Четвёртый дядя, увидев происходящее во дворе, задрожал всем телом. Выронив зонт, он спотыкаясь бросился к сыну:
— Сяо Лан!
Однако на полпути дорогу ему преградили двое молодых подручных Ван Цзюня. Рослые верзилы под метр девяносто, возвышавшиеся над несчастным отцом на две головы, без малейших усилий оттолкнули его назад.
— Простите, дальше нельзя, — отрезал один из них, всем своим видом давя на опешившего мужчину.
У дяди от ярости затряслись руки:
— Это мой сын! Какое право вы имеете не пускать меня?!
Ван Цзюнь выпрямился и произнёс с напускной строгостью:
— Четвёртый дядя, Сяо Лан не болен. В него вселилась нечисть. Если вы заберёте его сейчас, только погубите парня.
Чэнь Шиюэ шагнул вперёд, заслоняя дядю со спины, и смерил громил ледяным взглядом:
— А бросить человека с сорокаградусным жаром под проливным дождём — это, по-вашему, спасение?
Старый шарлатан сидел на корточках посреди двора. В руке он сжимал мелок с алым следом запёкшейся крови на конце, торопливо выводя замысловатые символы прямо на брусчатке. Узор выходил грандиозным и пугающе сложным: там, где касался мелок, линии вспыхивали странным светом, и даже потоки дождя не могли смыть начертанное.
Фу Юнь сосредоточенно вглядывался в эти знаки, совершенно не обращая внимания на перепалку.
Пальцы Чэнь Шиюэ до белизны сжали рукоять кухонного ножа. Кровь с глухим шумом ударила в виски, в ушах зазвенело от ярости. Ван Цзюнь, поймав взгляд троюродного брата, ощутил, как по спине пробежал холодок, и машинально подозвал к себе ещё пару крепких парней.
Ладонь Шиюэ горела, на лбу вздулись вены, а мышцы сводило судорогой. Он уже готов был вскинуть лезвие и броситься вперёд, но в последнюю секунду на его плечо опустилась чужая рука. Прикосновение было твёрдым и успокаивающим; дрожь мало-помалу улеглась.
— Уважаемый, — невозмутимо обратился Фу Юнь к старику, — раз уж вы утверждаете, что действуете ради блага Чэнь Лана, ответьте: прежде чем лечить болезнь, нужно знать её причину. Так что же с ним стряслось?
Ван Цзюнь тут же переменился в лице:
— Как ты смеешь так разговаривать с мастером?!
Фу Юнь лишь усмехнулся и, проигнорировав выпад, продолжил сверлить взглядом шарлатана. Тот смерил гостя долгим взором сквозь пелену дождя, затем неторопливо отбросил мелок и протянул со скрытым вызовом:
— Парень столкнулся со скверной. В день похорон траурная процессия пересеклась с нашим свадебным кортежем. Белое сошлось с красным средь бела дня — дурнее знамения не придумаешь. Это притягивает нечистую силу, оттого-то у Сяо Лана и не спадает жар.
Фу Юнь молча кивнул, предлагая продолжать.
— Босс Ван из-за этого места себе не находил, вот и позвал меня изгнать духа. А вы, Четвёртый дядя, противитесь лишь потому, что вас одурманил человек, ничего не смыслящий в нашем ремесле.
Старик с нажимом выделил слова и покосился на Фу Юня:
— Я, знаете ли, занимаюсь этим не один десяток лет. И повидал немало проходимцев, которые притворяются знатоками и наглой ложью выманивают у людей последнее.
Фу Юнь не сдержал смешка.
Четвёртый дядя с посеревшим от горя лицом не сводил глаз с неподвижного сына, твердя как в бреду:
— Пустите меня к нему… пустите…
— А вы, оказывается, истинный знаток, — одобрительно протянул Фу Юнь. — Так ловко вывернуть оккультные законы наизнанку, да ещё и прикрыть всё складно, без сучка и задоринки — редкий талант.
Он бросил снисходительный взгляд на Ван Цзюня и сухо добавил:
— Вот только наниматели у нас разные. Так что поглядим, чьё искусство окажется сильнее. Не так ли, коллега?
Шарлатан едва заметно кивнул. Фу Юнь подошёл к Четвёртому дяде, помог ему подняться и тихо спросил:
— Вы хотите спасти Сяо Лана?
— Спасти, спасти! — забормотал тот, дрожа всем телом.
— Спрошу ещё раз. Подумайте хорошенько, прежде чем ответить. Спасти Чэнь Лана — любой ценой?
— Да!
— Прекрасно.
Фу Юнь выпрямился. Взгляд его стал непроглядно-тёмным и пугающе холодным. Толкнув калитку, он растворился во мраке ночи так быстро, будто растаял в воздухе.
Старый шарлатан вдруг охнул, словно догадавшись о чём-то страшном, и истошно завопил:
— Держите его! Он пошёл к выезду из деревни!
Подручные Ван Цзюня сорвались с места, бросившись в погоню подобно стае гончих. Но вокруг царила кромешная тьма, дождь стоял сплошной стеной, а деревенские улочки тонули в грязи без единого фонаря.
— Тащите фонари со склада!
— Живее, живее!
Вскоре в руках преследователей зажглись яркие лучи, заметавшиеся по мокрым заборам и лужам. Чэнь Шиюэ, не теряя времени, вскинул бесчувственного брата на спину и вместе с дядей побежал следом.
Добравшись до окраины, они увидели Фу Юня. Он стоял в одиночестве возле недостроенного моста, окружённый горами строительного мусора, обломками кирпича и рассыпанным в грязи цементом.
Раздался оглушительный раскат грома. Вспышка молнии на мгновение залила округу мертвенно-белым светом, выхватив из темноты стройный силуэт. Десяток лучей тут же скрестились на его фигуре.
— Что ты задумал?! — прокричал сквозь шум ливня запыхавшийся Ван Цзюнь. — Этот проект утверждён головным офисом компании! Тронешь стройку — пойдёшь под суд!
Фу Юнь оглянулся. В его раскрытой ладони завихрилось мягкое сияние, и из ниоткуда возник длинный тяжёлый клинок. Острый кончик коснулся падающих капель — и вода мгновенно обратилась в крупицы льда.
— Мой заказчик ясно сказал: спасти Чэнь Лана любой ценой.
Он плавно перехватил рукоять и с вежливой улыбкой добавил:
— А значит, ты и твоя стройка тоже входят в эту цену.
Небо вновь расколола ослепительная молния. Под грохот грома и шум низвергающейся с небес воды Фу Юнь взмахнул клинком. Белоснежная дуга рассекла сумрак, сплетаясь с блеском небесного огня, и с сокрушительной мощью обрушилась вниз!
Промокшая насквозь чёрная рубашка облепила его тело, очерчивая тонкую талию и напряжённые мышцы. Трёхфутовое лезвие полыхнуло чистым серебром, отразившись в бесстрастных глазах, и обух с чудовищной силой врезался в несущую опору.
Грянул взрыв. Каменная кладка с оглушительным треском раскололась, тонны кирпича и цементной пыли рухнули в мелкую речушку, вздымая тучи брызг.
— Что ты натворил?!
— Стой!
— Он безумен!..
Крики ужаса и растерянности прокатились по толпе. Зрелище было настолько ошеломляющим, что никто из собравшихся не посмел сделать и шага вперёд.
И в этот самый миг сзади раздался слабый голос:
— Брат Шиюэ…
Чэнь Шиюэ замер, не веря собственным ушам:
— Дядя! Сяо Лан очнулся!
Эта новость подействовала как разорвавшаяся бомба. Среди рабочих и сбежавшихся зевак поднялся невообразимый гул — никто не ожидал, что парень действительно придёт в себя. Четвёртый дядя от нахлынувшего облегчения осел на землю, по его иссохшему, покрытому морщинами лицу текли слёзы.
Шиюэ вскинул голову, глядя на мост, растолкал остолбеневших людей и бросился к Фу Юню. Сдёрнув его с полуразрушенной насыпи, он быстро снял с себя сухую куртку и набросил ему на плечи.
Крупные капли стекали с мокрых прядей Фу Юня, повисая на длинных ресницах. Чэнь Шиюэ молча и сердито застегнул на нём воротник.
— Спасибо, — мягко улыбнулся тот.
— Не за что.
— Он правда очнулся! Парень-то не врал!
— Сяо Лан, как ты себя чувствуешь?
Шум разрушения переполошил всю округу. Деревенские жители, прикрываясь зонтами, повалили к реке. Весть о том, что мастер босса Вана сошёлся в схватке с человеком Четвёртого дяди, разлетелась в считаные минуты. Люди плотным кольцом обступили юношу, наперебой расспрашивая о случившемся.
Ван Цзюнь мрачно молчал. Стоявший рядом шарлатан утирал градом катившийся пот и растерянно бормотал:
— Да откуда ж мне было знать… что он просто возьмёт и разрубит мост!..
Фу Юнь плотнее запахнул куртку и неторопливо спустился с обломков, остановившись прямо перед незадачливым мастером.
— Вы утверждали, будто Чэнь Лан подхватил лихорадку из-за столкновения красной и белой скверны на похоронах.
Вокруг мгновенно воцарилась тишина.
— Верно? — спокойно переспросил Фу Юнь.
Старик, сглотнув, с трудом выдавил кивок.
Фу Юнь разжал ладонь — клинок растаял в воздухе без следа. Не обращая внимания на изумлённые вздохи, он повернулся к толпе и громко произнёс:
— Скажите, знает ли кто-нибудь из вас, что такое Столб заимствования душ?
Некоторое время стояло гробовое молчание, пока из задних рядов не донёсся дребезжащий старческий голос:
— Знаем… как не знать…
Люди расступились. Вперёд, опираясь на клюку, выступил Четвёртый прастарейшина:
— Это… это чёрная магия для дорог да мостов… мерзость несусветная…
Фу Юнь благожелательно кивнул:
— Именно так. Зловещий древний ритуал. В старину богачи перед строительством нанимали чародеев, чтобы те ставили ловушку на дороге. Стоило случайному путнику откликнуться на оклик, как его душу намертво привязывало к месту. А когда начинали закладывать сваи, пленённую душу замуровывали в фундамент. Человек же, лишившись духа, вскоре угасал без видимых причин. Это и есть Столб заимствования душ.
Четвёртый дядя судорожно сжимал руку сына, не в силах вымолвить ни слова.
— Так значит… — догадался кто-то из смышлёных сельчан, — господин Фу разбил опору, чтобы выпустить замурованную душу? Она вернулась к хозяину, и Сяо Лан пришёл в себя?!
Фу Юнь слегка улыбнулся и вновь обратился к шарлатану:
— Коллега, вы прекрасно знали причину жара. И отлично понимаете разницу между Столкновением красной и белой скверны и заимствованием души. Вы просто выполняли волю босса Вана — и собственноручно запечатали дух Чэнь Лана в камне.
Шиюэ подошёл ближе, лицо его потемнело от гнева. По толпе пробежал негодующий ропот. Ван Цзюнь побагровел, судорожно глотая воздух. Сам Чэнь Лан от пережитого ужаса торопливо нащупал свой пульс и, почувствовав мерные толчки крови, с облегчением выдохнул.
Однако следующие слова Фу Юня заставили всех похолодеть:
— Но одного я никак не мог взять в толк. Душу вы уже забрали. Зачем же боссу Вану понадобилось тащить Чэнь Лана из больницы сюда, рискуя выдать себя с головой?
Фу Юнь задумчиво склонил голову, а затем вскинул глаза, будто его осенила внезапная догадка:
— Ах, вот оно что… Сроки поджимают, а мост всё равно проседает. Одной лишь заёмной души оказалось мало. И вы привезли его обратно, чтобы…
Он сделал паузу и тихо закончил:
— Совершить закладку живой жертвы.