Хоу Ячан приложил два пальца к нижним векам и, шутливо склонив голову набок, ухмыльнулся:
— Тебе ведь больше всего нравились эти глаза, а, Лань Сюань?
—…Ты совсем с катушек съехал? — промямлила она.
Хоу Ячан ничуть не обиделся. Напротив, он сделал шаг к ней. Глаза Лань Сюань расширились от изумления.
На её глазах фигура мужчины стремительно уменьшилась, изящно сжалась — и в то же мгновение здоровый взрослый мужик испарился. На его месте осталась лишь грациозная длинноволосая девушка.
Ослепительно красивая, с тонкими чертами лица, она стояла в белом платье и аккуратных туфельках, а тёмные пряди спускались до самого пояса. Девушка мягко улыбалась, лучась тихим умиротворением — ровно так же, как и много лет назад.
—…Гу Ци?
Лань Сюань будто громом поразило. Она застыла как вкопанная, не в силах вымолвить ни слова: образ юной девушки из далёкого прошлого, пробившись сквозь толщу лет и нескончаемые кошмары, захлестнул её с головой.
Она раскрыла рот, но горло сжало судорогой.
— Не узнаёшь меня? — Хоу Ячан, сохраняя облик Гу Ци, подошёл ещё ближе. Черты его лица и образ Гу Ци в глазах Лань Сюань наложились друг на друга, порождая калейдоскоп ослепительных вспышек и теней.
Лань Сюань мрачно сдвинула брови и без лишних слов полоснула клинком прямо по этой мерзости.
Хоу Ячан провел ладонью по лицу, коснулся пальцами губ и тихо пробормотал:
— Чёт не меняет знак, нечёт меняет, а знак определяется по квадранту…
— Чего? — обомлела Лань Сюань.
Она даже не успела высказать всё, что думает об этой бредовой шпаргалке, как земля под ногами вспыхнула золотом. Две ослепительные линии света перекрестились, заставив почву раскалиться добела, и рассекли землю на мили вокруг на четыре четких квадранта.
Только тут до Лань Сюань дошёл смысл его слов. Она нервно хохотнула:
— Хвастаешься, что в школе с математикой ладил? В тридцать с лишним лет вырядился девчонкой и вспоминаешь формулы из тригонометрии?
Хоу Ячан качнул головой:
— Ты всё перепутала. Я не наряжался девчонкой. Я — это она, а она — это я.
В душе Лань Сюань зародилась страшная догадка. От этой мысли, слишком дикой и жуткой, кровь стыла в жилах.
— Кто ты, чёрт возьми, такой?! — заставляя себя выталкивать каждое слово, с дрожью спросила она. Каждый шаг к правде заставлял её сердце колотиться так бешено, словно оно вот-вот разворотит грудную клетку.
Они стояли по разные стороны золотых линий. Если смотреть сверху, Хоу Ячан находился в первом квадранте, а Лань Сюань — по диагонали, в четвёртом. Словно между ними пролегла незримая пропасть.
— Прежде чем мы сведём счёты, я расскажу тебе одну историю, — Хоу Ячан неспешно пошёл вдоль оси первого квадранта.
— Не подходи! — зарычала Лань Сюань, воткнув лезвие прямо в центр координат.
Золотые линии мигнули под ударом стали, но тут же восстановились.
Это был изолированный магический массив. Хоу Ячан запечатал внутри него себя и здание ритуального комплекса, вытолкнув Чэнь Шиюэ, Чэн Ша и остальных наружу.
Если Лань Сюань не разрушит этот массив четырёх квадрантов изнутри, снаружи никто не сможет пробиться в ритуальный комплекс. И уж тем более никто не найдёт Фу Юня.
Лань Сюань огляделась, окончательно убедившись в своей догадке: как только массив разделил пространство, все остальные люди исчезли из виду. Остались только они вдвоём.
— Первые двадцать пять лет жизни я не учился в школе, у меня не было возможности ходить в старшие классы. Да что там — у меня вообще не было нормальной жизни, — Хоу Ячан щелкнул пальцами, проигнорировав её выпад.
Он не стал подходить ближе, а просто неторопливо пошёл вдоль золотых границ.
— Гу Ци ведь не рассказывала тебе об этом? — Хоу Ячан остановился у края третьего квадранта. — О моём прошлом А-Юнь знал лишь малую часть, ты — и того меньше. Но полной картины не видел никто.
Лань Сюань хмуро следила за ним. По её виду казалось, она горько жалела, что пять лет назад в выпускном классе не прикончила его одним ударом вместе с душой.
— Я родился в чреве покойницы. Когда мать была мною беременна, перед самыми родами её убили, расчленили и закопали в снег. Я умер за неделю до того, как должен был появиться на свет, — с улыбкой произнёс Хоу Ячан. — Прямо в животе матери меня зарыли в сугробе одной северо-восточной Снежной деревни.
— Что ж, жаль тебя, — отрезала Лань Сюань без тени сочувствия.
— Младенец, погибший в утробе… Моя душа не знала покоя, а потому превратилась в призрачного младенца. Я выбрался из мёртвого тела и неупокоенной тенью скитался по этой деревеньке. Скитался и скитался…
— А потом в деревне умер ребёнок-сирота, которого родственники собирались отправить в городской приют. Да вот незадача: перед самым отъездом у него поднялся жар, и он испустил дух.
— И ты вселился в его тело, чтобы жить под его именем, — с каменным лицом перебила Лань Сюань. — А когда подрос, тебя благополучно усыновил старый босс Хоу, и ты стал вторым молодым господином.
— Умница, — похвалил её Хоу Ячан. — Но в чём моя вина? Старик Хоу — мой родной отец. Иными словами, он обязан был меня растить. Не отказываться же ему от родительских обязанностей только потому, что его сын — призрак?
Хоу Ячан протянул руку к солнечному свету: на земле не отразилось ни тени.
— Быть может, именно потому, что я родился духом, мой талант к пленению душ оказался нечеловеческим. Вот почему, пусть я и жил в чужом теле, никому и в голову не пришло усомниться в моём родстве со стариком Хоу. В этом и заключается магия пленения душ. Тебе до этого ещё расти и расти, девочка.
Хоу Ячан наставил на неё палец.
Лань Сюань уже догадывалась, к чему он клонит. Она пристально посмотрела на него:
— Да. И из-за этого ты сломал мне всю жизнь.
— Чья бы корова мычала, — усмехнулся Хоу Ячан. — Я полжизни скитался без крова. И к зрелым годам просто захотел возместить себе упущенное. Всё, недоданное мне судьбой, я решил забрать сам.
— Вот почему я создал Гу Ци.
Лань Сюань потеряла остатки терпения:
— Чтобы разрушить твоё заклятие, я обязательно должна дослушать эту паршивую сказочку?
В улыбке Хоу Ячана промелькнула жестокость:
— Если переживаешь, что Фу Юнь не сдюжит, можешь попробовать пробиться сама. Вот только едва ли у тебя выйдет быстрее, чем у меня.
Уровень его мастерства в пленении душ превосходил все её ожидания. Весь ритуальный комплекс оказался зажат в раскинутом массиве. И если догадка верна, Хоу Ячан был главным козырем Ли Юдэ. Пока никто не разрушит его чары, двери комплекса останутся запечатанными.
— Я не люблю фразочки вроде «можешь попробовать то или сё», — тихо проговорила Лань Сюань. — Но с твоей стороны цепляться за это — полная глупость. Никто не останется навечно заперт в девичьих переживаниях семнадцатилетней дурочки. И я — не исключение.
Улыбка Хоу Ячана стала ещё шире. Он ткнул пальцем себе в грудь:
— Застряла ты в своих семнадцати годах или нет — спроси у своего сердца. Языком-то трепать каждый горазд.
Зрачки Лань Сюань сузились. Она вскинула руку с зажатым оружием, отражая невидимый удар. В воздухе прошлась силовая волна, и Лань Сюань ощутила, как её сознание словно расщепилось: воспоминания, давно погребённые под толщей лет, хлынули наружу. Гу Ци, учительница математики, свистящий у самого уха мелок — всё это обрушилось на неё удушающим потоком.
Лань Сюань стремительно отступила, до хруста сжав рукоять клинка, и наотмашь замахнулась, встречая сокрушительный удар Хоу Ячана. Ей едва удалось выгнать часть этих образов из головы.
Перед глазами стояло всё то же кроткое, улыбающееся лицо Хоу Ячана.
— Видишь? Ты так и не смогла вырваться из своей боли. Куда уж тебе со мной тягаться?
Лань Сюань опустилась на одно колено. В горле подступила тошнотворная горечь, во рту разлился железистый вкус крови. Горячая от золотого свечения земля обжигала ногу. Оперев резчицкий нож о землю, она закрыла глаза, мелкими глотками восстанавливая духовные силы.
Пленение душ — это битва воли. Побеждает тот, чья ментальная концентрация и убеждённость окажутся сильнее.
Пальцы поглаживали рукоять. Знакомая, въевшаяся в память боль от шероховатого дерева помогла вернуть самообладание.
— Ты прав. Забыть прошлые раны тяжело, — она подняла взгляд на Хоу Ячана. — Но скажи, разве найдётся на свете человек с настолько каменным сердцем, чтобы на нём не было ни единой трещины? Так ведь, господин Хоу?
Она выделила последние слова. В следующий миг её зрачки превратились в узкие щели. Воля и намерение натянулись до предела, и в пустоте раздался оглушительный гул!
Свет в ладони Хоу Ячана разлетелся на куски. Не успел он опомниться, как Лань Сюань, сжимая клинок, метнулась к нему. Остриё лезвия холодно и точенным ударом устремилось прямо в его висок —
Взззж!
Шквал ветра вместе с лезвием свистнул у самых ушей, и в голову Лань Сюань диким потоком хлынули чужие воспоминания.
* * *
— С сегодняшнего дня тебя зовут Гу Ци. Нравится имя, которое я для тебя выбрал? — юный Хоу Ячан склонился над кроваткой в родильном отделении, разглядывая крошечную девочку в пелёнках.
— Второй молодой господин, вы отрезали кусок собственной души и вылепили из него девчонку… Вы уверены, что с помощью техники пленения душ сможете обмануть супругов Гу и заставить их поверить, будто это их родная дочь? — обеспокоенно спросил стоявший рядом слуга.
— Разумеется, — с удовлетворением ответил Хоу Ячан. — Это лучшая пара из всех, кого я смог найти. Чета Гу бесплодна, и Гу Ци станет их единственным ребёнком. Я никогда в жизни не знал, каково это — быть любимым. Так пусть же эта половина моей души станет самым счастливым ребёнком на свете. Избалованная дочка богатейшего человека, красавица, умница с интеллектом, превосходящим любых сверстников… Ей никогда не придётся, подобно мне, скитаться по свету и быть выброшенной, словно мусор.
Хоу Ячан с улыбкой смотрел на своё второе «я», и в его глазах светилась искренняя радость.
— С её помощью я проживу совсем другую жизнь.
* * *
— Как много… Это всё любовные записки от мальчишек? — Хоу Ячан сидел на диване, лениво перебирая пачку признаний от школьников, и тихо посмеивался. — Господи, ну и молодежь пошла.
Гу Ци в школьной форме кротко сидела напротив. Обычная тёмно-синяя мешковатая форма на ней смотрелась изящно и утончённо, подчёркивая точёную девичью фигуру.
Хоу Ячан бросил любовные письма в пылающий камин и небрежно отряхнул руки от пепла.
— Жаль, конечно. Я вообще-то мужчина, и крутить романы с парнями мне пока не хочется.
* * *
Проливной дождь лил как из ведра. Учащиеся Городской средней школы № 1 только что закончили вечерние занятия и стайками выходили во двор. Капли с шумом разбивались о зонты. У Гу Ци зонта не было, поэтому, прикрыв голову портфелем, она перебежками двигалась к воротам.
— Гу Ци! — молодая учительница под одним зонтом помахала ей рукой. — Сюда!
— Учительница Фэн! — обрадовалась девочка. Она тут же опустила портфель и подбежала под зонт учительницы математики. — Спасибо вам!
Они вместе пошли к выходу.
Неподалёку, под навесом учебного корпуса, Дань Лэсинь досадно сложил приготовленный зонт и раздражённо топнул ногой.
Сзади раздался смешок:
— Забудь, соседка по парте. Даже если бы учительницы Фэн не было, она бы всё равно не пошла с тобой под одним зонтом.
Дань Лэсинь обогнул её и увидел Лань Сюань. Та стояла, насмешливо скрестив руки на груди. Зонта у неё тоже не было, портфель она держала в одной руке, а взгляд её был полон иронии.
Дань Лэсинь почувствовал, как задетое самолюбие отозвалось жгучей болью.
Он взмахнул зонтом, обрызгав Лань Сюань ледяной водой.
— Будто тебя кто-то любит! — выкрикнул он со слезами в голосе, развернулся и рванул прямо под проливной дождь.
Лань Сюань осталась одна. Она молча вытерла воду с лица, и взгляд её постепенно потемнел.
«Скоро. Очень скоро полюбят», — подумала девочка, разворачиваясь к тёмному зданию школы. В её рукаве на мгновение блеснуло лезвие резчицкого ножа.
* * *
— Второй молодой господин! Что с вами?! Второй молодой господин!..
Слуги и телохранители в доме Хоу суетились вокруг него:
— Звоните врачу! У господина опять приступ головной боли, он сейчас лбом стену пробьёт, мы не можем его удержать!
— Век не видать мне покоя!.. — Хоу Ячан в одной пижаме бился головой о стены. Лоб его был покрыт синяками, тело заливал холодный пот, на шее вздулись жилы. От боли он не мог вымолвить ни слова.
Он лишь вцепился в рукав сиделки и прохрипел:
— Зовите… Фу Юня… Пусть Фу Юнь спасёт меня… Кто, сука, меня подставил?! А-а-а!..
Дверь на первом этаже с шумом распахнулась. Сквозь мутное сознание он услышал быстрые шаги Фу Юня, и это принесло облегчение.
— А-Юнь… А-Юнь, мне так плохо… — прошептал Хоу Ячан.
Фу Юнь подхватил его с пола. Его руки были сильными и уверенными. Вдохнув знакомый прохладный аромат, исходивший от старого друга, Хоу Ячан почувствовал, как дикая боль в голове немного утихла.
— Опять… Опять эта боль, голова сейчас расколется! А-Юнь, помоги… А-Юнь!
Фу Юнь успокаивающе погладил его по плечу, а затем резко нажал на точку на затылке. Хоу Ячан тут же провалился в небытие.
* * *
— Второй молодой господин, боли в голове всё ещё беспокоят? — личный врач проверял его пульс, внимательно всматриваясь в лицо.
Хоу Ячан качнул головой:
— Странно. Поболело какое-то время, а в последнее время — ни капли.
Врач на мгновение задумался, а затем достал телефон и показал ему несколько снимков:
— Думаю, вам следует кое-что узнать.
— Что именно?
— Босс Фу из Института исследований аномальных явлений № 410 не так давно взял к себе девчонку с талантом к пленению душ. На прошлой неделе она перевелась из Городской средней школы № 1 в Академию аномальных явлений. И вот совпадение: она училась в одном классе с Гу Ци.
Хоу Ячан и врач молча переглянулись.
Спустя долгое время врач вздохнул:
— Посудите сами: если кто-то каждую ночь режет клинком вторую половину вашей души на куски, как тут не загнуться от головной боли?
* * *
Время помчалось ещё быстрее.
Хоу Ячан только что закончил организовывать похороны отца и брата. Теперь во всём огромном доме Хоу он остался совсем один.
В пустой гостиной раздались тяжёлые, неспешные шаги.
Хоу Ячан не обернулся. Стоя перед двумя чёрно-белыми портретами, он размял шею и с тихим вздохом произнёс:
— А-Юнь тоже мёртв… Кто бы мог подумать, что рядом со мной останешься только ты.
Гу Ци ничего не ответила. Она просто стояла за его спиной.
Спустя долгое время Хоу Ячан услышал едва различимый всхлип.
Он изумлённо повернулся: по щекам Гу Ци текли слезы пополам с кровью. Впервые на её лице проявились живые, настоящие эмоции.
— Ты собираешься работать на Ли Юдэ? — спросила Гу Ци.
— Что ты сказала? — Хоу Ячан решил, что ослышался.
— Ты собираешься работать на Ли Юдэ? — повторила она.
— Ты пытаешься указывать мне?
Гу Ци промолчала.
Хоу Ячан усмехнулся:
— Ты — часть меня. И ты смеешь перечить моему решению?
Он протянул руку, чтобы вытереть кровь с её щеки. Запёкшаяся корка давно засохла, но Гу Ци так и не смыла её. Это было странно: Гу Ци всегда отличалась аккуратностью, да и ветвь души не должна была идти вразрез с волей оригинала.
Хоу Ячан почувствовал неладное.
Но едва его пальцы коснулись её лица, Гу Ци резко оттолкнула его руку:
— Не трогай!
Девушка напоминала испуганного зверька, в её глазах застыли ужас и ненависть.
Хоу Ячан быстро просмотрел воспоминания Гу Ци и наконец понял, откуда взялась эта кровь.
— Вот оно что, — задумчиво пробормотал он и присел, чтобы заглянуть в глаза своей второй половине. — Эта учительница математики умерла у тебя на глазах, защищая тебя. И теперь ты не хочешь, чтобы я работал с Ли Юдэ, так?
Гу Ци сдерживала слезы, но кивнула с нерушимой решимостью.
— Стоит ветви души окропиться горячей человеческой кровью, как она перестаёт слушаться, — тихо проговорил Хоу Ячан. — Тебя тронула эта глупая учительница и её самопожертвование. Настолько, что у тебя появилось собственное сознание. Как трогательно.
В его голосе не было ни капли тепла.
Гу Ци сжала кулаки, всем видом показывая: если он пойдёт к Ли Юдэ, она отречётся от него.
— Жаль только, что я не люблю, когда со мной спорят. Если отделённая часть души начинает мыслить по-своему и обретает собственное «я», она превращается в испорченный орган. В воспалённый аппендикс, который нужно просто вырезать, — ласково произнёс Хоу Ячан.
Гу Ци даже не успела вскрикнуть. Глаза её вылезли из орбит: мужчина одним движением насквозь пробил её грудь сзади.
Хлюп…
Девушка рухнула на пол. Её тело вместе с половиной души окончательно развеялось в небытие.
* * *
Вот какова была разгадка и финал кошмара, преследовавшего Лань Сюань всю жизнь.
Она с трудом вырвалась из воспоминаний Хоу Ячана. Слёзы застилали глаза, заливая щеки. А Хоу Ячан смотрел на неё с жестокой ухмылкой:
— Ну как, девочка? Поняла теперь, насколько коварен мир взрослых?
— Ты сломал мне жизнь… — прошептала Лань Сюань. — Если бы не ты, ничего бы этого не было! Я была бы её любимой ученицей, поступила бы в хороший университет, приезжала бы к ней на праздники, я…
— Ты ошибаешься, милая, — мягко перебил Хоу Ячан. — Ты должна быть мне благодарна. Ты до сих пор не понимаешь, кто ты есть. Не будь меня, на твоём пути встретилась бы другая девушка — Ли Ци, Ван Ци, Чжан Ци… Ты бы жила своей обыденной жизнью, поступила бы в какой-нибудь захудалый вуз и день за днём тонула бы в собственных комплексах, осознавая всю серость и ничтожность своего существования.
— Заткнись!! — закричала Лань Сюань, сорвавшись на визг. — Замолчи!
— И только благодаря мне ты открыла в себе талант, только благодаря мне Фу Юнь забрал тебя к себе! Только поэтому ты сегодня можешь стоять здесь и что-то мне доказывать! А по сути ты — всё та же завистливая, дрянная, серый ноль, не стоящий ни…
Лань Сюань вложила всю свою духовную силу в правую руку. Вложив в этот удар всю свою жизнь, она обрушила клинок вниз!
Её духовная энергия рванула наружу сокрушительным штормом. Лань Сюань пробила грудь Хоу Ячана насквозь. Брызнула кровь, Хоу Ячан отлетел назад, заходясь кашлем, а его внутренности вместе с кровью вывалились из раны на землю!
Хоу Ячан сплюнул кровь и, тяжело дыша, хрипло прошептал:
— Тебе ведь… так нравились мои большие круглые глаза…
— Да пошёл ты со своими…
— Ты ещё говорила А-Юню, что на первую зарплату сделаешь операцию на веках… Думаю, у тебя уже не будет шанса. Но ничего… я помогу тебе…
Он выбросил вперед руку, и его пальцы превратились в когтистые лапы призрака, нацелившись прямо в глаза Лань Сюань!
— А-а-а-а! — дико закричала Лань Сюань.
Кровь брызнула во все стороны — Хоу Ячан вырвал ей глаза. В то же мгновение мир для неё погрузился в абсолютную тьму.
Воспользовавшись моментом, Хоу Ячан изо всех сил пнул её в грудь. Лань Сюань отлетела назад и рухнула на раскалённую землю. Всё её тело горело огнём, боль разрывала грудь и внутренности, казалось, кости вот-вот превратятся в пепел.
— Ну как, милка? Нравятся такие большие глазки? — тяжело дыша, засмеялся Хоу Ячан. — Они ведь гораздо больше, чем у Гу Ци…
Из пустых глазниц Лань Сюань текли кровавые слёзы. Пошарив рукой по земле, она нащупала два круглых глазных яблока, всё ещё сохранявших тепло её тела.
Сидя на земле, она сжала рукоять ножа. Земля вокруг становилась всё горячее. Сознание, вопреки боли, прояснилось: именно в тот миг, когда она лишилась глаз, до неё дошёл главный секрет массива четырёх квадрантов.
Хоу Ячан продолжал безумно бормотать. С пробитой грудью его голос звучал глухо и сдавленно:
— Я больше всего на свете ненавижу завистников… Мой брат был таким, ты такая же… Вы все должны сдохнуть…
Лань Сюань горько усмехнулась. Направив нож точно в центр координат массива, она собрала последние силы и швырнула его вперед!
Бум!
Золотое свечение мгновенно угасло. Лань Сюань показалось, будто её внутренности разорвало на куски. Из ушей, носа и рта хлынула кровь. Вокруг царила непроглядная тьма.
Центральная точка уничтожена, свет угас, массив разрушен. Заклинатель мёртв, и всё погрузилось в тишину.
— Лань-Лань!
— Лань Сюань!
Чэн Ша подбежала к ней, подхватила под спину и прижала к себе. Её руки дрожали, когда она коснулась лица Лань Сюань:
— Лань-Лань…
Чэнь Шиюэ опустился рядом и схватил её за ледяное запястье. Пульс едва прощупывался.
— Брат Сяо Чэнь, заклятие пало! Беги внутрь… Внутрь, ищи босса!
Чэн Ша подняла голову, сдерживая слёзы:
— Беги же! Беги к Фу Юню, а я останусь с ней!
Чэнь Шиюэ тяжело дышал. Было очевидно, что Лань Сюань не жилец. Он протянул руку к её окровавленному лицу, но девушка, словно почувствовав это, слегка повернула голову и тихо прошептала:
— Иди… Не дай мне умереть зря…
В её угасающем голосе слышалась слабая улыбка.
— Передай Фу Юню… Если бы всё повторилось… в семнадцать лет на том уроке математики… я бы всё равно пошла за ним…
Чэнь Шиюэ не сдержал слёз. Сжав зубы, он поднялся и крикнул остальным:
— Все за мной!
Шум шагов быстро удалился. Тело Лань Сюань становилось всё холоднее. Чэн Ша понимала, что надежды нет. Она обняла её и тихо зарыдала, уткнувшись носом в её плечо.
—…Лань-Лань, ты меня слышишь?
— Слышу.
— У тебя есть какое-нибудь желание? — с трудом выговорила Чэн Ша.
Лань Сюань слегка качнула головой. Её голос был настолько слабым, что Чэн Ша пришлось наклониться к самым её губам.
—…Эти годы в мире аномалий… как будто я просто вздремнула на уроке математики в выпускном классе… А теперь сон закончился… и мне пора… Урок окончен.
Она слабо улыбнулась. Губы её шевельнулись беззвучно, но Чэн Ша разобрала каждое слово.
Она сказала:
«Если есть следующая жизнь… не хочу больше учиться математике».
Четыре года, проведённые плечом к плечу со всеми в мире аномалий, казались лишь сном, приснившимся во время дремоты на уроке. В этом сне была страсть, были друзья, был удивительный мир, где люди готовы отдавать жизнь друг за друга. Но теперь сон закончился, и пришла пора уходить.
«Оказывается, я так и не вышла из того кабинета математики, где мне было семнадцать».
В тишине словно прозвенел школьный звонок. Последним, что вспыхнуло перед глазами Лань Сюань, была тусклая свеча в вечернем кабинете. Молодая учительница математики дописала последнюю формулу, отложила мелок и с улыбкой повернулась к ней:
«Теперь поняла?»
«Поняла. На этот раз я ничего не забуду».
Чэн Ша больше не могла сдерживать слёзы. Сидя посреди дымящегося поля боя, она разрыдалась в голос.
* * *
Фу Юнь поднялся с земли. Кнут захлестнул шею Ли Юдэ в несколько оборотов. Потянув за конец, Фу Юнь с силой швырнул его о стену.
Голова Ли Юдэ была разбита, кровь заливала лицо, но он не ослаблял хватку, хотя его глаза уже вылезали из орбит под натяжением кнута.
— Скажи, я сейчас похож на своего отца? — с оскалом спросил Фу Юнь. — Он бы сопротивлялся тебе так же отчаянно? Или просто струсил и лёг под тебя?..
Ли Юдэ взмахнул рукой, соткав из тёмной энергии лезвие, и перерубил плеть у самой шеи. Фу Юнь среагировал мгновенно: сжав обрубок кнута, он наотмашь ударил Ли Юдэ по лицу.
Ли Юдэ слизнул кровь с губы. На его искажённом лице лопнули сосуды, превратив взгляд в безумную маску.
Фу Юнь потерял слишком много крови и едва держался на ногах. Он понимал, что долго не протянет.
Единственное, чего он хотел перед смертью — утащить этого ублюдка за собой на самый нижний уровень ада. Пусть Фу Цзимин сам расплачивается по своим долгам.
В это же время у дверей подвала Чэнь Шиюэ наступил на что-то твёрдое. Наклонившись, он увидел сигаретную пачку, которую недавно бросила Шэнь Ти.
Большинство ядовитых насекомых уже разлетелось, внутри оставалось лишь несколько особей.
Чэнь Шиюэ поднял коробку и мгновенно понял замысел Шэнь Ти.
Паразиты, которых Фу Юнь привёз из туристической зоны деревни Мяо, размножались с невероятной скоростью. Напав на охранников ритуального комплекса, они лишили их способности сопротивляться, что сильно облегчило штурм.
— Твой отец любил только меня, — прохрипел обессиленный Ли Юдэ с тихой усмешкой. — Будь он жив, он и сейчас выбрал бы меня… А-Юнь, ты должен понять: некоторым людям на роду написано быть отвергнутыми.
Ли Юдэ въелся взглядом в глаза Фу Юня, пытаясь уловить хоть малейшее проявление слабости. В такой момент секунда замешательства могла решить исход битвы.
Но Фу Юнь даже не моргнул. Не ослабляя хватки, он сплюнул кровь:
— Дядя Ли, ты явно переоцениваешь его значение.
— Любил он меня или нет — какая разница? — Фу Юнь оскалился в окровавленной улыбке. — Он меня не любил — и потому гниёт в земле. А тебя любил — значит, скоро ты отправишься к нему.
Ли Юдэ взревел и рывком опрокинул его на пол!
Затылок Фу Юня больно ударился о бетон. В ушах зазвенело, и в этот момент раздался выстрел!
Половину черепа Ли Юдэ разнесло в дребезги. В воздухе медленно кружилась киноварная пыль. За дверью Чэнь Шиюэ выронил пистолет и на коленях пополз вперед:
— А-Юнь…
Фу Юнь тяжело выдохнул, сплёвывая кровь, и встретился взглядом со стеклянными глазами Ли Юдэ.
Спустя мгновение тело Ли Юдэ качнулось и с глухим стуком рухнуло на пол.
Многолетняя гниль, кровь и слёзы, пропитавшие этот подвал, развеялись без остатка. Киноварная пыль медленно осела на пол, и вокруг установилась окончательная, нерушимая тишина.