— Совершенно одинаковое ожерелье Руи... Молитва о благополучии учеников... И красивая девушка с большими глазами... — Чэнь Шиюэ приподнял лицо и тихим, поникшим голосом пробормотал: — Мне следовало связать всё воедино куда раньше.
Он с досадой стукнул кулаком по виску, мысленно коря себя за глупость.
— Должен был догадаться! — с нарастающим раздражением повторил он. — Ещё тогда, когда впервые увидел твой учебник по математике.
Страницы учебника Лань Сюань, сплошь испещрённые мелкими пометками, ещё в самом начале расследования давали прямую отгадку. Но он просто не уловил суть.
Лань Сюань лишь слабо улыбнулась:
— Теперь-то что толку догадываться... Поздно. Найди вы меня раньше, многих бед удалось бы избежать. Как минимум без моей помощи он не смог бы расправиться с Линь Вэньу, да и с теми учителями ничего бы не случилось.
Фу Юнь, слушавший их разговор, похожий на обмен зашифрованными репликами, уже успел сопоставить факты и уловить суть. Но, в отличие от Чэнь Шиюэ, он не пропадал целыми днями среди школьников и не знал мельчайших деталей.
Поэтому босс Фу решил не перебивать и предоставил право вести беседу Чэнь Шиюэ.
— Причина, по которой мы так долго не могли найти связь между жертвами, проста: мы с самого начала искали не в том направлении, — обратился Чэнь Шиюэ к Фу Юню. — Ключевая фигура во всём этом деле — Гу Ци.
— Учителя предметов и староста Линь Вэньу подверглись нападению призрака — грубому, прямолинейному, с явными физическими увечьями. И только с Гу Ци поступили иначе: её душу расщепили. Подобная техника по сложности и уровню исполнения совершенно несопоставима с обычным убийством.
Фу Юнь обладал редкой проницательностью. Стоило услышать эти слова, как в его голове всё мгновенно встало на свои места.
— Да, теперь я понимаю.
— Мы-то решили, будто Дань Лэсинь утащил Гу Ци за собой на тот свет из-за несчастной любви. Но на деле он вовсе не желал причинить ей вред. Напротив, он до последнего противостоял тому, кто действительно истязал Гу Ци. Именно поэтому он, превозмогая всё, тащил своё восковое тело и проводил ритуал оживления взором для остальных статуй — он пытался дать осколкам её души возможность сбежать.
Чэнь Шиюэ перевёл взгляд на Лань Сюань. В его глазах читалась сложная гамма чувств.
Девушка осталась глуха к его взгляду. Опустив ресницы, она смотрела куда-то себе под ноги.
— Я верну ей душу, — тихо произнесла она. — Осталось совсем немного.
— Став призраком, Дань Лэсинь был одержим местью своим обидчикам. А твоей одержимостью... была Гу Ци. — Фу Юнь присел перед Лань Сюань на корточки, заглянув ей в лицо, и мягко спросил: — Я ведь прав?
Лань Сюань не ответила прямо. Лишь пальцы её без конца поглаживали гладкую поверхность нефритовой подвески Руи, а взгляд казался отрешённым.
— Когда-то... она была единственным человеком в этой школе, кто относился ко мне с душой.
Чэнь Шиюэ прекрасно понял, о ком речь. Аккуратные пометки на полях математического учебника, амулет в пенале и та мимолётная мягкость, с которой учительница смотрела на Лань Сюань, глядящуюся в зеркало во время урока, — всё это складывалось в безмолвную историю.
— Учительница Фэн никогда на меня не кричала. Сколько бы раз я ни ошибалась в одном и том же задании, она не теряла терпения. После уроков она оставляла меня и дотемна разбирала материал заново. Ей было всё равно, что домой она уедет только к десяти вечера... Она даже вызывала мне такси.
— Учительница Фэн была хорошим человеком, — тихо поддержал её Чэнь Шиюэ, боясь спугнуть откровение.
— Во втором классе старшей школы мне понравился одноклассник, — Лань Сюань опустила голову, и на её губах скользнула едва заметная грустная улыбка. — Но я ему не нравилась. В тот день я сдуру спросила учительницу... правда ли, что я дурнушка?
— И тогда она ответила: "Вовсе нет, ты очень красивая девочка". А потом повезла меня в фотостудию, где делают снимки в традиционных нарядах с причёсками из цветов. Мне уложили волосы, украсили их шпильками и жемчугом...
— В тот день я впервые расплакалась при ней. Сидела перед зеркалом в гримёрке, смотрела на своё преображённое лицо и не могла сдержать слёз.
Лань Сюань говорила ровно, словно погрузившись в далёкие, светлые воспоминания.
— Раньше я никогда не плакала. Ни когда другие учителя орали на меня, ни когда мать твердила, что от моих плохих оценок один позор и мне лучше сразу сдохнуть... Ни когда одноклассники смеялись, что я тупая, как фарфоровая болванка.
— А учительница Фэн в тот день оплатила весь этот образ, причёску, платье... И я подумала: я самая счастливая ученица на свете.
Мужчины молчали, не перебивая.
По крыше крыла здания пронёсся порыв холодного ветра, растрепав длинные волосы девушки. Над школой тяжёлыми клубами сошлись грозовые тучи, погружая всё вокруг во мрак. На нефритовом Руи в её кулаке едва заметно пролегла тончайшая трещина.
— На выходных она поехала в храм, чтобы освятить нефритовый Руи, а в понедельник подарила его мне. На обратной стороне было выгравировано моё имя. Она сказала, что этот оберег принесёт мне удачу и я смогу преодолеть любые экзамены.
— Терпеть не могу романы о беззаботной юности, — Лань Сюань провела ладонью по нефритовому Руи. — Какая уж тут радость...
Слёз в её глазах больше не было. Казалось, её нисколько не заботит, что теперь будет с её жизнью.
— Но когда тебе вплетали цветы в волосы, ты ведь была счастлива? — мягко проговорил Фу Юнь. — Ни один этап жизни не бывает соткан из одного лишь света. Но порой мы живём именно ради таких коротких вспышек.
— А что было потом? — продолжал Фу Юнь.
— Потом у Гу Ци резко съехали оценки по математике, — глухо отозвалась Лань Сюань. — И теперь каждый вечер учительница оставалась на дополнительные занятия уже с ней. Они вместе ходили в столовую. Учительница восхищалась тем, какая Гу Ци красавица, говорила, что она — её лучшая ученица.
— Я не знаю, как это правильно объяснить... Я не из тех девчонок, что исходят желчью из зависти к чужой красоте. Но я...
Лань Сюань запнулась и беспомощно посмотрела на Чэнь Шиюэ:
— Не могу подобрать слов.
* * *
Учительница Фэн наводила порядок на рабочем месте, когда экран её телефона вспыхнул от входящего сообщения: «Оставь домашнюю работу на столе. Я сегодня договорилась с Гу Ци, так что твою тетрадь просмотрю завтра на перемене».
«Слушай, а у нас в классе много мальчиков заглядываются на Гу Ци?» — как бы между прочим спросила она.
Лань Сюань замерла на мгновение, а затем качнула головой:
«Не знаю».
«Наверное, полно. Такая красотка! Знаешь, она так похожа на Чжао Минь из новой экранизации "Меча Небес и Рапиры Дракона"! Большие глаза, черты лица изысканные... Обожаю такой тип внешности».
Лань Сюань положила тетрадь и лишь тихо кивнула:
«Угу».
Учительница Фэн, словно что-то вспомнив, поднялась с места:
«Кстати! Ты помнишь адрес той фотостудии, куда мы ездили?»
Лань Сюань автоматически кивнула:
«Помню».
Конечно, она помнила. Такое разве забудешь?
«Я хочу сходить туда с Гу Ци и сделать совместные снимки, но совсем забыла, где это. Напишешь мне адрес?»
* * *
Яркие краски цветов в волосах, блики света в зеркале гримёрки — всё это в одно мгновение рассыпалось в памяти Лань Сюань на мелкие осколки. Праздничный свет померк. Взгляд девушки стал холодным и отрешённым.
— А потом я увидела на шее у Гу Ци точно такую же подвеску Руи, как у меня, — пустым голосом произнесла Лань Сюань. — Я спрятала её... А после уроков выбросила. Но мне не повезло: учительница меня засекла.
— Она была вне себя от гнева.
Это было, пожалуй, самым болезненным воспоминанием в жизни Лань Сюань.
* * *
«Украсть вещь Гу Ци и выбросить её... Да ещё и то, что я лично ей подарила! Это переходит все границы», — мягкость и теплота на лице учительницы Фэн сменились ледяным отчуждением.
«Сейчас же пойди и извинись перед Гу Ци. А потом отдай ей свой амулет взамен выброшенного».
* * *
В тот день на стадионе Первой городской школы развевались красные флаги. И в тот же день Дань Лэсинь получил в учительском кабинете две оглушительные пощёчины от собственной матери.
Когда он, пылая от унижения, вернулся в класс, Лань Сюань уже сидела за партой. Голос учителя у доски сливался в монотонный гул. Они сидели бок о бок на последнем ряду, и в глазах каждого застыла беспросветная мертвенная тоска.
«Я больше не хочу жить», — вдруг произнёс Дань Лэсинь.
«Какой вообще смысл во всём этом?» — тихо добавил он.
Лань Сюань повернула голову. На щеке парня всё ещё алел опухший след от материнской руки.
«Разве ты не такая же, как я? — медленно спросил он. — Неужели ты видишь в этом мире хоть что-то хорошее? Тебе никогда не стать такой, как Гу Ци. Ни внешне, ни по оценкам...»
«Заткнись!» — резкая вспышка гнева оборвала его.
«А разве я не прав?»
«Одноклассница... Пойдём со мной. Сдохнем вместе. Здесь всё равно ничего не держит...»
Сумерки сгущались. На крыше школы зажглись фонари.
Когда Лань Сюань ступила на последнюю ступеньку, ведущую на крышу, Дань Лэсинь стоял у самого края уже очень долго.
Увидев её, он молча улыбнулся — коротко, жалко и сокрушённо.
«Швырнуться вниз — и всё закончится».
Лань Сюань смотрела на него не мигая. Налетавший свирепый ветер трепал их школьную форму.
Шагнуть в пустоту — и больше не придётся терпеть побои за ошибки в тетрадях. Не придётся видеть эти глумливые ухмылки. Мать перестанет орать, что от неё нет никакого толку...
Красные двойки на контрольных, казалось, превратились в брызги крови, которые ветер подхватил и разнёс в клочья.
Но неужели... неужели в этом мире действительно не за что зацепиться?
Экран телефона в кармане неожиданно вспыхнул. Пришло сообщение от учительницы Фэн.
Учительница Фэн: 【Изображение】
Учительница Фэн: 【Изображение】
Учительница Фэн: «Извини, я сегодня слишком резко с тобой поговорила. Не принимай близко к сердцу. Я просто куплю Гу Ци новую подвеску».
Нажав на фото, Лань Сюань увидела обработанный снимок из фотостудии: она сама, в венке из цветов, ярко и искренне улыбается в камеру.
Девушку будто пробило током. И в ту же секунду Дань Лэсинь, слабо улыбнувшись, шагнул с края крыши. Лань Сюань инстинктивно рванулась к нему, но пальцы рассекли лишь воздух.
Внизу, у подножия здания, раздался оглушительный глухой удар.
Брызнула кровь.
Лань Сюань стояла на крыше, сжимая в дрожащей руке телефон, и слёзы градом катились по её щекам.
— Это сообщение пришло слишком вовремя. За секунду до того, как я собиралась шагнуть за ним... Она написала мне.
Тень накрыла фигуру Лань Сюань, скрывая выражение её лица.
— Я осталась жива только благодаря ей.
Чэнь Шиюэ указал на восковые фигуры вокруг:
— Все эти скульптуры... вылепила ты?
— Да, — тихо отозвалась девушка. — Моя работа.
— Ты владела искусством пленения и расщепления душ? — Фу Юнь слегка нахмурился. — Извлечь и разделить человеческую душу — сложнейший ритуал. А ты в одиночку разодрала дух Гу Ци более чем на тридцать частей и заключила их в разные изваяния?
— Не знаю, как у меня это вышло. Просто... смогла. Если нужно, я могу собрать её обратно, — вымолвила Лань Сюань с глубоким утомлением. — Это единственное, чем я отличаюсь от обычных людей.
— Я умею не только рвать чужие души. Я вижу мертвецов. Впрочем, вы ведь тоже их видите?
Чэнь Шиюэ и Фу Юнь переглянулись. Они действительно обладали этим даром. Вот только во всех прошлых делах за убийствами стояли неупокоенные духи. Кто мог подумать, что за трагедией в Первой городской школе стоит живой человек?
— Когда Дань Лэсинь умер, его душа осталась блуждать возле Первой городской школы. Ты помогала ему?
Лань Сюань опустила глаза, не давая прямого ответа:
— После его смерти... мы заключили союз.