— Можно взглянуть? — Чэнь Шиюэ взял с края стола учебник и повернулся к соседке.
— Смотри, — коротко отозвалась Лань Сюань.
Чэнь Шиюэ развернул книгу. Это оказалась математика. Учебный год только начался, а уголки страниц уже помялись. Но больше всего его удивило другое: поля и зазоры между строчками были сплошь исписаны формулами, выкладками и расчётами. Ход мыслей неизвестного автора поражал аккуратностью и безупречной логикой.
Сомнений не оставалось: подобный конспект точно писал не школьник. Уж точно не Лань Сюань, плетущаяся на предпоследнем месте в рейтинге успеваемости.
Изумлённо взглянув на девочку, Чэнь Шиюэ пролистал ещё несколько страниц. Пояснений становилось всё больше. Едва ли не на каждом листе пестрели разноцветные стикеры с заметками, испещрёнными красными, чёрными и синими чернилами. Кто-то приложил к этой книге невероятные усилия.
Уловив его пристальный взгляд, Лань Сюань не стала ничего объяснять. Слегка раздражённо сменив позу, она снова уткнулась лицом в сложенные руки.
Чэнь Шиюэ тихо, стараясь не шуметь, потянулся за химией. "Неужели она нарочно занижает свои оценки? — промелькнуло в голове. — Имея такое усердие по каждому предмету, просто невозможно скатиться на самое дно".
Он раскрыл учебник химии и с облегчением вздохнул: слава богу, тут царила девственная белизна.
Пронзительно залился звонок. В коридорах поднялся шум, ученики гурьбой повалили в класс, а сонные старшеклассники, протирая глаза, стали нехотя подниматься с парт.
— Звонок. Верни книги, — устало пробормотала Лань Сюань, вытянув руку.
— Спасибо, — Чэнь Шиюэ передал ей учебники и вдруг нахмурился: — Постой, а что у тебя с рукой?
Девочка инстинктивно отдёрнула руку, спрятав её в широкий рукав школьной олимпийки, и размяла затекшую шею:
— Пустяки. В кружке скульптуры поранилась.
— В вашей школе есть кружок скульптуры? — переспросил Чэнь Шиюэ, доставая из кармана пластырь и протягивая ей.
— Угу.
На кафедру поднялась молодая учительница. Слегка поклонившись классу, она звонко произнесла:
— Доброе утро, ребята!
Лань Сюань вдруг глубоко вздохнула. Незаметно подтянувшись, она взяла в пальцы ручку. Чэнь Шиюэ, делавший вид, что разглядывает учебник, уловил это короткое движение.
— Тебе всё-таки нравится математика? — невзначай поинтересовался он.
— Нет, — поджав губы, тихо буркнула Лань Сюань.
Чэнь Шиюэ лишне спорить не стал, лишь усмехнулся. В этот момент зажёгся экран телефона — пришло сообщение от Фу Юня. Быстро глянув на уведомление, он погасил дисплей.
Лань Сюань уставилась на доску, ушедшая в свои мысли.
Чэнь Шиюэ слегка постучал пальцем по её столу:
— Любить математику не стыдно. А вот витать в облаках на уроке — совсем другое дело.
Девочка обернулась и с ледяным упорством повторила:
— Я сказала: не нравится.
С этими словами она откинулась на спинку стула, отложила ручку и всем видом показала, что на математику и весь этот урок ей абсолютно наплевать.
Чэнь Шиюэ тихо хмыкнул.
— Ладно-ладно, подшучиваю я. Сядь нормально, слушай материал, — снизив голос, шепнул он.
Школьница проигнорировала его.
— Лань Сюань! — лучезарно улыбнулась с кафедры учительница. — Выйди, пожалуйста, к доске и ответь на этот вопрос.
Чэнь Шиюэ вскинул брови и еле сдержал смешок. Промямлив кое-как ответ, Лань Сюань опустилась на место и одарила соседа свирепым взглядом.
[После урока жду у главных ворот.] — гласило очередное указание Фу Юня на вновь зажёгшемся экране.
Математика была последним уроком в первой половине дня. Едва прозвенел звонок, настал обеденный перерыв. Выходя из учебного корпуса с охапкой методичек, Чэнь Шиюэ ещё издали заметил знакомую фигуру у школьной ограды.
— Каковы дальнейшие плачевные указания? Идем обедать? — Чэнь Шиюэ сгрузил учебные материалы в рюкзак, закинул его на одно плечо и подошёл к Фу Юню.
— Пойдём, — отозвался тот, пробираясь сквозь шумящую толпу школьников.
— Чем займёмся во второй половине дня? — Чэнь Шиюэ поравнялся с ним, на ходу разбирая наблюдения: — Я отсидел два урока: химию и математику. Химичка жесткая, сам видел, девчонку выгнала. Ученики говорят, она и отругать, и руку приложить может. А вот математику ведёт молодая, симпатичная преподавательница, ведёт урок живо, без давления. Больше ничего подозрительного я не заметил. Значит, ты уверен, что гибель Дань Лэсиня и ночные суициды связаны?
Фу Юнь сбавил шаг:
— Одинаковый почерк смерти, к тому же незадолго до гибели они постоянно находились вместе. Как тут не заподозрить связь?
На обочине припарковалась полицейская машина. Опустив стекло, капитан Ян протянул им по сочному роуцзямо:
— Перекусите на ходу. Сяо Чэнь, во второй половине дня придётся тебя снова загрузить — досиди до конца смен у всех остающихся учителей.
— Без проблем, сделаю, — Чэнь Шиюэ взял лепёшку с мясом.
Фу Юнь коснулся переносицы, собрался взять еду, но в этот момент зазвонил его телефон. Цапнув роуцзямо и сунув его прямо в карман плаща, он отвернулся:
— Алло?
Спустя полминуты Фу Юнь опустил трубку и виновато улыбнулся спутникам:
— Сорвалось. Появились срочные дела, так что на дневные часы мне придётся отлучиться.
— В смысле? — вытаращился Ян Чжэн. — Ты сваливаешь прямо сейчас?
— К половине седьмого, когда закончатся занятия, буду как огурчик. Ждите в школе. Запаситесь кофе: сегодня ночью дежурим до рассвета. Пора выяснить, что за дьявольщина заставляет учителей и школьников прыгать с крыши в полночь.
Не теряя ни секунды, Фу Юнь поймал проезжающее такси и испарился, оставив Чэнь Шиюэ и капитана Яна переглядываться в недоумении.
Ян Чжэн глубоко вздохнул, сдерживая раздражение, и сквозь зубы процедил:
— Давай, Шиюэ, забирайся в салон. На улице ветрено, поедим внутри.
Чэнь Шиюэ кивнул и вдруг зацепился взглядом за знакомый силуэт у школьных ворот.
Лань Сюань стояла с рюкзаком на плечах, а рядом с ней застыла высокая, тонкая женщина, склонившаяся к девочке.
— Всё понятно? Вопросов не осталось?
— Всё понятно, учитель.
— Тогда иди передохни. Увидимся на уроках!
До Чэнь Шиюэ донеслись отголоски этого разговора. Спутницей Лань Сюань оказалась та самая преподавательница математики по фамилии Фэн.
— Ты чего застыл, Шиюэ? Садись быстрее, — окликнул его капитан Ян.
— А, да так, — Чэнь Шиюэ повернулся к нему. — Заметил соседку Дань Лэсиня по парте.
Ян Чжэн тут же высунулся из машины, но успел разглядеть только удаляющуюся спину девочки:
— Постой, та самая, которую на химии выгнали в коридор?
— Ага, она, — ответил Чэнь Шиюэ и скользнул на сиденье. — Забей, капитан Ян, давайте обедать.
Откусив кусок от роуцзямо, Ян Чжэн задумался:
— Впрочем, во второй половине дня стоит с ней перетереть. Вдруг всплывёт что-нибудь о Дань Лэсине.
* * *
Первая городская школа располагалась в самом центре. В обеденный час дороги захлёбывались от пробок, однако бывалый таксист ловко совершил несколько дерзких маневров и вскоре выскочил на свободную магистраль, стремительно уносясь прочь из городских кварталов.
На заднем сиденье Фу Юнь больше не выглядел беззаботным. Голубоватый свет экрана подсвечивал верхнюю половину его лица. В бездонно-чёрных глазах отражался лишь холодный отблеск — чужой, отстранённый и ледяной.
[У А-Чана опять рецидив. Разум мутится, он бредит и требует позвать однокашников. Все охранники, которых оставил Старый босс Хоу, не могут его удержать. Фу Юнь, умоляю, приезжай!]
Фу Юнь сжал пальцами виски и на миг прикрыл глаза. Когда он открыл их, на лицо вернулось привычное невозмутимое спокойствие.
Погасив дисплей, он взглянул в окно. Городская застройка сменилась просторными пейзажами: впереди уже вырисовывались очертания элитного коттеджного посёлка.
— Парень, нам сюда? — водитель бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида.
Высокая переносица, тонкие и породистые черты, чёрный плащ подчеркивает поджарую фигуру, а кожа белая, до холодного фарфорового блеска. Выглядит благородно — сразу видно, из здешних жильцов.
Фу Юнь коротко кивнул:
— Да, высадите у того перекрестка.
Спустя пару минут он вышел из машины и подошёл к кованой калитке. Едва раздался звонок, служанка, поджидавшая у входа, торопливо отперла замок.
— Господи, наконец-то вы! Господин Хоу всё глаза проглядел!
Женщина провела его через ухоженный сад и поспешно распахнула дубовые двери особняка:
— Второй молодой господин у себя, на втором этаже. Пресвятые небеса... Утром как сорвался — всю обстановку в щепки разнёс!
Хоу Ячан учился с Фу Юнем на одном курсе. Что до «господина Хоу», упомянутого служанкой — это был отец Ячана. Семейство Хоу не одно поколение крутилось в оккультных кругах Инь-Ян и пользовалось там немалым авторитетом.
Со второго этажа долетел противный скрежет битого стекла. Фу Юнь в несколько широких шагов взлетел по лестнице и торопливо толкнул дверь спальни.
— Хоу Ячан!
Посреди царящего разгрома стоял молодой человек. На растерзанном лице запеклась кровь, темнели ссадины и гематомы. Завидев Фу Юня, он на миг замер в немом оцепенении.
— А-Юнь...
В следующую секунду ноги его подкосились. Пошатываясь, он шагнул навстречу и уткнулся Фу Юню в грудь, жалобно пробормотав:
— А-Юнь... Голова разрывается...
— Святые угодники! Да он же босой! Там же кругом осколки! — запричитала подбежавшая служанка и кинулась за веником.
Фу Юнь тяжело вздохнул. Подхватив Хоу Ячана на руки, он осторожно перешагнул через груды острой крошки и опустил его на постель.
— Что стряслось? — мягко спросил он. — Отвечай. В прошлом месяце всё было в порядке. Зачем опять устроил погром?
— Внутри... будто кто-то ворочает мозги ложкой... А я не могу его вытащить! А-Юнь, помоги мне... — Хоу Ячан с силой впился пальцами в волосы. На взмокшей от холодного пота шее вздулись синие жилы.
Вернувшаяся служанка быстро вымела битое стекло и, выходя, бесшумно прикрыла за собой дверь. В комнате установилась тишина.
— Что ещё? — терпеливо продолжал Фу Юнь. — Где ещё болит?
Хоу Ячан смотрел перед собой остекленевшим взглядом. Из уголка глаза выкатилась слеза, потерявшись в складках воротника.
— Кошмары...
— Что за кошмары?
— Наш университет... Те годы...
Фу Юня словно током ударило, но он сдержал порыв и с натянутой улыбкой попытался разрядить обстановку:
— Университет? И что в этом плохого? Разве не приятно вспомнить юность?
Хоу Ячан помедлил и вдруг тихо, жутковато улыбнулся:
— Да... Наверное. — И добавил едва слышно: — Мне снова явилась Чэнь Сюэчжу.
Имя «Чэнь Сюэчжу» тяжёлым молотом обрушилось на Фу Юня. Он оцепенел, потеряв дар речи.
— Она стояла на палубе «Адамса» и улыбалась мне... Водоросли опутали её руки и ноги, морская вода медленно накрывала её с головой... Но она выглядела совсем как тогда, до трагедии. Безумно красивая...
На этих словах Хоу Ячан согнулся от приступа мучительной боли, слова путались и рвались:
— Если бы... если бы тогда с Сюэчжу ничего не случилось... тебе не пришлось бы отбывать такое наказание...