Дождь хлынул стеной, раскисляя полигон в непросветное грязевое месиво.
— Слушать команду! — рев Фэн Юаньцзюя перекрыл гул ливня, раскатившись над плацем. — Каждому по бревну с площадки! Двадцать килограммов дополнительного веса — и в марш-бросок! Тридцать секунд на построение, живо!
Он выдержал паузу и рябкнул в сторону:
— Эй, новичок! У тебя первый день — после бега добавишь триста отжиманий!
Чэнь Шиюэ стоял в черном тактическом комбинезоне, промокнув до последней нитки. С мокрой челки непрестанно капала вода. На выпад командира он никак не отреагировал — молча устремился за остальными бойцами к штабелям и взвалил на плечо двухметровое бревно.
Ливень лупил безжалостно. Размытый подъём превратился в глинистый сель, набивавшийся в тяжелые берцы. Веревка, удерживающая бревно, въедалась в плечо Чэнь Шиюэ, доводя кости до треска. Сбивая дыхание на каждом шагу, он стиснул зубы и пер вперед, упрямо не отставая. Тренировки боевой группы походили на изысканную пытку.
Выжав из себя всё до последней капли на дистанции, бойцы тут же повалились под колючую проволоку. Они ползли впритирку, захлебываясь жидкой грязью.
— Сто отжиманий! Пошли! — без передышки скомандовал Фэн Юаньцзюй.
Чэнь Шиюэ молча принял упор лежа вместе со всеми. Он предполагал, что после его прошлых выходок у ребят из отряда возникнут к нему вопросы, но реальность оказалась проще: при таких нагрузках ни у кого не оставалось сил даже поднять голову и посмотреть, кто там копошится рядом.
— Раз, два, три, четыре… — Фэн Юаньцзюй медленно чеканил счет, шагая между распластанными на земле людьми.
Внезапно на плечи Чэнь Шиюэ обрушилась колоссальная тяжесть. Руки подкосились, позвоночник едва не треснул под адским давлением.
Фэн Юаньцзюй сгрузил ему на спину два тяжелых литых ската, которыми на полигоне утяжеляли снаряды. Навалив на парня эти килограммы, командир как ни в чем не бывало пошагал дальше:
— Пять, шесть, семь, восемь…
Чэнь Шиюэ не издал ни звука. Сгибаясь и выпрямляясь под монструозным весом, он продолжал работать. Пот смешивался с дождевой водой, затекал в глаза и выжигал их до слез.
Когда сотня осталась позади, отряд рухнул в грязь. Спина Чэнь Шиюэ просела, скаты соскользнули в лужу. Руки онемели — мышцы не просто болели, их пробивало мелкой дрожью, точно от удара током.
Он лежал в слое жидкой глины, глотая горькую холодную воду.
— У них было сто, у тебя триста, — прозвучал над ним ледяной голос Фэн Юаньцзюя. — Я давал команду отдыхать?
Чэнь Шиюэ ничего не ответил. Рывком поднявшись, он снова уперся ладонями в жижу. С каждым опусканием корпуса силы вытекали из него каплями.
* * *
В кабинете на втором этаже было тепло и уютно. От чашек поднимался ароматный пар.
— И вот это — тот самый новичок, которого ты приволок? — Старая госпожа Фань Сяо смотрела в окно сквозь пелену дождя.
На плацу бойцы лежали пластом, тяжело дыша, и только Фэн Юаньцзюй возвышался над упрямо отжимающимся парнем.
Старый командующий поставил пиалу на стол и улыбнулся:
— Ага. Тот самый дерзкий парень, что ворвался в боевой отдел, приставил нож к горлу нашего бойца и заявил: пока не увижу Фу Юня, с места не сдвинусь, хоть вы тут всё в воздух поднимите.
— Не похож, — Фань Сяо пригубила чай. — На вид вполне интеллигентный, выдержанный юноша.
— Встречают по одежке. В бою он хорош, так что Фу Юнь не прогадал.
Фань Сяо качнула головой:
— Если не прогадал, с чего бы этому парню бросать его и идти в боевую группу за его спиной? Чем ты его переманил?
— Пообещал, что распределю в то же подразделение, где командиром Фэн Юаньцзюй, — не став отпираться, ответил Командующий. — В боевом отделе всё решают заслуги. А значит, у парня есть шанс выслужиться и встать над Фэном. Думаю, дело в этом.
Фань Сяо помолчала, всматриваясь в серую муть за окном, а потом неожиданно произнесла:
— Знаешь... мой внук в первой половине жизни чертовски напоминал меня. Вызывал восхищение, привлекал многих. Его любили, да только рядом никто так и не остался. Прожить полжизни в штормах, чтобы под конец оказаться брошенным всеми... Заслуженное наказание.
— У Фу Юня нет вины, — мягко возразил Командующий.
— Я знаю, — устало вздохнула старуха. — Не его. Но его папаша накликал такую беду и сотворил столько зла, что расплачиваться приходится внуку.
* * *
— Триста!
Руки Чэнь Шиюэ окончательно отказали. Он соскользнул в грязь, замер на пару секунд, а затем заставил себя подняться. Сквозь ливень невозможно было разглядеть выражение его лица.
— Отдых окончен! Собраться! — заорал Фэн Юаньцзюй. — Второму отряду — приготовься к марш-броску!
Чэнь Шиюэ без единого слова взвалил тяжелое бревно обратно на синяки и шагнул в строй.
— Как-никак, он человек А-Юня. На кой черт ты даешь Фэн Юаньцзюю так его измывать? — Фань Сяо перевела недовольный взгляд на Командующего.
— Он хочет наверх. Хочет стать сильнее Фэна и добиться справедливости для Фу Юня. Это только начало, — отрезал тот. — Посмотрим. Если выдержит... что ж, твоему Фу Юню чертовски повезло. Юношеское упрямство — редкая штука, мы-то с тобой этот возраст давно проскочили.
* * *
Тренировка завершилась. Чэнь Шиюэ сбросил боевую форму, принял душ и молча закинул вещи в багажник.
Он сел на водительское место, но занемевшие руки до того затекли, что он едва смог сжать руль. Выдохнув сквозь зубы, он признал: путь предстоит долгий. Оставив машину на стоянке, парень поковылял к выходу, чтобы поймать такси.
— Вернешься еще? — Фэн Юаньцзюй словно из-под земли вырос рядом.
Чэнь Шиюэ ответил с невозмутимой миной:
— А почему бы и нет?
— Фу Юнь тебя разбаловал, а я сюсюкаться не стану, — чеканил Фэн Юаньцзюй, глядя прямо перед собой. — Нагрузки у нас не для сопляков. Не тянешь — сваливай.
Чэнь Шиюэ кивнул, а затем тихо заметил:
— Надо же. Значит, ты в курсе, как Фу Юнь меня балует?
Фэн Юаньцзюй поперхнулся воздухом.
— Я и сам рад бы отказаться, да только он души во мне не чает. От всего заслоняет, — Чэнь Шиюэ чуть прищурился с едва уловимой улыбкой. — Наверное, это и называется — искра с первого взгляда.
Фэн Юаньцзюй аж зубами заскрипел от злости.
В этот момент к тротуару подкатило такси. Чэнь Шиюэ юркнул в салон и, приоткрыв стекло, вежливо наклонил голову:
— До встречи, командир Фэн. Меня Фу Юнь дома ждет.
Убил и контрольным выстрелом добил.
Впрочем, сам Чэнь Шиюэ чувствовал себя не лучше. Едва машина тронулась, его лицо перекосила мина боли. Мышцы конечностей скручивало судорогами — организм расплачивался за дикую перегрузку. Но физическая боль была лишь мелкой неприятностью.
Раньше, куда бы он ни пришел, окружающие делали ему скидку, оглядываясь на Фу Юня. С той минуты, как он решил тайком вступить в боевую группу, эта привилегия испарилась.
Выходя из такси, Чэнь Шиюэ вспомнил, что Фу Юнь вчера покашливал. Свернув в переулок, он купил в лавке пару груш и горсть сушеных зизифусов.
Перед самой дверью Агентства исследований аномальных явлений № 410 он привел лицо в порядок, придав себе самый обыденный вид, и шагнул внутрь.
* * *
Фу Юня разбудил тонкий сладковатый аромат, доносившийся со стороны кухни.
Накинув одежду, он спустился по лестнице. Чэнь Шиюэ стоял у плиты спиной к нему и колдовал над кастрюлей.
Фу Юнь подошел ближе:
— Что варишь?
— Грушевый отвар, — Чэнь Шиюэ пошевелил лопаткой. — Ты ночью кашлял.
Фу Юнь улыбнулся:
— Какой заботливый.
Чэнь Шиюэ зачерпнул горсть сахара и бросил в кипящую воду. Рука с лопаткой дернулась, металлический край со звоном ударился о стенку кастрюли.
Фу Юнь мгновенно подметил эту деталь:
— Это еще что такое? Паркинсон в твои-то годы?
Чэнь Шиюэ быстро отложил лопатку и полез в пакет за ягодами годжи, попытавшись прижать дрожащие предплечья к бокам.
— Ну-ка дай посмотрю. Покажи руки, — Фу Юнь протянул ладонь.
Скрыть сбитую в кровь кожу от отжиманий в грязи не было никакой возможности. Чэнь Шиюэ нервно сыпанул ягоды в бульон и попытался выставить Фу Юня из кухни, но тот уже окреп — сила вернулась к нему. Он перехватил запястье парня и властно развернул его ладонь вверх.
— Зацепился за порог, когда входил, — смущенно пробормотал Чэнь Шиюэ. — Вот и ободрал об асфальт.
Он осторожно проследил за реакцией Фу Юня, пытаясь понять, проглотил тот вранье или нет.
Прохладные пальцы Фу Юня сжались на его запястье. От этого прикосновения у Чэнь Шиюэ по коже пробежала волна жара, словно в крови вспыхнул огонь.
— Надо будет сказать, чтобы вымостили дорожку во дворе нормально, — проговорил Фу Юнь, разглядывая ссадину. — Идем в гостиную, обработаю.
— А... ладно, — послушно кивнул Чэнь Шиюэ.
Он выключил конфорку и поплелся следом.
Едва пропитанный спиртом ватный диск коснулся ссадины, Чэнь Шиюэ дернулся, пытаясь отдернуть руку.
Фу Юнь жестко зафиксировал его кисть:
— Не крутись!
— Извини.
— Боишься боли — смотри под ноги, когда шагаешь, — отрезанно выговорил Фу Юнь, по миллиметру очищая рану.
Взвесь грушевого пара в воздухе мешалась с резким запахом антисептика. Фу Юнь наклеил пластырь.
— Я случайно, — тихо произнес Чэнь Шиюэ, опустив взгляд. — Торговец сказал, что этот отвар отлично помогает от кашля, вот я и торопился.
Фу Юнь замер:
—... От пары чихов я бы не умер.
Чэнь Шиюэ расстроенно вздохнул:
— Понял.
Фу Юнь дар речи потерял.
«Господи спаси, у кого этот парень научился так виртуозно изображать невинность?!»
* * *
В последующие дни стояло затишье. Чэнь Шиюэ заметил, что в отсутствие расследований Фу Юнь быстро терял тонус. Он спал большую часть суток. Если и спускался на первый этаж, то лишь затем, чтобы лениво перекусить, после чего снова уходил наверх.
Несколько раз Чэнь Шиюэ заносил ему поднос с едой и натыкался на глухую тьму: плотные шторы не пропускали ни лучика.
Фу Юнь лежал под одеялом, бледный, с трудом уловимым дыханием, совершенно беспомощный. В полумраке четко вырисовывался лишь его утонченный профиль.
В такие минуты Чэнь Шиюэ накрывало диким порывом опуститься рядом, сгрести это хрупкое тело в охапку и не выпускать.
«Что со мной происходит?» — задавался он вопросом, заминаясь у кровати.
Но в итоге он лишь бесслышно ставил поднос на столик и слегка касался бледного запястья:
— Вставай, поесть надо.
Такой анабиоз хозяина оказался Чэнь Шиюэ только на руку: он беспрепятственно уходил на изнуряющие тренировки боевой группы.
На занятиях по рукопашному бою Фэн Юаньцзюй стабильно ставил его с собой в пару, выбивая из новичка всю дурь. В честном поединке Чэнь Шиюэ уже мог дать ему сносный отпор, но против административного произвола — вроде лишних весов на марше или сотен отжиманий — был бессилен.
В своей комнате Чэнь Шиюэ поставил мощный морозильник. Вернувшись с полигона, он погружал гудящие руки в бак с ледяной крошкой и держал их там до тех пор, пока кости не начинало ломить от холода, а нервы полностью не теряли чувствительность, переставая дрожать.
Так продолжалось вплоть до праздника Цинмин.
В день поминовения предков Чэнь Шиюэ отправился в боевую группу, но когда вернулся, Фу Юня в агентстве не застал.
— А, он уехал с бабушкой на кладбище, — сообщила Анди. — Спрашивал про тебя. Я сказала, что ты на утренней пробежке.
Чэнь Шиюэ вытер капли воды с рук и поднял глаза:
— На каком они кладбище? Я еду туда.