— Босс, можно я обниму тебя перед сном? — попросил Чэнь Шиюэ, подперев голову рукой и не сводя с него глаз.
Фу Юнь смерил его долгим взглядом и, будто окончательно сдавшись, покорно наклонился. Он мягко привлёк Чэнь Шиюэ к себе, ладонью прижал его затылок и уложил подбородок парня себе на плечо. В этой немой близости они замерли на десяток секунд.
Дыхание Чэнь Шиюэ мгновенно перехватило. Сердце заколотилось как сумасшедшее; уткнувшись носом в шею Фу Юня, он впивал его сухое, тёплое благоухание. Руки сами собой сомкнулись на талии босса.
Талия у Фу Юня была тонкой, гибкой — казалось, её можно перехватить одной ладонью. Ощутив под пальцами сухую теплоту его спины, Чэнь Шиюэ судорожно сглотнул. В груди всё вспыхнуло мучительным, жадным огнём.
Но не успел он насладиться этим мгновением, как Фу Юнь выпростался из его объятий и выпрямился.
— И поцеловал, и обнял... Разве что тело своё тебе ещё не продал. Теперь-то ваша милость изволит уснуть? — ласково и поддельно-беспомощно поинтересовался Фу Юнь.
В полумраке палаты в глазах Чэнь Шиюэ блеснул хищный огонёк. Он до крови прикусил губу, силой воли подавляя вспыхнувшее внутри тёмное, дикое желание.
Простая жажда защищать и обладать больше не способна была вместить всё то, что он испытывал к этому человеку.
Чэнь Шиюэ поднял голову и сипло проговорил:
— Пить хочу.
Тени в комнате были слишком густыми, и Фу Юнь не разглядел затаённой в его взоре мучительной страсти. Налив воды, он протянул стакан:
— Пей и спи. За тобой ухаживать сложнее, чем за собственным отцом.
* * *
Это была глухая деревушка, затерянная на самом краю одного из уездных районов. Земли здесь было всего ничего, под снос и застройку эти места не попадали, да и инфраструктура оставляла желать лучшего: даже вдоль главной дороги едва теплилась пара калечных фонарей. Единственным плюсом оставался довольно живописный пейзаж.
Лань Сюань спрыгнула с подножки армейского грузовика Боевой группы. В руке у неё был мощный фонарь. Несколько лучей прорезали тьму у въезда в деревню, и со стороны речной дамбы тут же донёсся яростный собачий лай.
— Третий ряд, четвёртый дом! — раздался голос Фэн Юаньцзюя. — Первая группа — на обыск! Остальным — заблокировать периметр. Разбиться по трое, проверить каждый двор, узнать, остался ли кто из местных.
Бойцы мгновенно выполнили приказ. Снопы света рассыпались по тёмным переулкам.
Дом номер четыре в третьем ряду некогда принадлежал Фу Цзимину. Перед покосившимися воротами росла сгорбленная хурма — её редкая, пожухлая листва печально свисала над самой крышей.
Фэн Юаньцзюй и Чэн Ша первыми подошли к дверям и с силой толкнули их.
Из темноты в лицо ударил густой запах сырости и многолетней пыли. В доме давным-давно никто не жил.
Натянув защитную маску, Фэн Юаньцзюй скомандовал:
— Заходим. Ищите всё.
Лань Сюань шагнула вслед за ними, водя лучом фонаря по обветшалым стенам. Обычный деревенский дом постройки прошлого века: две небольшие спальни, скромная гостиная, запущенный двор с полуразвалившимся свинарником и обветшавшим курятником. Навес от дождя уныло провис на одну сторону. Самая простая, ничем не примечательная усадьба.
Неудивительно, что Фу Цзимин в своё время комплексовал из-за своего происхождения — между этим убожеством и роскошной старинной усадьбой клана Ан лежала пропасть в три социальных класса.
«Где же он мог спрятать улики?» — размышляла Лань Сюань.
В доме загремели переставляемые вещи. Чэн Ша перемахнула через гнилое ограждение свинарника и без тени брезгливости принялась перекапывать трухлявую солому. Шум, поднятый Боевой группой, переполошил деревенских псов — перелай уже гремел по всей округе.
— Вы чего тут шумите?! — из соседнего двора, накинув на голое тело куртку, выскочил недовольный местный житель. — Ночь на дворе, людям спать не даёте!
Ли И шагнул навстречу, предъявляя удостоверение:
— Здравствуйте. Скажите, вы не знаете, куда делись хозяева вот этого дома, из третьего ряда?
Старик-сосед замер, разглядывая документ, потом сплюнул:
— Старого Фу, что ли? Так они уж лет двадцать как съехали! У них сын умный вырос, в городе университет окончил, работу денежную нашёл, да ещё и на городской богачке женился. Вот и забрал стариков к себе, в роскоши доживать. А дом этот... да уж двадцаток лет пустует. Раньше хоть жильцам сдавали, а последние годы совсем забросили. А что стряслось-то, гражданин начальник? Вытворили они чего?
Ли И не стал вдаваться в подробности, лишь коротко кивнул:
— Спасибо за информацию. Извините за беспокойство.
— Двадцать лет... Да от этих улик одна труха осталась, если вообще что-то было, — проворчал один из оперативников. — Командир, мы всю спальню и дом перерыли. Пусто.
Фэн Юаньцзюй молча измерял шагами двор.
— Двадцать лет назад отсюда уехали его родители, — возразила Чэн Ша, нервно постукивая пальцами по рукояти клинка. — Но это не значит, что Фу Цзимин не мог вернуться позже и спрятать документы. Я нутром чую: всё здесь. Ищите дальше. Проверьте каждый сантиметр!
Лань Сюань залезла на табурет и посветила на верхнюю полку старого платяного шкафа.
— Нашла что-нибудь? — окликнула её Чэн Ша.
— Ничего. Голо, — Лань Сюань спрыгнула на пол и удручённо вздохнула. — Слушайте... а что, если я направила вас по ложному следу?
— Не думай об этом. Ты дала нам зацепку, Боевая группа тебе ещё и премию выпишет, — успокоила её Чэн Ша, простукивая ножнами стенки шкафа и потолочные балки.
— Бесполезно, там монолит, — вмешался вошедший в комнату Фэн Юаньцзюй. — Откуда в обычном деревенском доме потайные двери?
Все трое замерли, переглядываясь.
Лань Сюань опустилась на запылённый стул и забормотала себе под нос, уставившись в одну точку:
— Допустим, я — зять-притыка, который изо всех сил пытается выжить в заносчивом богатом клане. У меня на руках оказывается убойный компромат на верхушку этого клана — единственная карта, способная перевернуть мою жизнь. Куда я его спрячу?
— Отдашь тем, кому веришь больше всего. Родителям? — предположил Фэн Юаньцзюй.
— Поздравляю, вы выбрали самый паршивый вариант, — отрезала Чэн Ша.
Фэн Юаньцзюй только молча развёл руками.
— Фу Цзимин вырвался из нищеты благодаря собственному уму, — поддержала её Лань Сюань. — Его предки из поколения в поколение были простыми крестьянами. Он — главный предмет гордости всей деревни, надежда рода. И вот он попадает в мегаполис. Да, он любит родителей, но разделяет ли он их жизненную философию? Чему могли научить его старики?
— Учили быть честным, не влезать в драки, уступать другим и верить, что доброта окупается, — подхватила Чэн Ша. — Вот только в клане Ан, где каждый готов перегрызть горло ближнему за власть и деньги, эти правила не работают. Чтобы выбить себе уважение, ему пришлось стать хитрым, жестоким и расчётливым. А это шло вразрез со всем, во что верили его родители. Фу Цзимин прекрасно понимал, что мать с отцом никогда не одобрят его методов.
— А значит, — подставила точку Лань Сюань, — он бы словом не обмолвился перед ними. И уж тем более не доверил бы им улик.
Фэн Юаньцзюй перевёл взгляд с одной девушки на другую:
— Раз вы такие умные и всё раскритиковали, так ответьте: где компромат?
Чэн Ша вздохнула:
— Может, стоит позвонить Фу Юню? Он всё-таки родной сын. Вдруг знает какие-то детали?
— Нельзя! — возразила Лань Сюань. — Если он уедет, за братом Сяо Чэнем некому будет присмотреть!
— Да сколько можно сюсюкаться с Чэнь Шиюэ?! — гаркнул Фэн Юаньцзюй, не сдержавшись. — Взрослый мужик! Я его завтра сам из больницы за шкирку вытащу, чтоб не симулировал!
Оба — и Фэн Юаньцзюй, и Лань Сюань — вопили так громко, что вспугнули стаю ночных птиц, с шумом сорвавшихся с крыши.
— Ладно, компромат где-то в районе родной деревни, но не у родителей... Куда же он мог его сунуть?..
Все трое опять погрузились в тягостное молчание.
Лань Сюань с кислой миной вышла во двор и набрала номер Фу Юня.
Часы показывали третий час ночи. Чэнь Шиюэ только-только заснул. Фу Юнь стоял у входа в больничный корпус. Полез в карман за сигаретами и обнаружил, что пачка куда-то делась — видать, Шиюэ стянул, пока он не видел.
Фу Юнь покачал головой: совсем страх потерял.
— Ну что у вас? — ответил он на звонок.
— Мы тут всё перерыли, — уныло доложила Лань Сюань. — Только что крышу не разобрали. Ничего. Что делать? Ты своего отца лучше знаешь — куда он мог запрятать столь ценную вещь?
Фу Юнь долго смотрел на одинокий тёплый свет фонаря на противоположной стороне улицы, прежде чем тихо произнести:
— Он умер, когда мне было десять. Я его почти не знал.
— Ну а... — Лань Сюань едва не взвыла от досады. — Подскажи хоть что-нибудь!
Фу Юнь молчал.
— Ладно, зайдём с другой стороны, — предприняла последнюю попытку Лань Сюань. — Представь, что ты — это он. Окажись ты в его шкуре, куда бы ты спрятал документы? Вдруг у вас мысли совпадут?
Фу Юнь тихо усмехнулся:
— Задала ты задачку... Я в родную деревню отроду пару раз заезжал. Я даже деда с бабушкой толком не помню.
Он поднял глаза на темнеющее небо. В его взгляде проскользнул ледяной, отрешённый блеск.
— Но если бы на его месте был я... Я бы спрятал это там, где искать вопреки любой логике никому не придётся. В месте, которое гарантированно меня не предаст.
Лань Сюань на другом конце провода нахмурилась:
— Это где же?
— Вы на родовое кладбище семьи Фу ходили?
Лань Сюань обомлела, а в следующий миг подскочила на месте:
— Мать твою, Фу Юнь! Как тебе это вообще в голову пришло?!
— Если ещё не проверяли — раскапывайте могилы. Я последний живой представитель рода Фу. Моё слово — закон.