Ещё не успев открыть глаз, Фу Юнь ощутил ноющую боль в пояснице и пронизывающий до костей холод. Вокруг явно господствовали сырость и тьма. Грудную клетку сдавило так, что дыхание давалось с трудом.
Фу Юнь неспешно разомкнул веки и с невозмутимым, хотя и несколько расфокусированным взглядом осмотрелся.
Его привязали к стулу. Грубая пеньковая верёвка намертво фиксировала запястья на подлокотниках, а оставшиеся витки въедались в талию и живот, уходя к спинке. Отсюда и тошнотворное ощущение удушья.
— Очнулся? — из густой тени неподалёку донёсся голос Ли Юдэ. — Воды хочешь?
Фу Юнь спокойно кивнул:
— Будь так добр.
Ли Юдэ подошёл к нему со стаканом. Одной рукой он аккуратно приподнял подбородок пленника, а другой поднёс край к его губам, осторожно напоив.
Жадными глотками осушив стакан, Фу Юнь немного перевёл дух. Пошевелив замлевшими запястьями, он вскинул взгляд на Ли Юдэ и усмехнулся:
— А местность-то мне знакомая.
— Ещё бы, — согласился Ли Юдэ. — Тебе было десять, когда ты оказался здесь впервые. Удивительно было бы забыть.
— Тридцать, — поправил Фу Юнь.
— Ах да... Четыре года назад. Ты сошёлся здесь с Юань Саном и разыскал отчёт о вскрытии Цзимина.
Фу Юнь, насколько позволяли путы, размял затёкшую шею. Теперь перед ним предстала вся картина. Это была та самая допросная под зданием ритуального комплекса, где когда-то сгинул его отец, Фу Цзимин. За четыре года здесь ничего не изменилось — та же давящая, мрачная обстановка, разве что пыль смахнули да немного прибрались.
— Ты ведь узнал меня ещё в том загородном доме на шоссе, верно? — Ли Юдэ наклонился к нему с мягкой улыбкой. — И боишься меня точно так же, как в детстве.
Фу Юнь вздохнул:
— Босс Ли, только не говорите, что решили устроить тут драму с заменой ролей и проецируете на меня чувства к моему отцу?
Ли Юдэ запрокинул голову и расхохотался. Затем снисходительно, почти ласково погладил его по щеке:
— Нет, в тебе нет его породы.
— И какой же? — поинтересовался Фу Юнь.
Ли Юдэ мечтательно затуманился:
— Особой... Пронзительной, хрупкой, но гордой отстранённости. Сломать его было невозможно.
У Фу Юня аж зубы заломило:
— Извините, конечно, Босс Ли, но вы случайно не ошиблись жанром? Что-то я не помню, чтобы мой отец подрабатывал героиней слёзовыжимательного романа.
— Не веришь?
— Верю, верю... — с кривой ухмылкой отозвался Фу Юнь.
Ли Юдэ выпрямился. Подскочивший подручный набросил ему на плечи пальто. Заходясь глухим кашлем, старик заметил:
— Зато ты куда сговорчивее его.
— Упрямцы долго не живут, это простая истина, — спокойно откликнулся Фу Юнь.
В этот момент дверь отворилась. Вошла Шэнь Ти с медицинским саквояжем в руках:
— Командующий, прикажете начинать забор крови?
— Рад, что ты всё понимаешь, — Ли Юдэ отступил на шаг и кивнул Шэнь Ти: — Приступай.
Шэнь Ти привычным движением ввела иглу в вену Фу Юня:
— Терпи, старшекурсник.
Фу Юнь промолчал.
Шэнь Ти действовала предельно осторожно, стараясь набрать минимальный объём.
— Вот что значит заботливая младшая коллега, — со вздохом заметил Фу Юнь, глядя, как тёмная алая жидкость поднимается в шприце.
— Заткнись, — отрезала Шэнь Ти. — Тебе, похоже, совсем наплевать, истечёшь ты кровью или нет.
— Но ты ведь здесь, контролируешь процесс?
Шэнь Ти бросила на него сочувственный взгляд:
— С чего ты взял, будто объём зависит от моего желания?
— Чему быть, того не миновать, — безмятежно откликнулся Фу Юнь.
Зажав прокол ватным тампоном, Шэнь Ти направилась к подносу:
— Командующий, изволите выпить сразу или очистить пробу?
Ли Юдэ забрал у неё сосуд с кровью:
— Прямо так. Без фильтрации. Как и тогда.
Он запрокинул флакон и выпил всё до капли.
— Время берёт своё, вы уже не так молоды, так что рассчитывайте силы, — сдержанно напомнила Шэнь Ти, убирая саквояж.
Ли Юдэ прилёг на кушетку и смежил веки, уходя в сон. Шэнь Ти бесшумно выскользнула за дверь, не тревожа его.
Этот ритуальный комплекс находился на отшибе. Чтобы обеспечить лечение Ли Юдэ, сюда стянули почти все силы. Штаб-квартира Управления фактически превратилась в пустую оболочку.
Ли Юдэ был свято убеждён, что кровяной Гу Фу Юня исцелит его, и задерживаться здесь надолго не планировал.
— И надо же было выбрать эту захудалую допросную для лечения... — бурчала про себя Шэнь Ти, прохаживаясь у входа в подвал. Ей казалось, что у всех сильных мира сего напрочь отбито здравомыслие.
— Старики склонны к сентиментальности. А может, он просто не планирует выпускать меня живым. Крематорий, гроб и урна в одном месте — полный комплект услуг без лишних хлопот, — донёсся из темноты голос Фу Юня.
— Тебе кровь пустили, откуда столько болтливости? — нахмурилась Шэнь Ти.
— Пользуюсь моментом, пока силы есть, — Фу Юнь повернул голову и мягко улыбнулся. — Интуиция подсказывает, что скоро мне будет не до разговоров.
Эта мимолётная, слабая, но странно умиротворяющая улыбка заставила Шэнь Ти оцепенеть. В памяти всплыл заснеженный зимний вечер многолетней давности у стен Академии аномальных явлений.
Фэн Юаньцзюй тогда нагло запихивал Фу Юня в машину, намереваясь увезти в неизвестном направлении. В последний миг примчалась Чэнь Сюэчжу. Она накинулась на Фэн Юаньцзюя, вырвала Фу Юня из салона и крикнула Шэнь Ти помочь.
И тогда Фу Юнь смотрел на Чэнь Сюэчжу точно таким же успокаивающим взглядом.
Позже Шэнь Ти немного подкорректировала это воспоминание и внедрила его в разум Чэнь Шиюэ. Это мгновенно разжгло в нём пламя ярости, заставив в одну ночь повзрослеть, пройти сквозь адское испытание в яме с Гу и восстать из пепла — что внесло неоценимый вклад в их общий план триумфального прорыва.
— Твоя интуиция тебя не подвела, — Шэнь Ти взглянула на часы. — Он как раз должен очнуться.
— Иди, — спокойно выдохнул Фу Юнь.
* * *
— Шэнь Ти! Шэнь Ти, ко мне! — Ли Юдэ, бледный как полотно, сорвался с кровати. — Почему нет никакого эффекта?! Внутренности горят огнём, опухоль разрывает от боли! Никаких признаков исцеления!
— Командующий, я же предупреждала вас, — сдержанно возразила Шэнь Ти. — Росток Гу, каким бы мощным он ни был, вводился почти двадцать лет назад. За эти годы лечебные свойства угасли. Это всё равно что принять просроченное лекарство. Шанс того, что кровяной Гу двадцатилетней давности сработает, стремится к нулю...
— Введи новый штамм! — тяжело дыша, Ли Юдэ извлёк из-за пазухи ампулу. — Это концентрат того же яда Гу, что и тогда. Бери и коли ему! Если он выжил тогда, выживет и сейчас!
— Тогда он был ребёнком! Регенерация у детей совершенно иная! Вы не боитесь, что от повторного укола он просто сдохнет?! — голос Шэнь Ти задрожал от тщательно скрываемого ужаса и гнева.
— В нём остался прежний фундамент. Переживёт, — бросил Ли Юдэ, игнорируя её аргументы.
— Почему бы вам не попробовать подопытного того же возраста...
— Ты думаешь, я не пробовал?! — взревел Ли Юдэ. Многодневная агония, раковые метастазы, выжигающие печень и желудок, и съедающий разум страх окончательно сокрушили его самообладание. — Я испробовал сосуды всех возрастов! — задыхаясь, старик вытаращил на неё налитые кровью глаза. — От годовалых младенцев до студентов Академии аномальных явлений, приехавших на стажировку! Я вводил яд Гу каждому из них! И ни один... слышишь, ни единый человек не выжил! За все эти годы выстоял только он один! — голос Ли Юдэ дребезжал от дикого, животного отчаяния. — А потому пошла и ввела ему новый препарат. И не заставляй меня повторять!!
Шэнь Ти глубоко вдохнула, забрала из его дрожащих рук ампулу и спустилась в подвал.
Фу Юнь чуть приоткрыл веки:
— Ну что, я был прав?
Шэнь Ти резко стряхнула шприц и произнесла холодным, чужим голосом:
— Будет адски больно.
— Я в курсе.
— Приготовься.
— Раньше начнём — раньше отмучусь. Давай, — пальцы Фу Юня слегка шевельнулись на подлокотнике, маня её к себе. Он был абсолютно равнодушен к грядущей пытке.
Сжав зубы, Шэнь Ти до упора вдавила поршень.
Препарат подействовал спустя десять минут.
Фу Юня рвануло вперёд, из его рта брызнула алая кровь. Пальцы с панической силой впились в дерево подлокотников, а тело забилось в страшных, нечеловеческих судорогах.
— Фу Юнь! — Шэнь Ти подскочила к нему, схватив за плечи. — Как ты?! Держись!
Какое там «держись» — адская агония превзошла любые наихудшие ожидания. Яд Гу жгучей волной растекался по внутренним органам, пожирая нервные окончания. Запястья за считанные секунды сдирались о грубые путы до запёкшихся кровавых ран.
Шэнь Ти сжала его руки:
— Не дёргайся! Верёвка непростая, она высасывает духовную силу. Чем сильнее рвёшься, тем быстрее угасаешь!
Фу Юнь в муке запрокинул голову. Холодный пот градом катился по подбородку и шее, вымочив одежду насквозь. Уголки его глаз налились болезненной краснотой.
— Скажи честно... — выдавил он сквозь сжатые зубы, — дозировку... увеличили?..
— Естественно! Двадцать лет назад ты был ребёнком, а сейчас взрослый мужчина! Разве дозы для взрослого и ребёнка могут совпадать?! — в отчаянии выкрикнула Шэнь Ти. — Да и вообще, эта дрянь изначально не предназначалась для человека!.. Обезболивающее... где обезболивающее... — лихорадочно зашарила она в саквояже.
Но тяжелый голос Ли Юдэ за спиной прервал её:
— Шэнь Ти, выйди.
Покрывшись холодным потом, Шэнь Ти испуганно обернулась:
— Командующий, он же не выдержит!
— Выйди, — чеканя каждое слово, повторил старик.
Голова Фу Юня бессильно откинулась назад — не выдержав истязания, он потерял сознание.
— Чтобы снадобье подействовало в полную силу, яд и кровь должны полностью слиться, без малейших помех. Кому, как не тебе, об этом знать.
— Вы хотите... чтобы он умер от болевого шока? — дрожащим голосом пролепетала Шэнь Ти.
Ли Юдэ взглянул сквозь щель в двери допросной и убеждённо произнёс:
— Не умрёт. Связь между мной и его отцом слишком сильна — она въелась в плоть и кровь его наследника. Я верю, дух Цзимина на небесах благословит наш успех.
* * *
— Гражданка, вы уже окончили школу. По правилам посторонним на территорию нельзя, — проворчал охранник.
— А что, выпускникам уже и навестить учителей запрещено? — Лань Сюань дерзко вскинула подбородок и ткнула старику под нос огромный букет. Пряный, удушливый аромат шибанул в ноздри, заставив охранника оглушительно чихнуть. Залившись слезами, он отчаянно замахал руками, требуя убрать цветы.
— Всё равно нельзя! Пусть твой учитель сам выйдет к воротам, — непреклонно отрезал сторож.
У Лань Сюань мгновенно покраснели веки, а лицо изобразило беспредельную обиду. Тем временем её вторая рука, спрятанная в кармане, незаметно шевельнулась.
— Дядюшка-а-а... — протянула она тоненьким, плачущим голоском, буквально заходясь в рыданиях: — Ну пожалуйста-а-а!
Сливая сопли и слёзы, она незаметно повернула рукоять спрятанного клинка и с силой надавила пальцем на лезвие.
Взгляд охранника на мгновение остекленел, и он покорно отступил в сторону:
— Проходи...