— Мы с Лу Чжи познакомились на Новый год, когда я приехала в родные края — родственники устроили нам свидание вслепую.
После долгих минут молчания Е Цзыцзин, сидевшая у журнального столика, заговорила тихо и размеренно:
— Отец у меня из тех, кто до смерти боится услышать в свой адрес, будто он «забыл свои корни». Заработав состояние к зрелым годам, он не перестал наносить визиты в родную деревню. По-хорошему, с Лу Чжи у нас была слишком разная жизнь, семейный достаток несопоставим... В нормальных обстоятельствах мы бы никогда не пересеклись.
— Но в прошлом году на семейном обеде кто-то из родни обронил, что мне давно пора замуж, и предложил сосватать жениха. Искать кого-то в глуши мне совсем не хотелось, но отец не мог отказать родственникам и велел хотя бы сходить на встречу.
Фу Юнь слегка покрутил в пальцах чайную ложку:
— И вы приглянулись друг другу?
— Он был симпатичным, видным парнем. Вполне в моём вкусе, — проговорив это, Е Цзыцзин слабо улыбнулась. — Так всё и началось. Он относился ко мне с душой, и я искренне верила, что у нас это навсегда.
Она на миг запнулась, задумчиво повернув в пальцах чашку. На безымянном пальце всё ещё угадывался бледный след от снятого кольца.
Фу Юнь с невозмутимым видом отпил чай.
— Сыграли помолвку перед самым Новым годом. Ему тогда как раз пришлось уехать по делам в другой город. Первой странностью стал запах — от него всё чаще разило чужими женскими духами.
— Какая-то слишком топорная измена, — не удержался от замечания Фу Юнь.
— Возможно, это был его первый опыт, вот и оплошал, — с горькой ухмылкой ответила Е Цзыцзин. — Аромат стоял густой, тяжелый. Когда я спросила напрямую, Лу Чжи списал всё на новый бизнес-проект — дескать, вложился в салон ароматерапии. И чтобы развеять мои подозрения, приволок домой кучу всяких благовоний и масел.
— В общем, та самая душно-сладкая гадость, что вы только что слышали в спальне. Самое странное, что этот запах будто впитался в стены. Муж давно умер, а вонь так и не выветрилась, сколько я ни открывала окна.
— Значит, источник всё ещё в квартире, — резюмировал Фу Юнь. — Проще говоря, ту самую вещь, что изливает этот дух, вы так и не выбросили.
— Что?..
Фу Юнь поднялся с дивана:
— Пойдёмте, гляну. Возможно, то липкое чувство тревоги, что не давало вам покоя по ночам после его смерти, вызвано как раз этим ароматом.
Они снова вошли в спальню. Насыщенный благовониями воздух тут же ударил в нос — до тупой боли в висках. Фу Юнь ненадолго замер у дверного косяка, обводя прищуренным взглядом обстановку комнатёнки, а затем неторопливо подошёл к двуспальной кровати.
— Что-то нашли? — поинтересовалась Е Цзыцзин.
— И как вы двое только спали в таком угаре? Голова же трещит, — обронил Фу Юнь, обойдя кровать по периметру.
— Мне казалось, ароматерапия благотворно влияет на кожу и снимает стресс... Эта женщина так его любила. Вряд ли она стала бы давать ему то, что принесёт вред.
— Вижу, вы окончательно в нём разочаровались, — усмехнулся Фу Юнь.
Е Цзыцзин ничего не ответила, лишь молча подтверждая его слова.
Фу Юнь наклонился, принюхался к аккуратно застланному одеялу, после чего жестом попросил хозяйку отступить на шаг.
— Кажется, я знаю, где спрятана заначка.
Ухватившись за край матраса, он с мощным усилием задрал тяжелый деревянный щит каркаса.
Постельное белье съехало на пол, а внутреннее нутро подкроватного короба обнажилось перед ними. Е Цзыцзин, поморщившись от хлынувшей волны вони, зажала нос и отшатнулась.
— Какая дрянь! Ну и вонь!
— Похоже, сегодня вам придётся ночевать в отеле, — произнёс Фу Юнь, опустившись на корточки и открывая встроенный выдвижной ящичек. — Гляньте-ка сюда.
Смутное предчувствие беды охватило Е Цзыцзин. Проследив за его взглядом, она увидела в дальнем углу короба обычную пепельницу. Внутри лежал крошечный пластиковый колпачок от бутылки, наполненный мазеподобной гущей, а на дне самой пепельницы застыла плотная черная жижа.
Фу Юнь выудил пепельницу наружу. Аромат, исходящий от этой находки, был настолько густым, что едва не материализовался в воздухе. Е Цзыцзин с трудом сдерживала тошноту, но все же затаила дыхание и подошла ближе.
Распахнув окно, чтобы хоть немного разогнать удушливый угар, она обернулась и наткнулась на мрачный, жесткий взгляд Фу Юня.
— Похоже, штука скверная, — он перевёл взгляд с пепельницы на женщину. — Ваш муж... вы уверены, что любовница не обвела его вокруг пальца?
— Мне казалось, у них всё всерьёз, — неуверенно пробормотала Е Цзыцзин. — Зачем ей вредить ему?
— Вечером сожжёте пару ритуальных бумажек да спросите у него лично.
Достав из кармана пачку сигарет, Фу Юнь кончиком ногтя подцепил малую толику густой пасты и поднес к носу, чутко вслушиваясь в оттенки запаха.
— Всё действительно настолько плохо? — В голосе Е Цзыцзин проскользнул откровенный страх.
Фу Юнь нахмурился и долго молчал.
— Господин Фу?
Сделав глубокий вдох, он нехотя произнес:
— Всё куда серьезнее, чем я думал. Постойте здесь, мне нужно сделать звонок.
Е Цзыцзин кивнула и беспомощно опустилась на край стула.
— Алло, Лань Сюань? Это я. Дуй прямо сейчас в отель у въезда в переулок, найди Таньтай Гунлуна и пулей летите ко мне по адресу, который я скину.
Лань Сюань сорвалась с места мгновенно. Не прошло и двадцати минут, как такси уже мчало их к нужному дому.
— Да что за спешка, едрёна кочерга?! — Старый врачеватель, которого вытащили на улицу прямо в домашней одежде, не успев накинуть куртку, разгневанно орал на Фу Юня прямо в подъезде.
Фу Юнь не стал тратить время на пререкания. Схватив старика за рукав, он втащил его в квартиру и ткнул пальцем в стоящую на столе пепельницу:
— Ты же лекарь традиционной медицины. Взгляни-ка: из чего это замешано и каково его действие?
Едва переступив порог, старец чуть не захлебнулся ядовитой вонью. Лекарю пришлось опереться на Лань Сюань и выпить полстакана воды в прихожей, прежде чем перевести дух:
— Ох... Ну и скверна! Что за нечестивцы это сотворили...
— Давай живо!
Делать нечего. Старик ворчливо наклонился над пепельницей, но едва бросил взгляд на крышечку, как лицо его мгновенно изменилось.
— Ну что там? — поторопил Фу Юнь.
Лекарь с предельной серьезностью поднял пепельницу и поднес к самому носу.
— Эй, подальше держи! Жить надоело? — одёрнул его Фу Юнь.
— Ты хоть соображаешь, из чего это сработано? — хмуро спросил старик.
Фу Юнь прищурился:
— Догадываюсь, но не уверен. Моя клиентка говорит, её мужу это всучили под видом аромамасла.
Таньтай Гунлун желчно ухмыльнулся:
— Аромамасло? Да подыши ты этим ещё пару дней — и прямиком в онкологию на лучевую терапию отправишься!
Фу Юнь молча проглотил подколку.
Лань Сюань мягко сжала дрожащую ладонь Е Цзыцзин, шепнув:
— Не бойтесь, мисс Е, всё позади.
Лицо Е Цзыцзин стало белее мела, губы задрожали:
— Что... что это такое?!
— Мерзкая, грязостная порча. Используется всякими проходимцами в запущенных любовных треугольниках. Если сунуть такую дрянь под супружеское ложе, она выпьет досуха женскую энергию Инь и высосет из мужа чистую силу Ян. В итоге оба супруга...
— Не жильцы.
В комнате воцарилась гробовая тишина.
Оглядев их вытянувшиеся лица, старик хмыкнул:
— Что, уже поджилки затряслись? Я ведь самое «вкусное» еще не рассказал.
Фу Юнь строгим взглядом осадил знахаря:
— Попридержи язык. При девушках о таком не говорят.
— Всё в порядке, господин Фу, — перебила его Е Цзыцзин. Сжав пальцы в замок, она посмотрела на него с отчаянной мольбой: — Пусть говорит. Я хочу знать правду, пусть даже самую жуткую.
Фу Юнь тяжело вздохнул и отвернулся, больше не препятствуя.
Сбросив панибратский тон, Таньтай Гунлун указал пальцем на содержимое пепельницы:
— Видишь эту чёрную корку сверху? Это выпаренная менструальная кровь. А внутри пробки, мазеподобная белесая мазь...
— Замешана на мужском семени с добавлением ядовитых снадобий. Отвратительное, злоносное проклятие. Чтобы до такого додуматься, надо иметь внутри не душу, а помойную яму.
Е Цзыцзин не выдержала. Выскочив из комнаты, она бросилась в туалет и зашлась в истошных рвотных позывах. Лань Сюань едва успевала подносить ей воду. Девушка плакала навзрыд, не в силах переварить этот кошмар.
— За что?.. За что он так со мной?..
— Ну-ну, всё кончено, успокойся... — видя, что Е Цзыцзин бичует себя отчаянием, Лань Сюань растерянно отступила к двери и посмотрела на Фу Юня, прося помощи.
— Оставь её пока, пусть выплеснет всё, — махнул рукой Фу Юнь.
— Да кто же додумался до такой подлости? — тихо пробормотал старый врач.
— Муж её.
— Чего?! Он что, совсем из ума выжил — сам себе могилу копать? — изумился лекарь. — Да ещё и жену с собой прихватить решил?
— Муженёк-то уже на том свете, — хмуро отозвался Фу Юнь, тщетно борясь с желанием закурить и непрерывно мня в кармане пачку. — Судя по всему, он в этих делах ничего не смыслил. Любовница всучила ему дрянь, а он и рад стараться — притащил домой, думал, романтика. И понятия не имел, что сам себе петлю на шею затягивает.
— Измена, говоришь? Семейная драма с мокрухой, — старик с чувством покачал головой. — Расскажешь подробности?
— Отстань, и без тебя тошно, — огрубевшим голосом отрезал Фу Юнь. — Я-то думал, дело о погибших на шоссе — обычная бытовая чертовщина. А тут как снежный ком — чем дальше, тем гуще аномальная дрянь.
Таньтай Гунлун хлопнул его по плечу:
— Ладно тебе, разберёмся потихоньку. Сначала спрячем девицу в безопасное место, а там и ниточки к шоссе подтянутся. Глядишь, и выйдет наружу вся подноготная.
В итоге старый лекарь упаковал пепельницу в плотный полиэтиленовый пакет и забрал с собой. Фу Юнь с Лань Сюань перевезли Е Цзыцзин в тот же отель, где остановился Таньтай Гунлун.
— Вы знаете хоть что-то о любовнице вашего мужа? — спросил Фу Юнь, пока наносил на стены её номера защитные знаки.
Е Цзыцзин немного пришла в себя, но лишь печально качнула головой:
— Нет. Ничего.
— Когда всё вскрылось, он ползал передо мной на коленях, молил о прощении. Я отказала. Потом отец позвал нас в родную деревню. Я решила, что это отличный повод расставить все точки над «i» при родителях... Поехали туда, и произошла эта катастрофа.
Фу Юнь вздохнул:
— Ладно. Отдыхайте.
Около пяти-шести вечера наступил час пик — время, когда у школьников и дошколят заканчиваются занятия. У ворот детского сада бурлила толпа: взволнованные родители, шумящие малыши и воспитатели, изо всех сил пытающиеся удержать порядок.
Ли Юдэ поднял боковое стекло своего автомобиля и ровным голосом обратился к сидящей рядом пожилой женщине:
— И надо же было вам выбрать именно это место для встречи, Вторая госпожа Ан.
Пожилая дама — вторая двоюродная бабушка Фу Юня — не спешила закрывать своё окно. Высунувшись наружу, она с теплотой разглядывала снующих туда-сюда ребятишек, пока её взгляд не замер на одной фигурке. Лицо женщины расплылось в улыбке, и она приветливо замахала рукой.
— Просто по пути заберу внука, Босс Ли, не будьте таким привередливым, — с этими словами Вторая госпожа вернулась на сиденье. Спина её была слегка сгорблена, но взиравшие на Ли Юдэ глаза оставались удивительно цепкими и проницательными.
Ли Юдэ лишь снисходительно хмыкнул, переведя мягкий взгляд на ребятишек у ворот:
— Вашему внуку сколько? Полагаю, они с А-Юнем одного поколения. В сущности, оба еще дети.
Вторая двоюродная бабушка замерла. В её памяти мгновенно всплыл Фу Юнь — в своем неизменном черном костюме, с дорогой «механикой» на запястье и с той самой спесивой миной, словно ему весь мир обязан. Лицо старухи невольно перекосило от такой аналогии:
— Босс Ли, вы шутите? О каком ещё «ребёнке» может идти речь, когда парню скоро тридцатник?
— Его отец для меня до сих пор сопляк, — невозмутимо отрезал Ли Юдэ. — Так почему А-Юнь не может быть ребенком?