— Да-да, будьте добры, свяжитесь с родственниками господина Гу Цзиньчжэ... Переключите на педагогический университет, я поговорю с его дочерью... — Фэн Юаньцзюй нервно мерил шагами комнату, но в конце концов запнулся и с мукой на лице вздохнул: — Ладно, переведите напрямую на центр психологической помощи.
— Просить прощения у родных погибшего — совершенно не мой конёк, извините уж.
На полу под белой простынёй лежали останки Гу Цзиньчжэ. Впрочем, накрывать их особой нужды не было: от человека остался лишь высохший скелет. Без экспертизы ДНК установить личность казалось невозможным.
Однако из уважения к усопшему все присутствующие молчаливо старались не смотреть в ту сторону.
— Соберите всех жителей деревни, у кого ещё теплится жизнь. Доставьте в указанное место, я лично их допрошу.
— Начальник, вы уверены? — послышался из трубки недовольный голос Жань Хуайчэня. — Сельчане едва дышат, ходить не могут. Допрашивать их сейчас... вам не кажется это бесчеловечным?
— И что с того?! Не могут идти — тащите на носилках! Каждый, мать вашу, должен быть доставлен сюда! Ты хоть представляешь, кем был Гу Цзиньчжэ?! Понимаешь, что означает его смерть?! Я сам ещё не дерзнул доложить командующему! Живых или мёртвых — всех ко мне на допрос!
Жань Хуайчэнь на том конце провода менялся в лице. Затем он совершил поступок, немыслимый за всю его карьеру:
— Простите, глава, но я не могу выполнить этот приказ.
— Для меня нет «важных» и «неважных» жизней. Мы, сотрудники Госбезопасности, обязаны в первую очередь защищать гражданских.
Фэн Юаньцзюй едва не задохнулся от возмущения:
— Жань Хуайчэнь, ты что, совсем ошалел?!
— Взвесьте всё ещё раз, глава, — голос Жань Хуайчэня звучал сдержанно, но непреклонно. — Остальные бойцы первой группы считают так же.
И товарищ решительно положил трубку.
Фэн Юаньцзюй застыл в немом изумлении.
Бунт. Настоящий бунт.
Чэн Ша тяжело вздохнула, жестом попросила командира не кипятиться и сама набрала номер первой группы.
— Сяо Жань, послушай меня, — её тон был куда мягче, располагающим к диалогу. — Сделайте вот как: возьмите в контейнерах временного госпиталя комплекты химзащиты, а затем пройдите по домам. Соберите любые сведения о том, какую помощь господин Гу оказывал Снежной деревне. Так у нас будет хоть что-то для отчёта перед руководством.
Получив утвердительный ответ, Чэн Ша повесила трубку и сочувственно посмотрела на Фэн Юаньцзюя:
— Он сказал, что сейчас же отправит людей.
Глава группы, оборвавший телефонную линию сверху донизу, чувствовал полную прострацию. Ему было не до расправы со строптивыми подчиненными. Внезапно его осенило, и он огляделся:
— Погоди... А где Шэнь Ти?
Чэн Ша замерла.
И вправду — а где Шэнь Ти?!
Вчера они ведь именно ради её поисков и отправились во временный госпиталь!
* * *
Тем временем в подземной пещере царил всё тот же непроглядный мрак.
— Из твоих слов выходит, будто подняться с самого дна — пара пустяков, — с лёгким сарказмом произнёс Чэнь Шиюэ. — Если всё так просто, и нам достаточно ковыряться в этой проклятой пещере пару дней, чтобы стать «хозяевами жизни», то чего стоят многолетние труды семьи Фэн Юаньцзюя и их предков?
Шэнь Ти подняла фонарь вверх. Луч света прорезал тень над жутким частоколом гробов и упёрся прямо в изваяние тёмного божества. Идол взирал на них свысока — то ли с состраданием, то ли с лукавым искушением.
— Одни становятся верхушкой общества благодаря богатству и протекции предков, — Шэнь Ти обернулась к нему с улыбкой, — а другие — за счёт смертельного риска, помноженного на удачу и правильный момент. Мы с тобой из второй породы. И эта пещера — лишь первый шаг нашего восхождения.
Она посмотрела на Чэнь Шиюэ с абсолютным спокойствием:
— В ближайшие три месяца я помогу тебе перешагнуть через три социальные ступени. Так что приготовься и держись крепче — голова может закружиться от высоты.
Воздух в пещере пришёл в движение. Из глубин подвешенных гробов донеслось тихое, шорошное копошение, будто внутри суетилось множество живых существ.
Чэнь Шиюэ вежливо улыбнулся:
— Доктор Шэнь, я бы искренне рекомендовал вам записаться на приём к психиатру. Вдруг ещё не поздно что-то исправить?
Шэнь Ти пропустила язвительную колкость мимо ушей.
Она взглянула на наручные часы:
— Глазная моровая язва распространяется куда быстрее, чем предполагал старый командующий. Фэн Юаньцзюй и его люди окончательно упустили контроль над ситуацией.
— Насколько мне известно, Центр спешно направляет подкрепление. Это значит, что часов через двадцать четыре здесь будут уже тысячи сотрудников Управления со всей страны.
— Первый шаг к вершине! — Она подняла указательный палец, точно учительница, вводящая новый термин, — изящно, воодушевлённо и экспрессивно. — Мы станем героями на глазах у всех.
Чэнь Шиюэ молча скрестил руки на груди:
— И как же ты собираешься превратить нас в героев?
Эта женщина с виду казалась утончённой и холодной, но на деле была одержимой безумицей с явной тягой к театральным эффектам.
В иной обстановке Чэнь Шиюэ ни за что не поверил бы столь ненадёжному и неуравновешенному человеку.
Однако сейчас его разум пылал от ярости после увиденного в ретроспективе воспоминаний. Сердце жгла лютая обида, а обещания Шэнь Ти казались единственным шансом, выпавшим из ящика Пандоры.
Пусть всё это звучало дико и неосуществимо, словосочетание «хозяева жизни» пронзило Чэнь Шиюэ до самых глубин. Под внешней кротостью и покорностью в нём всегда спал тёмный, жестокий бунтарь, и сейчас он пробудился.
Почему? Почему те, кто сидит наверху, могут одним взмахом руки уничтожить то скудное счастье, ради которого простые люди годами страдали и боролись?
Сговор чиновников и дельцов, теневые сделки... В безудержном жернове истории маленькие люди неизбежно оказываются под колёсами — их перемалывает в труху, не оставляя и следа.
Как Фу Юня.
Но почему?! Зачем нам соглашаться с такой долей?
Фу Юнь был всего лишь песчинкой в бушующем океане эпохи, и история не сохранила бы даже края его одежды.
Но для Чэнь Шиюэ, прошедшего через двадцать два года невзгод и одиночества, он был единственным спасением. Человек, который отдал всё и под конец остался один — преданный всеми, сломленный и опустошённый.
Если в этом мире и оставался кто-то, способный безоговорочно встать за него горой, то этим человеком был Чэнь Шиюэ.
Потому что в этой бренной жизни у Чэнь Шиюэ больше ничего не было.
А теперь отобрали и это.
Глядя, как глаза юноши наливаются ледяной, мёртвой тенью, Шэнь Ти вдруг мягко улыбнулась:
— Вот теперь правильно.
Чэнь Шиюэ равнодушно перевёл взгляд:
— Что именно?
— В твоих глазах зажёгся огонь. Пламя, способное сожрать всех твоих врагов дотла, — она протянула ему руку. — Пошли со мной. Мы перевернём этот гребаный мир вверх дном. Удаче пора сменить хозяев, и в этом году злодеями будем мы.
Чэнь Шиюэ даже не подумал подать ей руку:
— Доктор, вы звучите как подросток-переросток.
— А, это... — Шэнь Ти ничуть не обиделась, лишь с ностальгической грустью расправила плечи. — Помнишь, в детстве были такие видеоплееры? Чёрные коробки размером с полклавиатуры. Вставляешь диск — и крутят мультики.
— Мой отец работал на стройках в городе. На праздники он всегда привозил мне подарки, и среди них однажды оказалась дюжина дисков с японским аниме. Каждый вечер, когда я делала уроки, мама разрешала посмотреть одну-две серии перед сном.
— Мама преподавала математику в деревенской школе. Она была строгой женщиной, и эти диски — едва ли не единственное развлечение, которое она мне дозволяла. Потому что сама скучала по отцу.
Уголки губ Шэнь Ти всё ещё были приподняты, но вокруг глаз налилась болезненная, жуткая краснота:
— Видимо, с тех пор и остался этот отпечаток. Уж извини.
Чэнь Шиюэ всмотрелся в алые тени на её лице:
— А где эти диски сейчас?
— Их больше нет, — тихо ответила Шэнь Ти. — Ни дисков, ни людей.
Он вспомнил, с какими жестами и мимикой она только что объясняла, как «стать героями» — точь-в-точь как учительница у доски.
— Месяц назад я закопала их в горах. Вместе с урнами родительского праха.
Чэнь Шиюэ глубоко вздохнул и умолк. Братья по несчастью... Он не знал, как её утешить, а потому лишь молча ждал, пока она совладает с собой, после чего спокойно спросил:
— Ладно. Рассказывай свой план трёх ступеней.
Шэнь Ти мгновенно преобразилась, вытерев лицо так, словно ничего не произошло.
— Глазная моровая язва унесла жизни почти всей деревни. Медицинская группа пахала полмесяца без продыху, но так и не нашла лекарства. Упустили драгоценное время... Если посчитать, сегодня уходит последняя партия.
Чэнь Шиюэ почувствовал недоброе:
— Какая ещё партия?
— Последние живые деревенские, — улыбнулась Шэнь Ти. — Месяц назад вспыхнула зараза. Вирус и бактерии передавались от человека к человеку, пока не заразилось всё население. От первых симптомов до гибели проходит два-три дня. Так что после сегодняшней полуночи коренных жителей в Снежной деревне больше не останется.
Несмотря на то что разум Чэнь Шиюэ застилала жажда мести, от этих слов у него кровь стыла в жилах. Прояснив сознание, он переспросил:
— Ни одного живого местного... А остальные?..
— У первых бойцов боевой группы, прибывших на место, скоро начнут прорастать новые глазные яблоки.
Чэнь Шиюэ едва не задохнулся от ярости:
— Ты совсем из ума выжила?! Это же наши сослуживцы, мы столько времени работали бок о бок! Говори прямо: ты с самого начала знала, что сельчане обречены, выгадала момент, утаила правду от штаба и тянула время, чтобы никого не спасать?!
— Не кипятись, это и есть твой первый шаг, — Шэнь Ти повелительно взмахнула рукой. — Я не спасла, а ты — спасешь.
Она быстро обвязала верёвку вокруг талии Чэнь Шиюэ и метнула каменную крошку в незаметный механизм на стене. Верёвка натянулась, рывком вздёрнув юношу в воздух и подняв его прямо к подножию истукана.
Шэнь Ти с ловкостью дикой кошки устремилась следом, цепляясь руками и ногами за выступы скалы.
Едва Чэнь Шиюэ успел встать на ноги на каменном карнизе, как доктор уже ловко взобралась на площадку. Физическая подготовка бойцов боевой группы не вызывала сомнений.
Кто бы мог подумать, что под белым халатом хрупкой, утончённой женщины скрывается такая сила и цепкость, ничуть не уступающая навыкам Чэн Ша. Чэнь Шиюэ, размышляя об этом, одновременно взглянул вниз.
Восемь массивных гробов, подвешенных на чёрных цепях, парили в пустоте. Покрытые смоляным лаком, за долгие века они не утратили цвета, а их тяжёлые крышки были подогнаны так плотно, что наружу не пробивалось ни единого звука или струйки воздуха.
— Знаешь, кто лежит внутри? — спросила Шэнь Ти.
Чэнь Шиюэ качнул головой:
— Сообщу в Бюро культурного наследия, они быстро найдут ответ.
Шэнь Ти закатила глаза. Выхватив скальпель, она одним точным, выверенным ударом обрушила его на крышку ближайшего гроба. Дерево с треском разлетелось, обломки с шумом посыпались на дно пещеры, а Чэнь Шиюэ вздрогнул от неожиданности и отшатнулся.
Напугал его не сам выпад спутницы, а то, что открылось его взору.
В гробу не было покойника. Он был доверху набит... человеческими глазами.
Да, именно так. Целое обителище живых, налитых, свежих глазных яблок с чётко различимыми белками и зрачками. Настоящий бассейн из глаз, плавающих в тёмной гнилостной жидкости. За тысячи лет они не истлели, на них всё ещё просматривалась тончайшая сетка кровавых сосудов.
Они походили на разбухшие в воде гидрогелевые шарики — круглые, глянцевые, упругие.
Но Чэнь Шиюэ не сомневался: это были человеческие глаза. Ничто другое в мире не способно вызвать настолько леденящий ужас.
— Что это за проклятая херня?! — вырвалось у него.
— Во времена эпох Шан и Чжоу божествам приносили человеческие жертвы. Вот этому самому языческому богу, — Шэнь Ти указала на гигантскую статую позади них. — В одной руке Он держит весы, в другой — плоть и кровь жертв, что символизирует верховный суд и равновесие мироздания.
Чэнь Шиюэ от подобного бреда напрочь забыл о страхе и ядовито усмехнулся:
— Я, конечно, тоже технарь, но, по-моему, даже школьнику известно: в эпоху Шан и Чжоу понятия «Дао» ещё не существовало.
Шэнь Ти безэмоционально посмотрела на него, после чего решительно проигнорировала историческую справку:
— Чтобы вымолить у небес справедливость и прозрение, древние адепты заживо вырывали у рабов свежие глаза и в качестве подношения складывали их в единое место. Так и появились эти восемь гробов, и вот их содержимое. Теперь понятно?
— Ты правда думаешь, что рабовладельческий строй заботился о справедливости?..
Шэнь Ти наконец сорвалась на рявканье:
— Да чёрт с ними, с рабовладельцами и Чжоу-ваном! Они, блин, на базар за овощами ходили и хотели, чтобы их на весах не обвешивали! Будешь умничать — сброшу вниз!
— В эпоху Шан не было базаров... Погоди, смотри! Там что-то шевелится! — перебил её Чэнь Шиюэ, указывая дрожащим пальцем на жижу в гробу.
— Слезовый Гу. Паразиты, способные жить внутри глазного яблока и питаться его соками. В древности множество людей лишалось зрения именно из-за них, теряло трудоспособность и погибало. По идее, этот вид вымер много веков назад. Я сама впервые увидела их только здесь, когда спустилась вслед за Гу Цзиньчжэ.
— А кто вообще такой этот Гу Цзиньчжэ? — спросил Чэнь Шиюэ.
Шэнь Ти сверилась с часами:
— Через три дня, если вернёшься в боевую группу живым, сам всё узнаешь.
В душе у юноши зародилось дурное предчувствие.
Шэнь Ти взмахнула рукой — яркий, сочный плод, зажатый в её ладони, с точностью снаряда угодил прямо в центр гроба. В ту же секунду из мешанины глазных яблок вырвалась туча мелких чёрных и белых червей. Сбившись в кишащий ком, они набросились на фрукт и за считаные мгновения сожрали его без остатка — вместе с кожицей, мякотью и косточкой.
Только сейчас Чэнь Шиюэ в полной мере осознал, сколь чудовищная масса тварей скрывается в этой усыпальнице.
Чёрно-белое море паразитов вздымалось и бурлило, киша живым ковром. От одного вида этого копошения тошнило.
Пока Чэнь Шиюэ стоял ошеломлённый, Шэнь Ти сунула ему в ладонь три ампулы с инъекциями. Он с недоумением уставился на неё.
— А теперь ты заберёшься в гроб и проведёшь там ровно трое суток. Тебя будут жрать и терзать тысячи червей, яд пропитает каждую каплю твоей крови и каждый сантиметр кожи. При этом ты не должен отключаться. Каждую полночь...
Шэнь Ти сняла с руки часы и протянула ему:
—...эти часы подадут сигнал. В этот момент ты сделаешь укол.
— Твой способ лечения глазной моровой язвы — это просто попытка укокошить меня?! — вспылил Чэнь Шиюэ.
Шэнь Ти отступила на шаг:
— Три ампулы поддержат твои силы, когда станет совсем невмоготу. Запомни: потеряешь сознание — больше не проснёшься.
— Мой препарат плюс семьдесят два часа пыток в аду среди червей. Яд спёчется с твоей кровью. Если выживешь — твоя плазма станет спасением для всех бойцов боевой группы.
— И тогда каждый из них будет молиться на тебя, как на спасителя, — с наслаждением произнесла она.
— А если нет — ты сгниёшь здесь, черви сожрут твою плоть до последней косточки, а останки смоет подземными водами прямо в деревенские колодцы. И зараза охватит все окрестные земли.
На губах Шэнь Ти заиграла таинственная, торжествующая улыбка:
— А иначе... откуда бы им знать, как умер Гу Цзиньчжэ? И как смертоносная зараза, спавшая под землёй тысячи лет, вырвалась на свободу, чтобы принести гибель людям?
Чэнь Шиюэ озарила страшная догадка, но в следующий миг Шэнь Ти выхватила пистолет и выстрелила ему прямо под ноги!
Не успев среагировать, от мощной взрывной волны выстрела юноша потерял равновесие, сорвался с выступа и рухнул прямо в кишащее месиво червей внутри гроба.