и Подземного царства — о вещах, сокрытых от взора обычных смертных.
К тому же, благодаря многочисленным «благословениям бессмертных», сопровождавшим показы, горожане очистили свои жилы и укрепляли тела. Люди стали крепкими, здоровыми и полными сил, а их дух поднялся на невиданную прежде высоту. И всем этим они были обязаны Небесному наставнику Ся.
Разумеется, они безоговорочно верили его обещаниям.
Так, после небольшого волнения, духи Улицы Главного Чжуанъюаня официально вернулись в большую семью Хуаяна. Поначалу обе стороны чувствовали некоторую неловкость, но со временем стали общаться всё чаще и постепенно свыклись друг с другом.
Призраков ждал и приятный сюрприз: они регулярно получали эманации чувств от зрителей. По мере того как показы «Улицы Главного Чжуанъюаня» набирали обороты, количество и качество этой ментальной силы неуклонно росли.
Пусть даже поток мыслей был не слишком велик и делился почти на тысячу душ, этого вполне хватало для поддержания их ежедневного самосовершенствования. Более того, согласно договору с Подземным царством, достигшие определенного уровня развития призраки могли рассчитывать на официальные должности в Нижнем мире.
* * *
Пока дела в Хуаяне улаживались, «Белая лиса» произвела колоссальный фурор далеко за пределами города.
Для показа картины использовались изобретенные Ся Цинцю Жемчужины Запечатления Теней. После того как Подземное царство предоставило партию отборного жемчуга, юноша вместе с местными артефакторами принялся без устали отливать новые накопители. Дело дошло до того, что к работе подключились даже судьи, Учаны и прочие высокие чины Подземного ведомства.
Разумеется, делали они это не из жажды наживы. Просто после того, как Ся Цинцю проработал над артефактами семь суток без сна и отдыха, в мастерской внезапно появился Юэ Си и без лишних слов унес полусонного лиса спать.
А затем Владыка Зимы сам занялся оставшейся работой, неспешно и размеренно создавая магические предметы.
Когда ответственные лица Подземного царства увидели, что сам Великий Владыка снизошел до ремесла артефактора, они чуть не разрыдались от ужаса. Если уж столь великое божество взялось за работу, разве могли они, скромные слуги, сидеть сложив руки?
В итоге все обитатели Загробного мира — за исключением десяти владык Янь, работавших без выходных и продыху, — у кого имелась хотя бы свободная минута и достаточный уровень сил, засучили рукава и принялись отливать жемчужины.
Когда Ся Цинцю сладко выспался и открыл глаза, он увидел, что его Бог Зимы держит в руках мешок Цянькунь, доверху набитый тысячами готовых Жемчужин Запечатления Теней.
«Сколько же я спал? — обомлел юноша. — Откуда их столько?!»
Лишь когда Юэ Си пояснил, что над заказом трудился весь малый и великий люд Подземного царства, лис облегченно вздохнул и принялся запись за записью переносить «Белую лису» на накопители.
Эти жемчужины представляли собой миниатюрные проигрыватели, совмещавшие функции записи, хранения и воспроизведения. Они служили одновременно и дисками, и фильмокопиями. С их появлением киноиндустрия Ся Цинцю наконец-то встала на прочные рельсы.
В этом и заключался один из редких изъянов Системы. Имея колоссальный функционал — способность поглощать, очищать и преобразовывать эманации чувств, а также кучу невероятных вспомогательных возможностей, — она совершенно не обеспечивала его «аппаратной частью».
Будь то Жемчужины Отражения Теней для спектаклей, печатные книги с его новеллами или накопители для фильмов — всё это юноше приходилось добывать и создавать собственными силами.
Ся Цинцю невольно поёжился. Со своим нынешним уровнем сил он еще кое-как справлялся с новеллами, спектаклями и кино, но когда дело дойдет до сериалов, сети и виртуальных миров, его ресурсов явно не хватит.
* * *
Ху Цилан сумел отыскать юношу в Хуаяне именно благодаря широкому прокату «Белой лисы».
Торговая палата Дунмин крутила фильм по всему свету, и вызванный им резонанс в миллионы раз превосходил первые показы в Хуаяне. Дело было не только в увлекательной истории, но и в крывшемся в ней «благословении бессмертных».
Простые смертные не ведали, что такое эманации чувств, и окрестили их обратный поток небесной благодатью. Однако любой заклинатель, демон или призрак без труда узнавал в этом драгоценнейшую ментальную силу!
И тут же возникал вопрос: откуда она берется?
Неужели лавка Дунмин щедро раздает ее зрителям из собственных запасов? Это была первая мысль многих крупных фракций, но её тут же отвергали. Ментальная сила — сокровище, сравнимое с редчайшими эликсирами! С какой стати Торговой палате расточать ее задешево? Они же не сошли с ума!
В заведения Торговой палаты Дунмин устремились шпионы всех мастей. Посмотрев «Белую лису», они с изумлением убеждались: ментальную силу действительно «дарила» Палата!
Впрочем, дарила не из своего кармана: шерсть, как водится, стригли с той же овцы. Качество «Белой лисы» настолько превосходило древние назидательные притчи, сочиняемые древними школами, что объём порождаемых зрителями мыслей перекрывал все мыслимые пределы. Торговая палата лишь возвращала людям малую часть полученного дохода, чтобы стимулировать их приходить снова и снова.
Взирая на открытые Палатой Дунмин залы и бесконечные очереди желающих, заклинатели великих школ испытывали смесь жгучей зависти и досады. По слухам, число смертных, получивших благодать от просмотра «Белой лисы», исчислялось десятками тысяч! Какое же колоссальное море ментальной силы это порождало!
Даже если Торговая палата отдавала девяносто процентов дохода зрителям, оставшаяся десятая часть заставила бы забиться сердца даже у владык Шести Школ буддизма и даосизма.
Увы, напасть на Палату никто не смел. Прошлый урок, когда главенствующие патриархи попытали счастья и потерпели крах, еще был свеж в памяти. За этой неприметной гильдией стояло само Подземное царство!
Однако отказаться от столь лакомого куска древние кланы не могли. В итоге заклинатели из тех школ, что поддерживали добрые отношения с местными Чэнхуанами, захватили щедрые дары и направились к храмам городских покровителей.
А Чэнхуаны, готовые к подобному повороту, не стали ни о чем умалчивать и наотрез открыли правду о происхождении Торговой палаты Дунмин и её главных пайщиках.
Ни Ся Цинцю, ни Подземное царство не собирались единолично монополизировать рынок. Напротив, они были только рады новым партнерам.
Вдвоем Ся Цинцю и Подземный мир не смогли бы продвинуть новую эру культурных развлечений в одиночку. Только привлекая новых участников и творцов, можно было подтолкнуть наступление новой эпохи.
А мелкие обители вроде Сюаньцин, рассеянные по всему свету, стоящие за ними Шесть Школ и даже небесные духи с небожителями были той самой силой, которую невозможно обойти стороной.
Чэнхуаны открыли гостям карты: силой забрать секрет не выйдет — сломают зубы. Но если они желают сотрудничать — это вполне обсуждаемо.
Заклинатели, получившие вести, пребывали в некотором замешательстве. О Подземном царстве они, разумеется, знали — особенно о Судье Цуе из Ведомства Теневого Назидания, чья сила равнялась мощи великих предков-основателей.
Но кто такой этот Ся Цинцю? И почему никто никогда не слыхивал о стоящем за ним Владыке Зимы?
Разведданные ушли в главные обители. Высшие иерархи Шести Школ провели гадание и с изумлением вычислили, что этот Ся Цинцю — всего лишь молодой лис уровня Повелителя Демонов, притом из ветви духовных лис, никогда не славившейся боевой мощью.
Сопоставив это с названием фильма «Белая лиса» и заставкой с бегущим лисенком в начале, заклинатели заключили: этот юнец — всего лишь автор сценария и создатель технологии!
«Раз он всего лишь вкладчик-технарь, значит, собственной силы у него кот наплакал», — решили в Шести Школах. Старейшины воодушевились и вознамерились отправить людей в Хуаян, чтобы «по-хорошему» переговорить с лисьим демоном.
Раз ты так слаб и беззащитен, не лучше ли примкнуть к нашему Учению Высшего Предела, Школе Сокровища Духа или Чистой Земле? Овладеешь высшими законами, обретешь покровительство великого клана — разве это не лучше, чем скитаться по свету и с трепетом ждать внезапной беды?
Однако не успели ретивые заклинатели отправиться в путь, как патриархи Шести Школ лично вмешались и скрутили своих же учеников. И прежде чем те успели вымолвить слово в свое оправдание, перед ними зачитали высочайший Указ Небесного Дворца:
[Строжайше запрещается предпринимать любые враждебные действия против Ся Цинцю, равно как и проявлять малейшее неуважение к стоящему за ним Божеству. Нарушивших сие повеление ждет в лучшем случае уничтожение плотской оболочки с отправкой духа на перерождение, в худшем — окончательное и бесповоротное истребление с развеиванием души!]
Иными словами, за обиду, нанесенную покровителю Ся Цинцю, смертная казнь была лишь высшим проявлением милосердия, а пределом наказания служило полное уничтожение сущих.
С выходом Небесного Указа древние школы притихли, не смея более помыслить о коварстве. Зато их желание вступить в союз с Палатой Дунмин разгорелось с новой силой.
Пусть они не ведали, кем именно был покровитель юного лиса, но раз сам Небесный Дворец проявлял такую трепетную осторожность, речь шла о невероятно могущественном божестве!
Имея за спиной подобного покровителя, Палата Дунмин процветала бы, даже не имея ничего за душой. Что уж говорить о наличии у нее умопомрачительных сценариев и технологий сбора эманаций!
Возник единственный вопрос: как выразить свое почтение и предложить сотрудничество, не показавшись навязчивыми?
Пока прочие кланы ломали головы, верхушка Учения Высшего Предела с изумлением обнаружила, что одно из их ответвлений расположено прямо в Хуаяне!
И более того: помимо Обители Сюаньцин, тамошним градоначальником служил Су Аньрань — истинный ученик Учения Высшего Предела и по совместительству тринадцатый принц империи Дацянь!
В ту же ночь Су Аньрань и старый даос Шоу Юань получили высочайшее повеление от глав своего Учения: любой ценой наладить добрые отношения с Ся Цинцю и, по возможности, заключить союз.
Что до условий — какими бы суровыми и требовательными они ни оказались, принц имел право согласиться на них заранее. Главная обитель берет все расходы и риски на себя!
Су Аньрань пребывал в полном ошеломлении. Он ведь даже не успел доложить старшим о своем намерении поговорить с юношей! Как указ мог прийти раньше его запроса?
И почему тон повеления был настоль... подобострастным?
Впрочем, вспомнив о могущественном покровителе Ся Цинцю и его невероятных творениях, градоначальник решил, что подобное уважение вполне оправдано.
Су Аньрань не стал спешить. Первым делом он отправился в Обитель Сюаньцин. Как-никак, она являлась филиалом Учения Высшего Предела, и даосам можно было полностью доверять.
Он слышал, что по прибытии лиса в Хуаян Обитель оказала ему немалую помощь. Раз уж предстояли серьезные переговоры, связи Шоу Юаня следовало задействовать по полной.
Выслушав гостя, старый даос молвил:
— С сяо Ся мы действительно в добрых отношениях. Если племянник желает встретиться с ним, я могу устроить аудиенцию. Но вот убедить его вступить в союз... задача не из легких.
— Прошу, наставьте меня, дядя! — искренне произнес Су Аньрань, отбросив спесь истинного ученика.
— Помнится, ты уже давно искал встречи с сяо Ся, но всякий раз всё срывалось. Знаешь, почему?
Принц задумчиво нахмурился. Поначалу юноша действительно был занят, но позже... позже он совершенно точно избегал встреч.
— Разумеется, дело в твоем происхождении, — вздохнул Шоу Юань. — Ты — ученик Учения Высшего Предела. Пусть главная обитель не выпускает в свет пьесы, у её филиалов ходит множество сценариев... Вы с ним — прямые конкуренты. С чего бы сяо Ся искать с тобой встречи?
Слова старика прозвучали как гром среди ясного неба, разбив последние сомнения принца. Раньше он полагал, что его статус и сила стоят невероятно высоко и союз со школой принесет лису лишь выгоду. Он и не задумывался, что в глазах юноши они — соперники.
Отношения между Шестью Школами и многочисленными мелкими обителями напоминали полноводную реку и её притоки. Заклинатели великих кланов, достигнув определенного могущества, уходили в мир и набирали учеников, основав собственную ветвь. Пусть те не входили в число прямых наследников, но всё же считались подчинёнными структуры.
Обитель Сюаньцин относилась к Учению Высшего Предела, а Храм Золотого Тела — к Школе Чистой Земли.
Ся Цинцю перешел дорогу множеству мелких обителей, а значит, неизбежно вступал в конфликт с Шестью Школами. С чего бы ему сотрудничать с Су Аньранем?
— Но ведь пьесы наших обителей и близко не стоят с «Белой лисой» и «Улицей Чжуанъюаня»! — нахмурился принц.
— А если бы он обратился к вам раньше, позволили бы в Учении Высшего Предела создать эти шедевры? — с едва заметной усмешкой спросил Шоу Юань. Пусть он и принадлежал к филиалу, но поносить главный клан ничуть не стеснялся.
Принц опешил. Он невольно задумался: если бы Ся Цинцю не обрел славу и не имел за спиной такой невероятной опоры, позволили бы старшие создавать ему собственные истории?
Ни за что. Учение Высшего Предела просто выпытало бы секрет сбора эманаций, а самого автора заточило бы в подземельях, дабы предотвратить утечку.
А если бы старшие решили действовать наверняка, то и вовсе вырвали бы проблему с корнем...
— Эх... Значит, у нашей школы нет ни единого шанса? — тяжко вздохнул Су Аньрань.
— Напротив! Именно теперь у вас и появился шанс на союз. Попытайся ты прийти раньше, сяо Ся не поверил бы в искренность главной обители. Приди ты позже — возможность была бы упущена. Нынешний момент — самый лучший! — молвил Шоу Юань, чьей мудрости и житейскому опыту оставалось лишь подивиться.
Сердце принца вновь вспыхнуло надеждой. На самом деле он и сам понимал суть происходящего, просто авторитет родной школы затуманивал суждения.
— И как же мне вести переговоры? — торопливо спросил он.
— Поступи следующим образом...
* * *
На следующий день Ся Цинцю получил официальную просьбу о встрече от Су Аньраня.
В отношении градоначальника Хуаяна юный лис всегда придерживался правила: держись подальше, когда возможно. И причина кролась именно в принадлежности того к Учению Высшего Предела.
В мире Тяньюань всё, что касалось спектаклей, сказов и новелл, находилось под полным контролем Шести Школам. Для них Ся Цинцю являлся дерзким чужаком-конкурентом. Избежать открытой вражды уже было удачей, и на доброе отношение градоначальника юноша даже не рассчитывал.
Однако на этот раз прошение передали через Шоу Юаня. Помянув помощь Чу Юня и старого даоса в первые дни жизни в Хуаяне, юноша решил согласиться на разговор.
Впрочем, приглашать гостя в Башню Поклонения Луне он не стал, а снял отдельный кабинет в заведении Инкэ.
Узнав о месте встречи, Су Аньрань немного огорчился — он знал, что действительно важных гостей юный лис принимал у себя в Башне Поклонения Луне.
Однако сам факт аудиенции уже был огромным прорывом. В сопровождении слуги принц поднялся в указанный кабинет.
Едва переступив порог, Су Аньрань замер. Он уже видел Ся Цинцю на премьере «Улицы Чжуанъюаня», но личная встреча тет-а-тет происходила впервые, и сердце градоначальника невольно затрепетало. Помимо статуса заклинателя, он оставался искренним поклонником творчества юного лиса.
Ся Цинцю был одет не в привычный алый наряд, а в простое одеяние цвета лунного нефрита. Без полудемонического обличья, с аккуратно уложенными в узел волосами, он казался обычным, пусть и невероятно красивым юношей.
Однако в глазах Су Аньраня хозяин кабинета буквально утопал в сияющем море света, вырисовывавшем вокруг него величественный, почти божественный ореол. И это не было преувеличением: юношу действительно окружало сияние — плотный покров из бесчисленных эманаций чувств, способный ослепить любого истинного ученика.
Принц с трудом сглотнул. Это что, демонстрация собственного могущества и богатства?
Что ж... он признает свое поражение!
Ся Цинцю, не подозревая о буре в чужой голове, лишь вежливо улыбнулся:
— Даос Су, давненько не виделись. Как ваши дела?
В прошлый раз они пересекались во время расправы над Цинь Удэ.
— Вашими молитвами, даос Ся, — полушутя, полуискренне ответил принц. — С появлением Площади Цинцю в Хуаяне стало настолько тихо и спокойно, что у градоначальника почти не осталось работы. Грабежи и убийства практически сошли на нет.
— Это лишь заслуга вашего мудрого управления, — улыбнулся юноша.
Обменявшись вежливыми любезностями, Су Аньрань не выдержал и перевел разговор на главное:
— Дела у даоса Ся идут с невероятным размахом, имя Торговой палаты Дунмин гремит по всему Хуаяну. Скажите, не планируете ли вы расширять дело и привлекать новых партнеров?
Ся Цинцю ненадолго задумался, а затем сощурился:
— Даос Су, вы спрашиваете от своего имени или от чьего-то еще?
Насколько ему было известно, за спиной принца стояли весьма внушительные силы.
Су Аньрань эхнул и пояснил:
— Я являюсь истинным учеником Учения Высшего Предела — главы даосских школ. Разумеется, я спрашиваю от имени своей главной обители. С выходом вашей «Белой лисы» старейшины были поражены и восхищены. Они признали, что «Белая лиса», «Улица Чжуанъюаня» и ваши новеллы указывают истинный путь развития искусства в мире Тяньюань. Посему школа направила меня с предложением о союзе. Что скажете?
«Учение Высшего Предела...» — мысленно повторил Ся Цинцю.
Это была одна из Шести Школ, стоящая во главе даосского направления. Почти в каждом поколении ее ученики совершали вознесение, а ее влияние в Небесном Дворце было колоссальным. Даже государственная религия империи Дацянь опиралась именно на это Учение. По силе и могуществу школа вполне могла соперничать с Подземным царством.
Еще на Предковской горе духовных лис юноша не раз слышал это имя. В детстве Фэннян даже пугала его: «Не будешь слушаться — придут даосы из Учения Высшего Предела и заберут тебя!».
Прежде он ни за что не рискнул бы связываться с таким гигантом. Но теперь, зная о могуществе Юэ Си и имея за спиной покровительство Владыки Зимы, Ся Цинцю ничуть не опасался.
— И каков же ваш план сотрудничества? — спокойно спросил он.
Су Аньрань воодушевился и искренне произнес:
— Главная обитель желает разделить с вами секрет эффективного сбора эманаций. Взамен школа приложит все силы для продвижения Палаты Дунмин на своих землях, а также передаст вам права на все свои старинные сказания — вы сможете свободно переписывать и распространять их.
— Маловато, — Ся Цинцю постучал пальцами по столу и с холодной усмешкой добавил: — Даос Су, вы за кого меня принимаете? С такими условиями приходить на переговоры?
Принц растерялся. Ему казалось, предложение более чем щедрое... С чего бы юноше злиться?
Видя его замешательство, Ся Цинцю вздохнул, поняв, что перед ним сидит абсолютный дилетант в торговле, а не хитрый делец.
— Я уже сотрудничаю с Подземным царством, — принялся объяснять он. — В каждом городе мира есть храм Чэнхуана, а где есть Чэнхуан — там простирается власть Подземного ведомства. Имея за спиной поддержку Подземного царства, зачеим мне помощь Учения Высшего Предела? Или вы хотите сказать, что в случае отказа ваша школа станет чинить препятствия нашей Палате?
Принц густо покраснел и залепетал:
— Нет-нет! Школа ни за что не станет заниматься подобным!
— Что же до ваших старинных сказаний... — Ся Цинцю не удержался от ироничного смешка, отчего Су Аньрань окончательно смутился.
Истории их школы по сравнению с творениями юного лиса казались неотесанными булыжниками подле отборного нефрита. Если кто и выигрывал от переделки, так только само Учение — ведь божества, стоящие за этими историями, тоже получали бы эманации.
— А что до моего секрета... Его передал мне сам Владыка Зимы. Даже Подземное царство не дерзнуло требовать его, доверив все процессы мне, — Ся Цинцю бросил на собеседника выразительный взгляд. — Если ваша школа желает обучиться этой тайне, можете обратиться напрямую к моему Покровителю.
— Нет-нет-нет, не стоит! — принц в ужасе замахал руками. Он помнил строжайший Небесный Указ: за обиду покровителя лиса грозило немедленное развеивание души!
Под непрерывным напором Ся Цинцю принц окончательно растерял всю уверенность. Ему казалось, что его школа уступает Подземному царству абсолютно во всем, а просит при этом намного больше.
По словам юного лиса, они были подобны куриной кости — и есть нечего, и выбросить жалко.
И как теперь продолжать разговор? Принц пал духом и едва сдерживал желание сбежать, прикрыв лицо руками.
Но тут он вспомнил совет Шоу Юаня. Сжав зубы, Су Аньрань выдохнул:
— Даос Ся... мы можем отказаться от доли за распространение!
— Условия вашего договора с Подземным царством нам известны, — торопливо продолжил он. — Мы не претендуем на долю каналов продаж и согласны забирать лишь часть, предназначенную создателям!
Согласно договору с Подземным царством, доход от произведения делился на пять частей. Если проект приносил сто тысяч, зрителям возвращалось четыре десятых — сорок тысяч.
Оставшиеся шестьдесят тысяч делились пополам: тридцать тысяч получал автор, а вторые тридцать тысяч делили между собой Юэ Си, Ся Цинцю и владельцы каналов распространения.
Су Аньрань предлагал следующее: для произведений Учения Высшего Предела они отказываются от своей доли за распространение, забирая только авторскую часть. Это означало уступку десятой доли от общего дохода — огромные деньги в масштабах империи.
Ся Цинцю явно заинтересовался. Видя, как юноша задумчиво кивает, принц почувствовал, как сердце замерло в груди.
— Что ж, я вижу искренность вашей школы, — произнес юноша. — Однако у меня есть еще два условия. Во-первых, права на адаптацию ваших старинных сказаний переходят ко мне.
— Разумеется! — кивнул принц.
— А во-вторых... — Ся Цинцю сделал паузу, сделав вид, что глубоко размышляет.
Спустя некоторое время он проговорил:
— Я слышал, ваша школа хранит наследие тысяч лет, а её библиотеки подобны бездонному океану. Могу ли я перенять часть этих знаний?
— Это... — Су Аньрань заколебался. Древние фолианты являлись основой Учения Высшего Предела. Даже он, истинный ученик, не имел полного доступа к архивам — подобным правом обладали лишь старейшины да сам глава школы.
Пускать же чужака в сокровищницу знаний...
— Даос Су, не поймите меня неправильно, — с смущенной и совершенно безвредной улыбкой пояснил Ся Цинцю. — Я лишь хочу почитать о географии, традициях, необычных происшествиях и легендах мира Тяньюань, дабы набраться опыта и найти новые темы для творчества. Вы можете заранее убрать все секретные трактаты и практики — меня интересуют исключительно беллетристика и исторические хроники.
— Правда лишь обычные книги?.. — усомнился принц, но тут же вспомнил указ старших: «Соглашаться на любые условия, даже самые безумные».
Раз речь шла об обычных рукописях, условие не казалось таким уж невыполнимым.
Су Аньрань принял оба требования, и стороны пришли к согласию. Впрочем, принц не мог подписывать бумаги от имени всей школы — требовалось личное присутствие Ся Цинцю в главной обители и подпись самого Патриарха. Лишь тогда союз считался бы официальным.
Ся Цинцю не торопился, да и принц не переживал: раз юноша намеревался посетить библиотеки, деваться ему было некуда.
Закончив переговоры, они сытно пообедали, после чего Ся Цинцю проводил гостя и с радостным визгом помчался домой.
* * *
Едва переступив порог Башни Поклонения Луне, юноша влетел в комнату Юэ Си. Его глаза сияли, а от недавней деловой хладнокровности не осталось и следа.
— Юэ Си, угадай, какая радость со мной приключилась!
Бог Зимы отложил свиток и с тихой улыбкой спросил:
— И что же тебя так порадовало?
— Я договорился о союзе с Учением Высшего Предела! И выгадал невероятные условия! — восторженно выдохнул лис. Это же было само Учение Высшего Предела — величайшая школа, о которой он с детства слышал столько легенд!
Юноша без тайн выложил всё, что произошло на переговорах.
Юэ Си молча выслушал его, а затем, поддавшись странному порыву, протянул руку и легенько щелкнул лиса по носу:
— Наш Цинцю становится всё более умелым.
По сравнению с их первой встречей юноша действительно невероятно вырос.
Однако этот невинный жест заставил обоих замереть. Ся Цинцю застыл, а его щеки, начиная от кончика носа, стремительно налились краской, переходящей в алый румянец.
Рука Юэ Си тоже зависла в воздухе, после чего Бог Зимы быстро убрал её и с наигранным спокойствием произнес:
— Что ж, это действительно отличная новость.
— Да-да, я действительно выгадал огромную пользу, — скороговоркой пробормотал юноша, пытаясь сбить жар с лица. — Учение Высшего Предела — государственная религия, у них исчисляемое миллионами число последователей по всей империи Дацянь. Наша Палата Дунмин не имеет столь глубоких корней, а с их поддержкой продвижение пойдет намного быстрее.
Ся Цинцю планировал не только новеллы, кино и театр — впереди его ждали телепередачи, сеть и виртуальные миры, а для этого требовалась поддержка властей и широких масс. Подземное царство охватывало в основном темный мир, а для влияния на смертных требовался официальный покровитель.
— К тому же, их старинные сказания вполне неплохи, — продолжал юноша, возвращаясь в родную стихию. — Пусть они пока неотесанные, но в них скрыт огромный потенциал. Если помочь им современными приемами, эти истории засияют совершенно иными красками!
Он вспомнил, как из короткого рассказа о Нэ Сяоцянь в его прежнем мире создали десятки фильмов и сериалов, а изначальная легенда о Белой Змее и вовсе заканчивалась трагической гибелью Сюй Сяня от зубов рептилии... Но стараниями творцов она превратилась в великую историю любви.
Говоря о любимом деле, лис преображался, а его глаза горели восторгам:
— Юэ Си, помнишь, ты советовал мне больше читать о мире заклинателей? Я поставил Учению Высшего Предела условие: хочу поучиться у них и почитать их книги. У тебя не найдется времени отправиться со мной?
Он звал Бога Зимы не в качестве телохранителя — договор был заключен, и вреда ему бы не причинили. Юноше просто было жаль Юэ Си, который целыми днями сидел дома за книгами. А в великой обители собрались сильнейшие заклинатели, и они явно не стали бы падать ниц от одного лишь вида божественной ауры.
Однако Юэ Си слегка замешкался, а затем тихо ответил:
— Нет. Отправляйся один.
— У тебя появились дела? — опешил юноша.
— Да, кое-какие заботы в обители, — улыбнулся Бог Зимы. — Не переживай и учись прилежно.
— Хорошо... — сгрустнул лис, которому действительно хотелось попутешествовать вместе.
— Когда вернешься, я приготовлю для тебя подарок, — Юэ Си мягко погладил его по голове.
Ся Цинцю не стал уворачиваться. На этот раз смущения не возникло, но Бог Зимы отчётливо видел, как кончики тонких лисьих ушей юноши вспыхнули ярко-алым цветом.
* * *
В Башне Поклонения Луне, в покоях Ху Цилана.
Молодой лис подготовил алтарь, разложил дары и священные жертвы, после чего явил лисьи уши и пушистый хвост.
Соблюдая древний ритуал, он принялся кружиться вокруг алтаря в священном танце, тихо напевая песнь — не то человеческий мотив, не то лисий клик, прославляющий могущество и величие Владыки Луны.
По мере танца вокруг юноши закружилась призрачная духоподъемная сила, устремившаяся к алтарю, а помещение озарилось вспышкой серебряного света.
Ху Цилан продолжал танец, но в его душе зародилось сомнение: «Отклик слишком слаб...»
Это был тайный ритуал духовных лис, позволявший снискать благоволение Владыки Луны и получить его благословение. Прежде у Ху Цилана всё получалось в семи-восьми случаях из десяти, да и на этот раз ритуал увенчался успехом.
Вот только полученная сила оказалась ничтожно мала.
Владыка Луны был покровителем их рода, но относился к слугам по-разному. Пусть Великий старейшина утверждал, будто божество почивает, отклик на ритуалы у всех лис разнился. Чем любимее был слуга, тем щедрее оказывалась награда.
Именно это и огорчило Ху Цилана. Помянув прошлый опыт, когда ему перепала целая капля Лунного нектара, он считал себя любимчиком Владыки! Почему же на этот раз отклик вышел столь скудным?
Он не учитывал лишь одного: в прошлый раз он танцевал бок о бок с Ся Цинцю...
Впрочем, юноша быстро выбросил кручину из головы. Главное — связь установилась, и теперь он мог направить весть на Предковскую гору духовных лис!
Ху Цилан извлек конверт и отправил его вслед за гаснущим серебряным светом.
В письме значилось следующее:
«Я в Хуаяне, нашел брата Цинцю. Здесь море возможностей и благодати. Хватит крутить романы, живо дуйте сюда работать!»