Воздух вокруг застыл гнетущей тишиной.
Фу Юнь удивлённо взглянул на неё:
— Сама догадалась?
— А то как же! Чуть кости там не оставила, — с содроганием отозвалась Лань Сюань. — Благо Чэн Ша оказалась сообразительной.
— Хоть ей и достался сок, сыграв роль матери, — подхватила Чэн Ша с едва заметной ухмылкой, — за всю ночь она не издала ни звука. Потому и уцелела.
Она кивнула, подтверждая слова Лань Сюань:
— Девочка, выпившая молоко, проспала до самого утра. Отец приложился к пиву, а пьяный родитель на себе подобных не нападет. Значит, мачеха, что посреди ночи поднялась и посмела потревожить его сон, становится первой мишенью.
Чэнь Шиюэ прокрутил всю цепочку в голове:
— Выходит, в следующий раз брать сок нельзя?
По рядам собравшихся у двери прошёл вздох облегчения. Прошлой ночью каждый был уверен, что пиво — верный билет на тот свет. Кто бы мог подумать, что именно оно окажется спасением.
— Пошли, здесь больше не на что смотреть, — тихо сказал Фу Юнь.
Толпа у порога стала неохотно расходиться. Фу Юнь напоследок бросил взгляд на лежащий на полу труп и уже повернулся, чтобы уйти, как за спиной раздался вальяжный голос Ли Юдэ:
— А ты оказался не столь сообразителен, как я думал.
Фу Юнь замер на полушаге. Обернувшись, он мягко улыбнулся:
— С чего вы взяли, босс Ли? Я вроде никогда не приписывал себе великого ума в вашем присутствии.
Ли Юдэ молча въелся в него взглядом.
— Или... — Фу Юнь небрежно наклонил голову, и в его улыбке проскользнула тонкая ирония, — вы проецируете на меня кого-то другого?
Ли Юдэ опешил. Выражение его лица мгновенно изменилось — не то изумление, не то с трудом сдержанный испуг.
Фу Юнь со вкусом отдал легкий полупоклон:
— Шучу-шучу. Не берите в голову, босс Ли.
Тот лишь отмахнулся, возвращая себе невозмутимый вид, и с живостью произнёс:
— А ведь я давненько размышляю об одной вещи, молодой господин Фу.
— Я слушаю.
— Как по-твоему, в каком возрасте дети начинают сохранять отчетливые воспоминания? — спросил Ли Юдэ, пристально наблюдая за его реакцией.
— У всех по-разному, — гладко парировал Фу Юнь. — Смотря когда ребенок начинает осознавать мир вокруг.
В этот момент Чэнь Шиюэ решительно подошёл к ним, перехватил Фу Юня за запястье и тихо, но твёрдо произнёс:
— Фу Юнь, у меня голова раскалывается. Пойдём наверх, посидишь со мной.
Фу Юнь тут же подхватил его под локоть, поддерживая, и с извиняющейся улыбкой кивнул Ли Юдэ:
— Простите, босс Ли, вынужден откланяться. Поговорим как-нибудь в другой раз.
Ли Юдэ провожал их взглядом. Его глаза оставались абсолютно темными и непроницаемыми — ни единой эмоции не отразилось на лице.
* * *
— Где болит? — едва за ними закрылась дверь номера, Фу Юнь усадил Чэнь Шиюэ на кровать и тревожно осмотрел с ног до головы.
Чэнь Шиюэ откинулся на подушки и снизу вверх посмотрел на него:
— Нигде. Надо же было как-то заткнуть этот разговор.
— О как. Заботливый какой.
— Это место куда опаснее, чем указывалось в сводках Боевой группы. Сейчас не время ворошить прошлое. Если так хочешь узнать что-то про отца — выберемся отсюда и спросишь, — спокойно отрезал Чэнь Шиюэ.
Фу Юнь усмехнулся:
— Ладно. Как скажешь.
Он присел на край кровати, разглядывая собеседника:
— А ты времени в Боевой группе даром не терял, набрался ума-разума. Я тут подумал вчера... Похоже, тебе там и впрямь лучше, чем со мной. Хоть я и не перевариваю эту контору.
Чэнь Шиюэ молчал, слушая.
— Куда бы ты ни пошел, главное — уметь за себя постоять в нашем деле. Можно считать, обещание, данное Сюэчжу, я сдержал, — с легким самосарказмом прибавил Фу Юнь. — За твоей спиной Старый командующий и верхушка Госбезопасности. Даже если Фэн Юаньцзюй тебя недолюбливает, максимум, на что его хватит — заставить тебя пробежать пару лишних кругов. Реально вредить не станет. Со мной куда опаснее.
Чэнь Шиюэ разом сел на кровати:
— Ты чего как перед смертью заговорил?
Фу Юнь без церемоний отвесил ему легкую пощечину, укладывая обратно:
— Сам ты перед смертью! Пожелать мне чего поприличнее не пробовал?
Чэнь Шиюэ немного успокоился, хотя тревога не ушла. Он поймал длинные изящные пальцы Фу Юня и слегка сжал их:
— Ладно. Верю.
Фу Юнь мягко высвободил руку, поднёс рукав к носу и поморщился с глубоким отвращением:
— Схожу в душ. От меня воняет кровью, кожей чую. Терпеть не могу.
— Давай. Я у двери подожду, если что — зови.
* * *
У Чэнь Шиюэ иногда проявлялась удивительная непрошибаемость. Лишь когда из-за двери ванной донесся шум падающей воды, до него наконец дошло.
Душ? В иллюзии, сотканной из злой проклятой ауры?!
Фу Юнь совсем с катушек съехал?
В том же деревенском доме клана Чэнь условия были адовые. Они ежедневно ходили среди гробов, в крови и грязи, раскапывали родовые могилы, рубили мосты — и ничего, Фу Юнь чистюлю из себя не корчил.
Чэнь Шиюэ охватило дурное предчувствие. Он подошёл к двери ванной и постучал:
— Фу Юнь? Ты скоро там?
Ответа не последовало. Только глухой, ровный шум воды.
Сердце Чэнь Шиюэ заколотилось как бешеное. Он дернул ручку — заперто изнутри.
В воздухе еле ощутимо потянуло железным, сладковатым духом. Чэнь Шиюэ мгновенно узнал этот запах — руки и ноги вмиг онемели от ужаса:
— Фу Юнь!
Он с разбегу вышиб дверь плечом.
Картина, открывшаяся в ванной, заставила кровь застыть в жилах.
Вода в ванной переливалась через край, алыми волнами захлестывая кафель. В теплом свете потолочных ламп эта смесь казалась чудовищно густой, ярко-красной.
Фу Юнь лежал в ванной. Лицо смертельно бледное, рука беспомощно свисает через борт. Глаза закрыты. Алая вода толкалась о его грудь, струясь в такт волнам.
В голове Чэнь Шиюэ словно оборвалась струна.
Он даже не понял, как сделал эти несколько шагов. Намокшие штанины липли к ногам, когда он рухнул на колени у самого борта.
Фу Юнь... мёртв?
Дрожащими пальцами Чэнь Шиюэ коснулся его руки. Кожа под пальцами была прозрачной, ледяной, сквозь неё просвечивали синеватые жилки. Фу Юнь не дышал. Он просто лежал перед ним — недвижный и тихий.
От дикого неверия до раздирающей грудь боли прошло мгновение. Чэнь Шиюэ захлестнула такая волна бессилия, что всё тело содрогнулось в мелкой дрожи.
На секунду он снова оказался в том бесконечном коридоре лечебницы. Ледяной сквозняк, свидетельство о смерти сестры в слабеющих пальцах... За двадцать с лишним лет его самый глубокий, самый дикий страх никуда не ушёл.
Чэнь Сюэчжу и Фу Юнь были единственными людьми, ради которых он жил. Но судьба, похоже, твердо решила научить его утрате именно через них.
Чэнь Шиюэ согнулся пополам, задыхаясь от сухого, рвущего горло кашля. Спотыкаясь, он попытался нащупать пульс на мертвенно-холодном запястье, сжав его изо всех сил.
И тут человек в ванной беззвучно распахнул глаза.
С плеском вынырнув из кровавой пены, он сел. Чэнь Шиюэ вцепленным взглядом смотрел на него, не в силах шевельнуться.
Из пустых, остекленевших глаз Фу Юня по щекам потекли две струйки кровавых слёз. Он медленно подался вперёд и пальцами мертвой хваткой впился Чэнь Шиюэ в горло. Он был так близко, что Чэнь Шиюэ видел каждую тень, падающую от его длинных ресниц.
Фу Юнь оставался прекрасным. Даже превратившись в тварь.
Дикая боль в гортани выжгла все мысли. Сознание уплывало, легкие горели от нехватки воздуха, но в глубине душевного хаоса Чэнь Шиюэ мелькнула странная, отчаянная мысль: «Погибнуть от твоих рук... не самый худший финал».
В следующий миг чья-то хватка вцепилась ему в воротник и с силой швырнула затылком о стену.
Вспышка боли в черепе мгновенно прогнала морок. Воздух со свистом ворвался в грудь, ворот разжался, и перед глазами всё прояснилось.
Морок распался за долю секунды.
Перед ним стоял реальный Фу Юнь — мокрый, в накинутом на плечи пальто, тяжело дышащий. Увидев, что Чэнь Шиюэ всё еще смотрит на него бессмысленным взглядом, он без лишних слов подался вперед и ощутимо влупил ему коленом под дых, прижимая к стене.
— Очухался?!
Чэнь Шиюэ ошеломленно уставился на него. Глаза щипало от подступивших слёз.
Фу Юнь замахнулся, намереваясь всыпать ему еще, но Чэнь Шиюэ неожиданно рванулся вперед и намертво сжал его в объятиях, уткнувшись лицом куда-то в плечо.
Фу Юнь замер:
—... Ты мне объяснишь, что за херня?! — Выдохнув, он попытался похлопать его по спине: — Отпусти, задушишь же!
Чэнь Шиюэ не отпускал. Из его горла вырвался глухой, болезненный навзрыд.
— Я толком душ открыть не успел, слышу — ты вбегаешь и начинаешь сам себя душить со всей дури, — уже более мягко, но все еще раздраженно проворчал Фу Юнь. — Слёзы мне на одежду не мотай!
Фу Юнь жив.
Эта мысль бьющим током пронзила сознание Чэнь Шиюэ. Он сжал руки ещё сильнее, будто пытаясь вплавить живое тепло и стук сердца Фу Юня в собственные плоть и кости.
Лишь спустя долгое время Чэнь Шиюэ с трудом выдавил:
— Иллюзия призрака... показывает то, чего ты боишься больше всего на свете.
Фу Юнь дрогнул:
— И что ты увидел?
Чэнь Шиюэ мотнул головой, невнятно пробормотав:
— Неважно... Главное — сам будь осторожен. Не попадись.
Фу Юнь фыркнул, качая головой:
— Кто бы говорил! Попадаешься тут только ты. Я подобные иллюзии еще на первом курсе щелкал как орехи.
Отголоски пережитого кошмара еще держали Чэнь Шиюэ в тисках, но он все же медленно разжал руки. Подавив внутреннюю дрожь, он спросил:
— А ты... зачем меня зовёшь, когда мылся?
Он окинул взглядом промокающую насквозь одежду Фу Юня.
— Хотел, чтобы ты взглянул на одну дрянь, — Фу Юнь сбросил мокрое пальто на кровать, подошел к открытой двери ванной и жестом макнул головой внутрь.
Он шагнул к лейке душа и крутанул кран.
Потоки холодной воды ударили о кафель. Чэнь Шиюэ вгляделся в струи и вдруг отшатнулся в ужасе.
Пляп, пляп, пляп...
Вместе с водой из лейки на пол шлёпались склизкие, слипшиеся комья белёсой кашицы. Выглядело это жутко и омерзительно.
— Это еще что за дрянь?! — Чэнь Шиюэ подался было вперед, но Фу Юнь жестко оставил его на месте, уперев ладонь в грудь.
— Очевидно же, — ровно произнёс Фу Юнь. — Чья-то разложившаяся плоть.