На следующее утро Хоу Ячан, сонный и протирающий глаза, вышел во двор умыться и тут же наткнулся на Фу Юня, слонявшегося у дверей.
— А-Юнь? — спросил он, выдавливая пасту на щётку. — Чего ни свет ни заря?
— Собирайся живее, разговор есть, — Фу Юнь покосился на окна Лю Хун. — Пока эта баба к твоему отцу не заявилась.
Спустя пару минут Фу Юнь и Чэнь Шиюэ уже сидели на краешке кана в комнате семейства Хоу. Напротив выстроились трое — отец и сыновья, у каждого на лице читалась своя гамма чувств.
— Хочешь сказать, тот пожар — не случайность? Что всё из-за того бродяги из байки? — недоверчиво насупился Хоу Чэнвэй. — С чего вообще взяли, будто А-Чэн не соврал?
— Мы лишь распутываем клубок из тех нитей, что есть. К чему спешить? — Фу Юнь произнёс это ровно, но украдкой бросил взгляд на Старого босса Хоу.
Пересказывая историю, он намеренно утаил упоминания о троих юношах. Сказал лишь, будто А-Чэн признался: всю семью прежнего хозяина вырезал бродяга, умершие упокоиться не смогли, а сам убийца давно понёс кару.
Старый босс Хоу молча отпил из термоса; лицо его оставалось непроницаемым.
В комнате повисла тишина. Фу Юнь перевёл на него взгляд и подчеркнуто вежливо поинтересовался:
— Босс Хоу, а вы что думаете?
— Раз такое дело... А-Юнь, послушай, что тебе скажет дядя Хоу, — старик медленно поставил термос на стол. — Это чужие грехи, нас они не касаются. Мы сюда приехали отдохнуть. Зачем взваливать на себя чужую карму двадцатилетней давности?
Фу Юнь с полуслова осекся:
— Вы намекаете...
— От греха подальше надо уносить ноги. Поедем отсюда сегодня же, — старик вознамерился подняться. — Пойду расплачусь с А-Чэном. Ячан, Чэнвэй, собирайте пожитки.
— Постойте, босс Хоу!
Чэнь Шиюэ быстро перехватил его за рукав и подмигнул Фу Юню: удрать собрался.
— Не торопитесь, босс Хоу. Боюсь, если злой дух увязался за вами, так просто не отстанет, — Фу Юнь с улыбкой посмотрел на старика и бережно, но твёрдо усадил его обратно. — Пока неясно, огненная ловушка той ночью — это просто проклятая зона или же призрак затаил обиду на кого-то конкретного.
Он чётко заметил, как у старика на виске выступила капля пота. И это морозным утром в Северо-Восточном Китае, когда на улице под минус тридцать.
— А-Юнь, да о чём ты вообще? — растерялся Хоу Ячан.
— Да так, ни о чём. Слышите? На улице вроде шумно, — увёл разговор в сторону Фу Юнь и поднялся. — Пойду гляну.
Чэнь Шиюэ вышел вслед за ним. Стоило им переступить порог, как в лица ударил морозный ветер со снегом.
— Тут явно нечисто. Судя по тому, как дернулся старик, дядя А-Чэн нам не соврал, — тихо произнёс Чэнь Шиюэ. — Твой отец, Ли Юдэ и этот Хоу... Они тогда не просто помогали расследовать дело. Тут кроется нечто большее.
— Угу, — Фу Юнь выудил из кармана сигарету и сжал губами. — Надо задержать их здесь любыми средствами. Ностальгия это или нерассчитанные долги прошлых лет — я докопаюсь до правды.
— Докапывайся. Фэн Юаньцзюй всё равно совестится, что не дал мне нормально отгулять больничный, так что времени у меня навалом, — Чэнь Шиюэ с лёгкой улыбкой вытащил сигарету у него изо рта, растер в пальцах табак и выбросил гильзу в сугроб.
— Эй! — поморщился Фу Юнь. — Ну и зануда.
— Меньше дыми — дольше проживёшь, тебе же полезно.
Со стороны двора к ним с измождённым видом прошёл дядя А-Чэн. За ним по пятам следовала Лю Хун, чересчур громко чеканя:
— Назовите цену! Сколько нужно, столько и заплачу за раз, только дайте проводника, который проведёт нас в горы!
— Госпожа Лю, дело не в деньгах! Для местных те места — запретная зона, туда ни за какие коврижки никто не сунется! — А-Чэн краем глаза засёк Фу Юня и, опасаясь, как бы тот не проболтался про сдачу в аренду проклятого дома, нервно сжал губы. — Босс Фу, а вы чего тут?
— Я у дверей своего номера. Где мне ещё быть? — усмехнулся Фу Юнь. — В погребе, что ли, отсиживаться?
А-Чэн покрылся липким потом, голос его заметно ослаб:
— Ну и шуточки у вас, босс Фу...
Лю Хун, вопреки обыкновению, была не в настроении пикироваться с Фу Юнем. Она грубо сгребла А-Чэна за плечи:
— Тогда говори, при каких условиях ты согласишься провести нас в горы?!
— Да сдались вам эти горы?! — А-Чэн, ещё с вечера до смерти перепуганный Фу Юнем и Чэнь Шиюэ, а с утра попавший в обороты к этой безумной бабе, был на грани нервного срыва.
— Я всё рассчитала! Урна с прахом моего мужа должна лежать в строго определённом месте заснеженных гор, тютелька в тютельку! Я туда войду, чего бы это ни стоило. А если сдохну там — у вас во всём районе туризма больше не будет, я позабочусь!
А-Чэн крутился в туристическом бизнесе больше десяти лет, но с настолько взбалмошными бабами ещё не сталкивался. От злости он аж позеленел:
— На дворе двадцать первый век! Старые охотники, знавшие те тропы, давно в земле гниют! Даже если вы силком потащите кого из местных, они в том рельефе ничего не соображают и нужную точку в жизни не найдут! Потому то место и называют запретным: там зверья и всякой твари кишмя кишит, шаг в сторону — и ты труп! Хоть золотые горы сулите, никто не пойдёт!
Лю Хун будто и не слышала его криков. Она впилась в А-Чэна ледяным взглядом и чеканила каждое слово:
— Хочешь сказать... среди живых никто больше не знает дороги?
— Никто! — отрезал А-Чэн.
Лю Хун глубоко вздохнула и, о чудо, мгновенно обрела ледяное спокойствие:
— Отлично.
А-Чэн окончательно выпал в осадок:
— Да что опять за «отлично»?! Госпожа, да я же мелкий предприниматель, мне дочку в следующем году в институт поступать кормить-поить надо! Побойтесь бога, сжальтесь над моим домом, я вас умолять готов, хоть на колени встану!
Фу Юнь тут же подхватил его под локти, не дав подкоситься ногам, и вернул в вертикальное положение:
— К чему такие крайности.
А-Чэн скривился, точно съел лимон.
— Тебя это больше не касается, иди, — с мягким смешком успокоил его Фу Юнь.
А-Чэн посмотрел на него со слезами на глазах:
— Правда?..
— Правда-правда. Пока тебя никто трогать не станет. Но мой тебе совет: забирай дочку и поночуйте пару дней у родичей. Сюда не возвращайся, небезопасно, — Фу Юнь притянул его за плечо и понизил голос: — Эти безумцы вознамерились устроить грандиозный суицид. Лучше не попадайся им под горячую руку, а то еще скверну подцепишь.
А-Чэн поплёлся прочь на ватных ногах. Во дворе остались только Лю Хун и Фу Юнь, стоявшие друг напротив друга.
Лю Хун мрачно разглядывала Фу Юня, словно прицениваясь или просчитывая его шаги. Подошедший Юань Сан тихо спросил:
— Сестра Хун, что делаем?
— Забыл, чем мы на жизнь зарабатывали? — негромко проговорила она, отведя взгляд.
Юань Сан обомлел:
— Чем?..
— Раз живые не ведают, спросим у мёртвых. Нынче ночью выставишь ритуальный круг, а я найду в деревне нужного человека, — открыто, совершенно не скрываясь от Фу Юня, приказала она.
Фу Юнь с некоторой вызывной дерзостью накренил голову и усмехнулся:
— О как. Собралась призвать духа в чужое тело, чтобы тот начертил карту? Какая трогательная верность усопшему супругу.
Лю Хун перевела на него взгляд и одарила такой же фальшивой ухмылкой. Затем её рука скользнула к поясу. Чэнь Шиюэ моментально изменился в лице и заслонил собой Фу Юня. Лю Хун плавно вытащила пистолет, направив вороненый ствол под углом в сорок пять градусов им в ноги.
— Советую вам не лезть не в своё дело, — губы женщины изогнулись в хищной улыбке. — Вообще-то во время сопровождения Гроба Блаженства запрещено проливать кровь. Но если вы двое встанете у меня на пути... Что ж, грех убийства я возьму на душу без колебаний.
Фу Юнь восхищённо поаплодировал:
— Настоящая любящая жена. Образец преданности.
— Вы мне льстите, босс Фу, — вежливо отчеканила Лю Хун, убирая оружие обратно за пояс.
Она уже собралась уйти, как вдруг Чэнь Шиюэ ровным, почти ласковым голосом бросил ей вслед:
— Волына у вас всего одна, а зверья в лесу пруд пруди. Экономьте патроны.
— Не ваша забота.
Стоило Лю Хун скрыться в дверях, как лицо Фу Юня окончательно помрачнело:
— Отбитые наглухо головорезы. Устраивать ритуалы с одержимостью духами и повелением трупов в таком проклятом месте... Жизнь им, что ли, недорога?
— Неужели она настолько безумно любит покойного мужа? — искренне не понимал Чэнь Шиюэ.
— Любит так сильно, что готова рисковать жизнью ради перезахоронения в тайных горах? Но при этом после его смерти она меняет мужчин как перчатки, и каждый из них почему-то скоропостижно кончает жизнь самоубийством или погибает. Не кажется, что тут концы с концами не сходятся?
— А главное: бывший хахаль Лю Хун умер точно так же, как и Фу Цзимин. С Ли Юдэ связывают бесчисленные нити — и пароход «Адамс», и Фу Цзимин, и ритуал закладки живой жертвы, в котором замешана моя родня... Все эти люди повязаны. Их словно скрепляет одна невидимая, но прочная бечевка.
Фу Юнь сделал паузу.
— И эта петля душит меня вот уже тридцать лет.
Чэнь Шиюэ без слов сжал его ладонь. Они стояли среди заснеженного двора под низким, белёсо-серым небом.
— И кажется, я наконец-то смогу перерезать её.
* * *
Сумерки сгустились, когда Старый босс Хоу услышал снаружи невнятную суматоху. Выудив из-под кровати плевательницу, он сочно выхаркнул туда скопившуюся в горле мокроту и сипло окликнул сына:
— Чэнвэй, сходи глянь, че там за шум.
Хоу Чэнвэй вышел, некоторое время всматривался в темноту двора, а затем вернулся:
— Лю Хун приволокла какую-то старуху-шаманку. Вроде обряд устраивают... А, нет, не обряд. Орут друг на друга.
У старика заскребли кошки на душе. Накинув куртку, он поднялся и поплёлся наружу.
Во дворе сгрудилась кучка людей. В самом центре, в инвалидной коляске, восседала старуха жуткого вида. Кожа у неё была темная, точно дубленая, щеки сплошь покрыты непонятной татуировкой из черных символов, а яркие цветастые одежды выглядели диковато. Вдобавок бабка оказалась немой — она лишь бессмысленно раззевала рот, источая жалобное «а-а-а...».
Лю Хун истошно орала на немую шаманку, устроив полноценный односторонний скандал.
— Да сделайте вы одолжение! Совершите странствие в Иной мир! Любые деньги заплачу!
Старуха-шаманка:
— А-а-а! А-а...
— Мы без злого умысла! Просим лишь призывать дух кого-нибудь из усопших местников, кто знал дорогу! Пусть скажет координаты, и мы сразу его отпустим, он покинет ваше тело! — Лю Хун от досады отчаянно жестикулировала, брызгая слюной, и трясла ручки коляски, срывая голос.
— А-а... — лишь немощно стенала бабка.
Чэнь Шиюэ, укрывшись в густых вечерних тенях, холодно наблюдал за этой бессмысленной буффонадой. Выждав момент, он развернулся и тихо скользнул в комнату Лю Хун. Выставив костяшку среднего пальца, он сзади прижал жесткий кулак к кадыку ничего не подозревавшего Лю Анчжэ.
— Тесть, — угадывая пульс на его шее, негромко прошептал Чэнь Шиюэ из-за спины. — Побалакаем?
— Какой я тебе, к черту, тесть?! — в ужасе вытаращился Лю Анчжэ. — Э-э-ах!..
Его короткий испуганный вопль мгновенно потонул в воплях и шуме, доносившихся со двора.