Несколько дней бок о бок с Фу Юнем породили в душе Чэнь Шиюэ безотчетное, почти слепое доверие. Не тратя времени на размышления о скрытых мотивах своего спутника, он тут же одолжил у соседа мотоцикл и с оглушительным ревом мотора умчался в город.
Распечатав старый черно-белый снимок в пяти экземплярах, Шиюэ во весь опор помчался обратно.
На въезде в деревню ему встретился Четвертый дядя Чэнь, только что вернувшийся из полицейского участка. Тот выглядел смертельно усталым и едва волочил ноги по направлению к дому.
— Четвертый дядя! — окликнул его Шиюэ, спешиваясь и подбегая ближе. — Ну как там? В полиции озвучили какие-то результаты?
Дядя лишь изнуренно качнул головой:
— Ждем вскрытия. В деревне сейчас неспокойно, не шатайся где попало. А где господин Фу?
— Должно быть, все еще в поминальном зале. Я как раз к нему собирался, — ответил Шиюэ.
Четвертый дядя долго вглядывался в его лицо и наконец тяжело вздохнул:
— От вашей ветви остались только ты да твоя сестра. Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось...
Шиюэ поддержал его под локоть:
— Дядя, к чему такие разговоры на ровном месте?
— Держись подле Фу Юня. — Сделав с его помощью пару нетвердых шагов, старик внезапно понизил голос до едва различимого шепота, предназначенного лишь для ушей племянника: — Обещай мне. Ни на шаг от него не отходи. Только рядом с ним ты будешь в безопасности. К этой деревне прицепилась нечисть... Пусть Фу Юнь защитит тебя. Послушайся меня, сделай так.
Шиюэ покорно кивнул, однако снедавшие его сомнения взяли верх:
— Дядя, вы ведь... что-то знаете?
Четвертый дядя лишь махнул рукой, пресекая любые расспросы.
Делать было нечего. Доведя дядю до самых дверей, Шиюэ с тяжелым сердцем направился к гостевому дому при поминальном зале.
Фу Юня внутри не оказалось — видимо, снова отлучился по своим делам.
Шиюэ мимоходом бросил пять отпечатков на туалетный столик. Из-за утренней трагедии деревенские перепугались не на шутку, поэтому вокруг стояла неестественная, гнетущая тишина: ни души, ни звука.
Внезапный порыв промозглого позднеосеннего сквозняка пронесся по комнате, и Шиюэ подошел к двери, намереваясь ее затворить.
Однако створка дошла лишь до середины и намертво застряла на пороге, словно обо что-то споткнувшись.
Леденящий до костей холод тонкой змейкой пополз вверх по позвоночнику. Накатила волна удушающей, липкой тревоги. Шиюэ с силой налег на дверь еще пару раз — и та с глухим стуком захлопнулась.
Сердце оборвалось и ухнуло в пятки: он отчетливо осознал, что секундой ранее нечто скользнуло в комнату прямо через дверную щель.
Кап...
На затылок упала ледяная капля и медленно потекла за шиворот. Охваченный безумным ужасом, Шиюэ вцепился в дверную ручку и принялся отчаянно ее дергать, но замок заклинило намертво, наглухо замуровав его в этих четырех стенах.
Шея словно налилась свинцом, мышцы свело ноющей тяжестью. Потребовалось нечеловеческое усилие, чтобы заставить себя медленно, дюйм за дюймом, обернуться.
Бледная старуха с раздутой от долгого пребывания в воде плотью — в точности такой, какой ее вытащили со дна колодца, — осклабилась в жуткой, чернеющей беззубым провалом усмешке. Ее отекшая рука плавно опустилась на плечо Шиюэ.
— Матушка У...
Воздух прорезал могильный холод, температура вокруг упала почти до нуля. Запах тлена и гнилостное зловоние разлагающегося трупа ударили в нос удушливой волной.
Дверь заблокирована, за спиной призрак — бежать некуда.
Невесть откуда взявшиеся силы заставили Шиюэ резко присесть, уходя из-под мертвой хватки, и молниеносно метнуться в сторону. Не помня себя от ужаса, он рыбкой нырнул под кровать.
В народе поговаривали: столкнувшись с подобной тварью, нужно прятаться под постель, ведь нечисть не способна согнуться в пояснице.
Замерев на полу и стараясь не шевелиться, он дрожащими пальцами вытащил телефон, намереваясь набрать Фу Юня. Экран оставался абсолютно черным — сколько бы Шиюэ ни давил на кнопку питания, мобильник не подавал признаков жизни.
Шлеп... Шлеп... Шлеп...
— Мое тело разорвало надвое... — раздался под потолком потусторонний, колышущийся голос. Легкий, словно пушинка, он тем не менее впивался в натянутые до предела нервы Шиюэ, полосуя их почище тупого лезвия.
— Больно-то как... Ох, как больно... — протяжно стонала старуха, захлебываясь безграничной мукой.
Вжавшись в доски пола, Шиюэ мысленно взвыл: «Да не я же тебя разорвал! Ко мне-то ты чего привязалась?!»
Шаги медленно, неотвратимо приближались к кровати.
Шиюэ боялся даже дышать. Его колотило, словно в лихорадке, а в голове судорожным хороводом неслись молитвы, мантры и обрывки мыслей: «Амитабха, сгиньте, бесы, я образцовый гражданин и верный сторонник социализма...»
Шум затих. Матушка У больше не двигалась. Неужели народная мудрость не врала, и она действительно не может нагнуться?
Холодный пот на лбу немного подсох. Дрожа всем телом, Шиюэ повернул голову и робко выглянул в щель между полом и свисающим краем покрывала.
И тут же уткнулся взглядом в черные, зияющие пустотой глазницы.
Мертвенно-бледное лицо висело вверх тормашками. Старуха кривила рот в омерзительной ухмылке.
«Нашла».
Последние остатки самообладания рухнули. Из груди Шиюэ вырвался истошный, парализующий вопль. Нечисть и вправду не умела наклоняться к земле, вот только Матушка У утопилась в колодце — она падала туда головой вниз.
А значит, стоять на руках для нее не составляло никакого труда.
Старуха медленно потянулась к Шиюэ. Из ее глазниц, ноздрей и рта хлынула зловонная черная жижа, а скрюченные руки начали противоестественно удлиняться, вытягиваясь прямо под кровать...
Но стоило мертвым пальцам коснуться одежды парня, как комнату озарила ослепительная золотая вспышка. Захлебнувшись пронзительным визгом, призрак мгновенно рассеялся в воздухе.
— Прошу прощения, задержался по делу, — послышался спокойный голос от распахнувшейся двери, впуская полосу дневного света.
Фу Юнь вошел внутрь и негромко постучал по деревянной спинке:
— Вылезай, все чисто.
Ноги Шиюэ свело судорогой, спина и лоб взмокли от липкого пота. Сантиметр за сантиметром он выполз из-под кровати, и Фу Юнь помог ему подняться на ноги.
Кое-как добравшись до края постели, Шиюэ плюхнулся на матрас, обеими руками вцепился в колено своего спасителя и с неподдельным чувством выпалил:
— Братуха!
Фу Юнь на мгновение замер.
— Ты мне теперь как родной старший брат! В жизни не слышал более прекрасного голоса, чем твой пару секунд назад!
—... Следи за речью, — невозмутимо осадил его Фу Юнь.
— Да почему она на меня-то полезла?! Я же ее пальцем не трогал! — переведя дух, Шиюэ украдкой утер выступившие от пережитого кошмара слезы, чувствуя легкую неловкость.
Фу Юнь протянул ему пачку бумажных платков:
— А нечисти нужен повод, по-твоему?
— Но ведь... разве злые духи не нападают при определенных условиях? Ну, если человек нарушил табу или вроде того? — Шиюэ торопливо промокнул лицо.
Опустив взгляд на мокрые следы на полу, Фу Юнь хмыкнул:
— Ты всерьез думаешь, что попал в какую-то хоррор-игру на выживание?
—... Чего?
— У призраков в реальном мире нет жестких правил. Это не видеоигра, где монстр появляется строго после активации смертельного триггера. Захотела прийти — и пришла, — Фу Юнь наклонился, коснувшись пальцем темной влаги, натекшей с одежды утопленницы. — Захотела уйти — ушла.
У Шиюэ мороз пробежал по коже. Он ведь был на волосок от гибели — еще немного, и повторил бы участь Хэ Сяоцзян.
— Брат Фу! И что нам теперь делать? Надо выяснить, что стряслось в этой деревне в прошлом? — Шиюэ невольно придвинулся к нему ближе. — Иначе тут даже самый убежденный материалист двинется, если люди продолжат мереть каждый день.
Фу Юнь благосклонно принял обращение на «ты» и по-братски похлопал парня по плечу:
— Ценю таких инициативных и пытливых юношей. Иди и выясняй, я тебя полностью поддерживаю.
Шиюэ закивал с частотой отбойного молотка:
— Как выяснять? Ты только скажи!
Фу Юнь слегка призадумался:
— На данный момент объявились двое: старуха, Матушка У, и пожилой господин. Оба утопленники, оба связаны со злополучным колодцем. Не исключено, что позже полезут и другие неупокоенные души.
— Наверняка полезут, — осторожно поддакнул Шиюэ. — Четвертый дядя обмолвился, что у поколения старейшины ветвь совсем зачахла: все братья и сестры сгинули в молодом возрасте. В нормальных семьях столько народу разом на тот свет не отправляется.
— Резонно, — согласился Фу Юнь.
— Вот только как копать? — Шиюэ вновь помрачнел. — Матушка У и тот господин мертвы уже больше восьмидесяти лет. Самым старым деревенским долгожителям тогда едва пара месяцев от роду была. Кто теперь вспомнит, что там стряслось?
Подперев подбородок рукой, Фу Юнь с явным интересом наблюдал за спутником. Оправившись от первобытного страха, Шиюэ методично раскладывал ситуацию по полочкам.
— Угу. Продолжай, — подбодрил его Фу Юнь.
Шиюэ развел руками:
— Все, мысли кончились. Это пока все, до чего я додумался.
Взгляд Фу Юня скользнул за окно:
— А что произошло между тобой и Матушкой У в этой комнате до моего прихода?
Шиюэ опешил:
—... Тебе не кажется, что эта фраза звучит как-то двусмысленно?
Фу Юнь покосился на него:
— М? И в чем же двусмысленность?
— Надеюсь, мне просто показалось, — с подозрением буркнул Шиюэ. — Брат Фу, будь серьезнее.
Собеседник едва заметно усмехнулся.
— Я обернулся, она стояла за спиной и тянула ко мне руки. Я юркнул под кровать, а эта карга встала на руки и полезла следом. Ну а потом подоспел ты, — Шиюэ вздохнул и, помолчав, добавил: — Ты вообще изучал психологию нечисти? Вот бы понять, что у нее на уме...
Фу Юнь поднялся с места:
— Незачем усложнять. Проще вытащить ее наружу и спросить напрямую.
Шиюэ окончательно потерял нить разговора:
— Что?..
Вопросов накопилось слишком много, и он даже не знал, с какого начать: с точки зрения здравого смысла каждое слово Фу Юня звучало полным абсурдом.
— Знаешь, как в народе еще называют банановую пальму?
— Это знаю. Старики говорили, что дерево банана несет в себе чистую энергию Инь. Его кличут «деревом призраков».
Фу Юнь одобрительно кивнул:
— Именно. И по этой самой причине существует поверье: если обвязать ствол красной нитью, окропить ее свежей кровью взрослого мужчины и протянуть этот шнур прямо в спальню, ночью в гости явится дурное.
В груди Шиюэ екнуло недоброе предчувствие:
— Ты к чему клонишь?
Фу Юнь слегка прищурился и с абсолютно невозмутимым видом выдал чудовищную вещь:
— Мне нужно потолковать с Матушкой У. Одолжи немного крови.