В самый последний миг хватка на горле Фу Юня разомкнулась. Пошатнувшись назад, он тяжело, со всхлипом зашёлся кашлем. К Юань Сану уже подскочил кто-то третий и с ходу сбил его с ног мощным ударом, после чего на бандита обрушился град оглушительных, сокрушительных кулаков.
Челюсть Юань Сана с треском вылетела из сустава; вместе с выбитыми зубами на землю брызнула алая юшка. Нападавший бил со страшной силой, не оставляя ни единого шанса на ответный удар — бандита буквально втаптывали в грязь. Свозь кровавую пелену Юань Сан чувствовал, как с хрустом ломаются рёбра. Лишь когда незнакомец наотмашь швырнул его на землю, он смог с трудом сплюнуть кровавый сгусток.
— Как ты здесь оказался? — Фу Юнь с трудом поднялся с земли.
Чэнь Шиюэ поспешно обернулся и подхватил его под локоть:
— Ты в порядке?
Фу Юнь махнул рукой, показывая, что всё цело, хоть темные кровоподтёки на его коже и выглядели жутко.
Чэнь Шиюэ решительно увлёк его за собой:
— Здесь небезопасно, уходим.
Юань Сан, лежа в грязи, издал сухой клекот, и в ту же секунду над их головами оглушительно завыла сирена, огласив весь ритуальный комплекс.
— Это наша территория! Неужели вы правда думали, что сегодня уйдёте отсюда живыми?!
Чэнь Шиюэ шагнул к нему, сгреб за грудки и десяток раз подряд с размаху грохнул затылком о землю. У Юань Сана помутилось в голове, с разбитого лица хлынула кровь, но он всё равно оскалился, не желая признавать поражение.
— Да мне плевать, чья это территория. Хоть старинная усадьба клана Ан — захочу и уйду, — ледяным тоном отчеканил Чэнь Шиюэ. — А будешь дёргаться, использую тебя как живой щит. На каждый шаг твоих дружков буду ломать тебе по пальцу. Если старшая двоюродная бабушка не боится пустить своих людей в расход, то мне тем более плевать.
Чэнь Шиюэ одной рукой поддерживал Фу Юня, а другой волок за собой Юань Сана, быстро пробираясь к выходу из ритуального комплекса.
У ворот уже собирались машины — кавалькада одинаковых чёрных седанов. Сразу было видно: прибыла подмога от вражеской группировки.
— Что с этим делать? — тихим шепотом спросил Чэнь Шиюэ, кивнув на пленника.
— Мелкая сошка. Брось у дороги.
Чэнь Шиюэ кивнул, запихнул Фу Юня на заднее сиденье, сам прыгнул за руль и на предельной скорости рванул через задний двор. Когда противники сообразили, что в оцеплении образовалась брешь, было уже поздно.
Машина на полной скорости мчалась обратно в город. В институте № 410 в последние дни усилили охрану: в окрестных гостиницах расселились люди Старой госпожи Фань. Старший отряда узнал автомобиль Фу Юня, и они беспрепятственно въехали во двор, после чего поднялись к себе.
— Ты так и не ответил на мой вопрос, — заговорил Фу Юнь, сидя на диване, пока Чэнь Шиюэ осторожно обрабатывал его ссадины. — Как тебе удалось так быстро спуститься с гор? Ты вообще отпросился у руководства?
— Я только положил трубку, как до меня дошло: ты наверняка рванёшь в ритуальный комплекс. Пришлось идти к Фэн Юаньцзюю и выбивать увольнительную. — Чэнь Шиюэ поднял на него взгляд. — В том, что касается тебя, он всегда идёт навстречу.
Фу Юнь лишь усмехнулся.
Чэнь Шиюэ бережно, шаг за шагом очищал его раны от грязи и запекшейся крови:
— Рисковать головой ради такого... Что тебе удалось раздобыть этим вечером?
Фу Юнь достал из-за пазухи две бумаги. Чэнь Шиюэ, завязав последний узел на бинте, взял бумаги и бегло просмотрел их.
— Это действительно прорыв, — произнес он, кивнув. — Что планируешь делать дальше?
— Копать, — отрезал Фу Юнь. — Идти по следу хоть на край света. Если благодаря этому делу мы сможем вырвать всю эту дрянь с корнем, то любые усилия оправданы. Это всяко лучше, чем смотреть, как близкие мне люди из-за меня до конца дней живут в страхе и тени.
В памяти Фу Юня снова всплыли картины, явившиеся ему в тайной комнате. Он невольно перевёл дыхание и прикрыл глаза:
— К тому же... кажется, теперь я знаю, как погиб мой отец.
* * *
В восемь утра в аэропорту было немноголюдно и довольно зябко. Лю Анчжэ неловко переминался с ноги на ногу в окружении нескольких рослых телохранителей, ожидая посадки.
Он только что попрощался с Лю Хун: та поднялась на борт частного самолёта с урной своего покойного мужа, а его передала под опеку троих молодых парней. Назывались они охраной, но смотрели на него с откровенной враждебностью. Особенно тот израненный тип по имени Юань Сан, у которого вся рука была забинтована, а под глазом наливался синяк.
— Не переживай, сестра Хун к тебе со всей душой, — с ядовитой ухмылкой бросил Юань Сан. — Сказала: как только поможешь ей отвезти прах бывшего на новое кладбище, сразу вернётся и выйдет за тебя. Вопрос лишь в том, унесёшь ли ты такое счастье.
— Тебя это не касается, — сухо ответил Лю Анчжэ. — Это наше с ней дело.
Сказано-то было твёрдо, да только в душе Лю Анчжэ всё равно таилось сомнение. Что это за родовой склеп такой, ради которого нужно лететь на самолёте? Да ещё и с такой конвойной свитой?
* * *
Фу Юнь, дав волю измотанному телу, проспал почти до самого обеда. Новость о том, что группа Лю Хун покинула Сиань, застала его лишь в районе двух часов дня.
К тому моменту с момента посадки Лю Анчжэ на рейс прошло уже добрых восемь часов.
— Куда они направились? — Фу Юнь полулежал на диване с закрытыми глазами. Лицо его выражало полное спокойствие, если не считать болезненной бледности.
— Мы проверили все рейсы из аэропорта Сяньян с восьми до девяти утра. Судя по всему, они приземлились в Международном аэропорту Тайпин.
— Харбин?
— Бронируй билеты, — распорядился Фу Юнь. — И отправь людей проследить за ними. Я должен знать, что эти твари затеяли.
Он отложил телефон и поднял голову. У дверей кто-то стоял.
— А-Юнь.
Ан Вэньсюэ замерла на пороге, спокойной и печальной тенью глядя на сына.
Фу Юнь устало вздохнул и кивнул в сторону улицы:
— Пройдёмся? Дома душно.
На парковой скамейке мать и сын сидели плечом к плечу, держа в руках по бумажному стаканчику с кофе. Им редко выпадала возможность вот так, без криков и упрёков, побыть наедине. Фу Юнь улавливал даже знакомый с детства свежий запах гардении от её одежды.
— О том, что происходило между тобой и твоим дедушкой, я за эти годы тоже кое-что начала догадываться, — тихо произнесла Ан Вэньсюэ. — Я хочу спросить тебя только об одном: неужели родственные узы для вас действительно ничего не значат?
Фу Юнь глубоко вдохнул и лишь спустя долгое время заговорил:
— На самом деле дело не только в родстве. Семья, любовь, дружба... Все эти привязанности сами по себе не имеют абсолютной ценности. Если в них и есть смысл, то лишь тот, которым их наделяют два совпавших человека благодаря эмоциональному опыту. Но нельзя требовать, чтобы этот опыт переживал каждый.
Ан Вэньсюэ сжала стаканчик. Горький аромат кофе осел на губах.
— Вот если я спрошу тебя прямо: мама, любовь в твоей жизни — была ли она глубокой, дала ли она тебе хоть какую-то опору? — Фу Юнь чуть повернул голову, глядя на неё с горечью.
Удар пришёлся в самое уязвимое место. Ан Вэньсюэ поджала губы:
— Любовь и кровное родство — это разные вещи.
Фу Юнь едва заметно улыбнулся:
— Нет никакой разницы. Ни между любовью, ни между кровными узами. Даже между нами с тобой бывали моменты обиды и отчуждения, хоть ты и моя мать.
Ан Вэньсюэ помолчала, а затем выдохнула:
— Я подам на развод с Лю Анчжэ. А про вторую двоюродную бабушку и третьего дедушку забудем, будто ничего не было. Сейчас каждый должен заботиться о своей семье.
— А я отношусь к твоей «семье»? — полушутя спросил Фу Юнь.
— Ты плоть от моей плоти. Конечно, относишься.
В парке вокруг них носилась детвора, а вдалеке то и дело взмывали вверх струи светомузыкального фонтана, рассыпаясь в воздухе тысячами мелких брызг.
— На самом деле я всегда хотел спросить: кто для тебя важнее — я или старшая двоюродная бабушка с остальными? — ровным тоном проговорил Фу Юнь. — Впрочем, этот вопрос упирается в то, о чём я сказал: в этом мире нет чувств, на которые можно слепо положиться. Кровные узы, как и любовь: есть они — прекрасно, нет — приходится убеждать себя смириться. Со временем всё проходит. Я уважаю твой выбор, мама, и мне плевать, в чью сторону склоняются твои весы... Но мне всё равно больно.
— А-Юнь, я никогда не переставала лю...
— Точно так же, как и с Лю Анчжэ: ты сможешь жить дальше и без любви к нему. И я смогу.
— А-Юнь!
— У меня завтра в шесть утра рейс на Харбин. Я пойду отдыхать, и ты возвращайся домой пораньше, — мягко подвёл черту Фу Юнь.
Ан Вэньсюэ молча смотрела на него и через силу кивнула.
Всплески воды преломляли солнечный свет, отбрасывая на асфальт яркие радужные блики. Фу Юнь поднялся и пошёл прочь. Его тонкий, одинокий силуэт быстро растворился в пёстрой толпе.
* * *
На следующий день около полудня Фу Юнь сошел с трапа самолёта в Харбине. Едва переступив порог зала прилёта, он заметил знакомую фигуру, подозрительно озиравшуюся по сторонам. Высокий рост выделял этого человека из любой толпы.
— Ты-то какого черта здесь забыл? — Фу Юнь подошёл сзади и бесцеремонно хлопнул его по плечу.
Чэнь Шиюэ наигранно удивился:
— Босс?
— Ты зачем припёрся?
— Ты же не говорил, что мне нельзя, — Чэнь Шиюэ развёл руками. — Я и отпуск выбил.
Фу Юнь лишь лишился дара речи.
Через полчаса они уже тащили свои чемоданы из аэропорта на вокзал, чтобы пересесть на старый плацкартный поезд.
— Я-то думал, они просто везут прах из Сианя в Харбин, — сломав молчание, пробормотал Чэнь Шиюэ. — Кто же знал, что придётся сначала трястись в плацкарте, потом пересаживаться на междугородний автобус...
— Ха, — выдохнул Фу Юнь. — После автобуса нас ещё ждут три часа по горным ухабам на подводе с местными мужиками, пока не доберемся до их глухой деревушки. Не пожалел?
— Ни капли.
— Раз не пожалел, тащи чемоданы. Бесплатная рабочая сила, — Фу Юнь без зазрения совести толкнул к нему свою кладь.
Чэнь Шиюэ с готовностью подхватил багаж и за всю дорогу — сквозь смену поездов, автобусов и попутных грузовиков — не обронил ни единой жалобы.
Едва ступив на землю по прибытии, Чэнь Шиюэ понял, что не прогадал с тёплой курткой. Пронизывающий, ледяной ветер ударил прямо в лицо.
— Ну и дубак! — вырвалось у него, и он тут же попытался спрятаться за спину Фу Юня. — Холодно-то как...
— Тоже мне, храбрец! Напялил куртку в три раза толще моей.
Фу Юнь был в одной черной ветровке, под которой теплилась лишь тонкая футболка. От лютого мороза у него и самого уже дрожали губы.
Всюду, куда ни глянь, лежал снег — вечный, слепящий покров из льда и наста. Вдалеке мягким светом мерцали огоньки деревушки, а под ногами с ритмичным хрустом проминался свежий наст.
— Пошли. Наша цель впереди.